Развитие усобицы между князем Ярославом Всеволодовичем и князем Михаилом Всеволодовичем в 1230 г.

Новогородцы, озабоченные набегом литовцев в окрестностях Селигерского озера, не могли отмстить Ярославу за обиду; разбили неприятелей в поле, но скоро увидели гораздо ужаснейшее зло в стенах своих. Предтечею его было землетрясение [3 мая], общее во всей России и еще сильнейшее в южной, так что каменные церкви расседались. Удар почувствовали в самую обедню, когда Владимир Рюрикович Киевский, бояре и митрополит праздновали в Лавре память св. Феодосия. Трапезница, где уже стояло кушанье для монахов и гостей, поколебалась на своем основании, кирпичи падали сверху на стол. Чрез десять дней необыкновенное затмение солнца и разноцветные облака на небе, гонимые сильным ветром, также устрашили народ, особенно в Киеве, где суеверные люди ждали конца своего, стенали на улицах и прощались друг с другом.
Михаил, как бы желая ободрить новогородцев, подобно другим изумленных сими явлениями, приезжал к ним на несколько дней, совершил обряд торжественных постриг над юным Ростиславом и возвратился в Чернигов.
Посадником новогородским был тогда Водовик, человек свирепого нрава, мстительный, злобный. Вражда его с сыном знаменитого Твердислава, чиновника гордого, друга буйной вольности, а после смиренного инока Аркадьевской обители, произвела междоусобие в городе. Народ волновался, шумел на вечах. То посадник, то неприятели его одерживалил верх; дрались, жгли домы, грабили. Свирепый Водовик собственною рукой убил наконец одного из главных его врагов и бросил в Волхов. Другие скрылись или бежали к Ярославу.
«Небо, — говорил летописец, — оскорбленное сими беззакониями, от коих ангелы с печалию закрывают лица свои крылами, наказало мое отечество». Жестокий мороз 14 сентября побил все озими. Цена на хлеб сделалась неслыханная: за четверть ржи платили в Новегороде пять гривен или около семи нынешних рублей (серебром), за пшеницу и крупу вдвое; за четверть овса 4 рубля 65 копеек. Хотя жители славились богатством, но сия неумеренная дороговизна истощила все средства пропитания для города. Открылись голод, болезни и мор.
Добрый архиепископ, как истинный друг отечества, не имея способов прекратить зло, старался по крайней мере уменьшить действие оного. Трупы лежали на улицах. Он построил скудельницу, или убогий дом, и выбрал человеколюбивого мужа, именем Станила, для скорого погребения мертвых, чтобы тление их не заражало воздуха. Станил с утра до вечера вывозил трупы и в короткое время схоронил их 3030.
С нетерпением ожидали князя, ибо он дал слово возвратиться к ним в сентябре месяце и выступить в поле для защиты их областей, но Михаил переменил мысли и желал мира с Ярославом, готовым объявить ему войну за Новгород. Митрополит Кирилл, Порфирий, епископ черниговский, и посол Владимира Рюриковича Киевского приехали к великому князю Георгию, моля его для общей пользы государства быть миротворцем. Ярослав упрекал Черниговского князя вероломством . «Коварные его внушения, — говорил он, — возбудили против меня новогородцев». Однако ж митрополит и Георгий успели в благом деле своем, и послы возвратились с мирною грамотою.
Узнав о том, новогородцы велели сказать юному Михаилову сыну, уехавшему в Торжок с посадником Водовиком, что отец его изменил им и не достоин уже быть их главою, чтобы Ростислав удалился и что они найдут себе иного князя. Народ избрал нового посадника и тысячского, разграбил домы и села прежних чиновников, умертвил одного славного корыстолюбием гражданина и взял себе найденное у них богатство. Водовик ушел с друзьями своими к Михаилу в Чернигов, где скоро умер в бедности, а новогородцы призвали Ярослава, который дал им на вече торжественную клятву действовать во всем согласно с древними обыкновениями их вольности, но чрез две недели уехал в Переяславль Залесский, вторично оставив в Новегороде двух сыновей, Феодора и Александра.