Усобица князей Игоревичей и князей Романовичей в 1211 г.

Владислав пришел прежде всего к Перемышлю и послал сказать тамошним жителям: «Братья! Что вы колеблетесь? Не Игоревичи ли перебили отцов ваших и братьев, имение ваше разграбили, дочерей ваших отдали за рабов ваших, наследством вашим завладели пришельцы! Так неужели вы хотите положить за них свои души?» Слова эти подействовали на перемышльцев. Они схватили князя своего Святослава Игоревича и сдали город на имя Даниилово.
Оттуда бояре с венграми пошли к Звенигороду, но звенигородцы были за Игоревичей и стали сильно отбиваться от осаждающих, несмотря на то, что на помощь к последним пришли полки из Белза от Василька Романовича, из Польши от Лешека. Пришли волынские князья – Мстислав Немой из Пересопницы, Александр с братом из Владимира, луцкий князь Ингварь также прислал свои полки. На помощь к Роману Игоревичу Звенигородскому явились только половцы, которых привел племянник его, Изяслав Владимирович, и, несмотря на успех, который получили половцы и звенигородцы в деле с венграми, Роман видел, что не мог долго держаться в городе и бежал, но на дороге был схвачен и приведен в стан к Даниилу и воеводам венгерским, которые тотчас же послали сказать звенигородцам: «Сдавайтесь, князь ваш схвачен». Те сначала было не поверили, но потом, узнавши, что Роман действительно в плену, сдали свой город.
От Звенигорода Даниил с союзниками пошел к Галичу. Владимир Игоревич с сыном, не дожидаясь неприятельского прихода, бежал, и Даниил беспрепятственно въехал в Галич, где все бояре владимирские и галицкие посадили его на отцовский стол в соборной церкви Богородицы.

В сие время Роман Игоревич бежал из Венгрии и примирился с братом Владимиром. К ним обратился несчастный народ галицкий, обвиняя себя в том, что не умел прежде ценить благословенного их княжения.
Они собрали войско и заставили Бенедикта уйти в Карпатские горы. Спокойствие восстановилось. Роман удовольствовался Звенигородом; Святослав Игоревич, освобожденный поляками, взял себе Перемышль; Владимир, как старший, остался княжить в столице, отдав сыну Теребовль, а другого сына послав с дарами к королю венгерскому, чтобы обезоружить его и властвовать безопасно.
Говорят, что бедствие есть учитель. Оно имеет сию выгоду только для умов основательных. Другие, испытав несчастие, хотят руководствоваться в делах новыми правилами и впадают в новые заблуждения. Желая утвердиться на шатком троне галицком, обвиняя прежнюю слабость свою в излишнем самовольстве тамошних вельмож и приписывая блестящее государствование Романа Мстиславича одной его строгости, Игоревичи вздумали казнию первостепенных бояр обуздать народ и погубили себя невозвратно. Без явной особенной вины, без улики, без суда исполнители княжеской воли хватали знатнейших людей, убивали и произвели всеобщий ужас.
Но многие из обреченных на смерть имели время спастися, и в том числе боярин Владислав, которому Игоревичи обязаны были престолом галицким. Сей вельможа, вместе с другими бежав в Венгрию, молил Андрея, чтобы он дал им отрока Даниила и войско для изгнания жестоких Игоревичей, неблагодарных, забывших милость королевскую. Непрестанно лаская Даниила, обещая то усыновить, то женить его на своей дочери, Андрей до сего времени благодетельствовал ему одними словами. Тогда еще не имея сыновей, по крайней мере взрослых, рассудив, что гораздо надежнее управлять Галициею именем ее законного князя, нежели собственным, чрез венгерских баронов, ненавистных россиянам, думая, что юный Даниил, отчасти им воспитанный, охотнее Игоревичей может быть его подручником, — Андрей исполнил требование галицких бояр, и Владислав, окруженный полками венгров, вступил с князем-отроком в пределы отечества.
Города сдавались. «За кого вам сражаться? — говорил одушевленный местию Владислав. — За убийц ли, которые злодейски умертвили ваших отцев и братьев, похитили их имение, женили рабов на дочерях боярских?» Граждане Перемышля выдали ему Святослава Игоревича. Роман в Звенигороде оборонялся, призвав половцев. Но все соседственные князья восстали на Игоревичей: Александр Владимирский, Ярославичи, Ингварь Луцкий и Мстислав Немой. Малолетний Василько прислал из Белза к брату Даниилу свою дружину; самые ляхи соединились с венграми, чтобы участвовать в выгодах сего ополчения. Романа Звенигородского пленили в бегстве, Владимир ушел.
Юному Даниилу вручили державу княжескую. Родительница спешила обнять его. Он не узнал матери, быв долго в разлуке с нею. Но тем более изъявил чувствительности, услышав от нее имя сына и видя ее радостные слезы. Среди вельмож и народа сей величественный отрок уже казался повелителем, благородною наружностию предвещая свою будущую знаменитость.