Усобица князя Всеволода Юрьевича и князя Романа Глебовича в 1207 г.

Жители Пронска взяли к себе третьего Владимировича, Изяслава, не бывшего, как видно, заодно с родными братьями, и затворились в городе. Всеволод послал к ним боярина Михаила Борисовича с мирными предложениями, но они не хотели о них слышать, летописец называет ответ их буйною речью. Тогда Всеволод велел приступить к городу со всех сторон и отнять воду у жителей, но те не унывали, бились крепко из города и ночью крали воду. Всеволод велел стеречь и день и ночь и расставил полки свои у всех ворот. Старшего сына своего, Константина, с новгородцами и белозерцами поставил на горе у одних ворот, Ярослава с переяславцами – у других, Давида с муромцами – у третьих, а сам с сыновьями Юрием и Владимиром и с двумя Владимировичами стал за рекою с поля половецкого (степи). Проняне все не сдавались и делали частые вылазки не для того, впрочем, чтоб биться с осаждающими, но чтоб достать воды, потому что помирали от жажды.
Между тем у осаждающих стали выходить съестные припасы и Всеволод отправил отряд войска под начальством Олега Владимировича на Оку, где стояли лодки его с хлебом. На дороге Олег узнал, что двоюродный брат его, третий Игоревич, Роман, оставленный дядьями в Рязани, вышел из нее с войском и напал на владимирских лодочников, стоявших у Ольгова.
Получивши эту весть, Владимирович бросился на помощь к лодочникам. Рязанцы оставили последних и сразились с новоприбывшим отрядом, но были побеждены, ставши между двумя неприятелями – между полком Олега и лодочниками.
Олег возвратился к войску с победою и хлебом. Тогда проняне после трехнедельной осады принуждены были сдаться. Всеволод дал им в князья Олега Владимировича, а сам пошел к Рязани, сажая по всем городам своих посадников, чем обнаруживал намерение укрепить их за собою.
Он уже был в двадцати верстах от старой Рязани, у села Доброго Сота, и хотел переправляться через реку Проню, как явились к нему рязанские послы с поклоном, чтоб не приходил к их городу. Епископ рязанский Арсений также не раз присылал к нему говорить: «Князь великий! Не пренебреги местами честными, не пожги церквей святых, в которых жертва Богу и молитва приносится за тебя, а мы исполним всю твою волю, чего только хочешь». Всеволод склонился на их просьбу и пошел назад через Коломну во Владимир. Воля Всеволода состояла в том, чтобы рязанцы выдали ему всех остальных князей своих и с княгинями. Рязанцы повиновались.

Всеволод Георгиевич наконец вооружился. «Южная Россия есть также мое отечество», — сказал он и выступил к Москве, где ожидал его Константин с войском новогородским. На берегу Оки соединились с ним князья муромский и рязанские. Все думали, что целию сего ополчения будет Киев. Случилось, чего никто не ожидал. Великому князю донесли, что рязанские владетели суть изменники и тайно держат сторону черниговских. Он поверил и, сказав словами Давида «ядый хлеб мой возвеличил есть на мя препинание», решился наказать их строго.
Не предвидя своего бедствия, они собрались [22 сентября 1207 г.] в ставке у Всеволода, чтобы веселиться за княжеским столом его. Всеволод, в знак дружбы обняв несчастных, удалился. Тогда боярин его и Давид Муромский явились уличать действительных или мнимых изменников, которые тщетно именем Бога клялися в своей невинности. Двое из князей же рязанских, Олег и Глеб Владимировичи, пристали к обвинителям, или клеветникам, по выражению новогородского летописца, и Всеволод осудил Романа Глебовича, Святослава (брата его) с двумя сыновьями и племянниками (детьми Игоря), также некоторых бояр, велел отвезти их во Владимир, окованных тяжкими цепями, и вступил с войском в область рязанскую.
Жители Пронска, усердные к своим Государям, отвергнули мирные его предложения. Юный князь их, Михаил, бежал к тестю, Всеволоду Чермному, но граждане, призвав к себе другого князя рязанского, Изяслава Владимировича, брата Олегова и Глебова, оборонялись мужественно. Неприятель стоял на берегу реки. Не имея колодезей, изнемогая от жажды, они ночью выходили из города и в тишине наполняли сосуды водою. Узнав о том, великий князь поставил стражу пред городскими воротами.
Кровь лилася ежедневно в течение трех недель. Остервенение граждан уступило наконец крайности, ибо многие люди умирали от жажды. Пронск сдался.