Монетарная политика Юань была беспрецедентной и поразительной. В области введения фиатных бумажных денег в широкое обращение монголы стали настоящими пионерами (хоть первый блин и вышел комом) – до них такого не делал никто и после них – тоже, еще на протяжении минимум 400 лет! Тем забавнее тот факт, что до недавнего времени она практически не вызывала интереса у серьезных исследователей, которые ограничивались изучением чисто экономических аспектов правления Юань. Вообще же относительно массовый интерес среди коллекционеров к истории бумажных денег Азии (да и азиатской нумизматике) на Западе возник только в 1950-е, после возвращения ветеранов оккупации Японии и Корейской войны домой. В этот момент американцы впервые массово столкнулись с восточной культурой, до этого знакомой только узким специалистам. Тем не менее, усилия бонистов долгие годы были сосредоточены на количественном описании китайских банкнот – размере, материале, тиражах, имеющихся находках – и не затрагивали новаторскую сущность денежного режима Юань. Этот перекос был устранен буквально в последние 20 лет, благодаря доступу к новому массиву археологических данных и документов той эпохи.
Опираясь на новые исследования, давайте и мы проследим взлет и падение денежек династии Юань. Как известно, Хубилай провозгласил себя императором (а не просто Великим ханом) монголов и всех покоренных им восточных народов еще в 1260 г., в ответ на курултай своего брата Ариг-Буги (ᠠᠷᠢᠭᠪᠦᠬᠡ) в Каракоруме. Технически оба курултая были нелегитимны – на каждом присутствовало и голосовало менее половины выборщиков, но Хубилай созвал свой «карманный» курултай позже, под своим 100% контролем на своей территории и широко использовал подкуп и угрозы, так что Ариг-Буга де факто имел больше прав на титул. Гражданская война Великого хана и императора продолжалась 4 года, по итогам Ариг-Буга сдался и через два года умер в плену, но, к этому времени, единое монгольское государство окончательно развалилось и более уже не собиралось вместе. В 1271 г. была провозглашена Юань, Южная Сун окончательно пала в 1279 году, а сам Хубилай скончался в 1294. После его смерти настала безумная чехарда императоров и спустя 10 штук (уже четвертый из которых окончательно наплевал на попытки хоть чем-то править и погряз в роскоши и разврате) Юань развалилась, просуществовав всего еще 74 года.
За это время сменилось 4 основных валюты. Хубилай, во многом удивительный человек, познакомился с идеей бумажных денег еще в 1250-е годы и они впечатлили его настолько, что он решил сразу же ввести исключительно их! В 1260 г, еще не дожидаясь полного покорения Китая, он провозгласил, что традиционные бронзовые и железные связки отменяются, на смену им приходят банкноты, обеспеченные в серебре и свободно на него конвертируемые – монетарная политика, типичная для XIX века, но совершенно невероятная для XIII! Такого никто в истории еще не делал, ни один, даже самый прогрессивный китайский император не догадался ввести бумажные деньги в качестве единственного и основного стандарта. Хубилаю было в этом отношении проще – денежная система покоренных территорий была расстроена полностью, в ходу были связки монет всех сунских императоров (иногда доходя аж до танских), на Севере к ним примешивались остатки чжурчжэньских и киданьских монет, всевозможные мятежные и частные выпуски, фальшивые монеты, монеты отлитые из меди, железа, чугуна, бронзы и так далее. Проще было отменить все это оптом и начать с нуля.
У самих монголов развитого монетного обращения к тому моменту тоже не существовало. В настоящее время известны три до-Юаньские серии монет по китайскому образцу: Dà cháo tōngbǎo (大朝通寶), Dà cháo jīnhé (大朝金合) и Zhī chāo bànfēn (支鈔半分), последние две – уникальные случаи, когда на монете не присутствует слово bǎo «сокровище». Первая из них была отлита около 1206 – 1230 гг. в Каракоруме (хотя это и не точно) и, таким образом, относится ко временам самого Чингисхана. Как мы уже упоминали, в мире известно порядка 500 серебряных Dà cháo tōngbǎo, из которых 400 были выкопаны одним кладом в 2007 г. в городе Лунси, провинции Ганьсу, что слегка понизило их редкость. Также в последнее время было найдено несколько медных монет, хотя их сохранность отставляет желать лучшего.
Относительно принадлежности и назначения Dà cháo tōngbǎo кипели споры с момента их открытия. Первый раз эта монета встречается, скорее всего, в классическом труде цинского ученого начала XX века Дин Фубао (丁福保) «Иллюстрированное описание древних монет прошлых династий» (历代古钱图说), в котором дается около 3000 монет Китая, включая чрезвычайно редкие, а так же приводится информация о их ориентировочной стоимости на то время и краткое описание периода изготовления. Он утверждал, что их изготовили еще живом Чингисхане. Некоторые говорили, что это чисто церемониальные монеты, служащие подношением духам и богам, кто-то – что монголы отлили их для налаживания денежного обращения на покоренных территориях Си Ся и Цзинь и в подражание чжурчжэньским монетам. В 1986 г. несколько таких были найдены при ремонте знаменитых пагод-близнецов Байсикоу (拜寺口双塔) на восточном склоне гор Хелан примерно в пятидесяти километрах от центра Иньчуаня, столицы Нинся в Китае, время строительства пагод относят к началу 1200-х.
Поскольку китайцы с особым трепетом относятся к шрифтам, то тщательное исследование Dà cháo tōngbǎo с этой точки зрения показало, что надпись практически идентична монете Цзинь Dà dìng tōngbǎo (大定通宝), отливаемой в 1178–1189 гг. императором Ваньянь Улу. Он был известен, как мы помним, заключением договора с Южной Сун, подавлением мятежей, наведением порядка в Цзинь и вообще прославился как выдающийся государственный муж, при этом не забывающий своих степных корней. По одной из теорий Чингисхан был впечатлен им и хотел подчеркнуть, что его империя по величию превзойдет Цзинь эпохи Улу. Насколько хан был способен к таким тонким аллегориям – неизвестно, но умозаключение интересное и очень китайское по своей сути. По еще более дивной версии, Чингисхан назвал свою империю 大朝 – «Великое царство» по аналогии с киданьским 大遼 – «Великое Ляо», которых он тоже, вроде как, весьма уважал и даже называл 天朝 – «Небесное царство», а изобретательность его подчеркивает тот факт, что иероглиф 大 имеет на один штрих меньше, чем 天, символизируя желание Чингисхана пойти дальше и превзойти киданей.
Другие две монеты еще более загадочны. Про Dà cháo jīnhé информации вообще почти нет, но, судя по тому, что описание ее встречается в записях сунских нумизматов в 1094 г., отношения к Чингисхану она не имеет. Известный экономист и коллекционер Пэн Синьвэй (彭信威), автор монументального двухтомника «Монетарная история Китая» (中国货币史, 1954) атрибутировал ее как киданьскую. Zhī chāo bànfēn же переводится как «принимается за половину фэна» по всей видимости серебром. Возможно, это жетон для обмена на банкноты, во всяком случае достоверной информации о их назначении нет.
Так или иначе, никакие из этих монет не дожили до Хубилая, да он в них и не нуждался. По его мнению, перспективная экономика должна была строится на бумаге и только на ней. В 1260 он эмитировал сразу две серии банкнот – Zhōng tǒng jiāo chāo (中统交钞) и Zhōng tǒng bǎo chāo (中统宝钞), первая была привязана к шелку, вторая – к серебру. В 1271 году Хубилай провозгласил господство монголов над Монголией, Китаем и Кореей и основал Юань, объявив Zhōng tǒng единственным законным платежным средством, хождение монет было полностью отменено. Банкноты выпускались 10 номиналов: 10 вэнь, 20, 30, 50, 100, 200, 500, 1000 и 2000. Банкнота в 1 связку – 1000 вэнь – приравнивалась к 1 таэлю серебра. Купцы, приезжающие в Юань из других мест, вынуждены были сдавать золото и серебро в обмен на бумажные деньги и торговать с их помощью. При расширении Юань на Юг Хубилай ввел обменный курс 50:1 сунских банкнот Huì zì к своим Zhōng tǒng, что ненадолго поспособствовало поднятию престижа новой валюты и подтачиванию экономики Южной Сун. К несчастью, Хубилай все еще оставался монголом, а для монгола была немыслима мысль остановить войну. Параллельно с кампанией на Юге по настоятельной просьбе своих ближайших советников он начал походы в Бирму (успешные с военной точки зрения, но бесполезные с финансовой – взять с бирманцев было нечего) и провальные во Вьетнам, Японию и Индонезию. Все это истощило казну настолько, что еще в 1276 г. за три года до финального поражения китайцев он был вынужден отменить конвертирование банкнот на серебро.
Проблемы с деньгами решались просто: печатный станок работал день и ночь, началась инфляция, народ потихоньку переходил на бартер и нелегальное использование весового серебра. Забавно, что из немногих уцелевших банкнот Юань 99% — это 2000 вэнь Zhōng tǒng 1260-1276 гг выпуска. Во-первых, максимально крупного номинала напечатали больше всего, во-вторых в самом начале доверие к ассигнациям еще не было так подорвано и к ним относились бережно, в том числе прятали на всякий случай. Деньги, напечатанные после 1352 г. стоили дешевле бумаги, на них потраченной, а после того как восстание сокрушило Юань относились к ним хуже чем к мусору. В результате найти поздние выпуски практически нереально (а мелкие номиналы вообще не уцелели, смытые инфляцией в первую очередь). При этом для оккупированной территории Цзинь с 1230 по 1280 гг. таки отливались монеты – ограниченное число Dàguān tōngbǎo (大觀通寶) с разнообразными реверсами – пустым, с иероглифом 中 (причем не простым, а аж пафосным шрифтом чжуаньшу), точкой и 半錢 (bàn qián – половина цяня серебра, то есть 1/20 таэля, 1,87 гр, что соответствовало 50 вэнь, интересно, принимал ли их кто-то когда-то по номиналу).
В 1287 году, за семь лет до смерти Хубилая, правительство решило выпустить новые бумажные деньги Zhì yuán chāo (至元钞), с целью решить проблему обесценивания и ввело обменный курс 5:1 в пользу новых банкнот, снова привязав их к серебру по прежнему курсу таэль за 1000. На сей раз наименьший номинал составлял 5 вэнь — вдвое меньше, чем у более раннего Zhōng tǒng с целью облегчить мелкие торговые операции. Правительство разрешило к обращению и старые деньги, но девальвировало их на 80%. Обратите внимание, что эти бумажные деньги были названы в честь императора, поскольку «Чжиюань» был девизом Хубилая с 1264 по 1294 год. После смерти Хубилая их выпуск был свернут и бумага не печаталась в течении 16 лет. Сам же он был вынужден, что бы спасти народ от тотального обнищания, все-таки отказаться от чисто бумажной системы и выпустить под конец две монеты: zhōng tǒng yuánbǎo (中統元寶) и zhì yuán tōngbǎo (至元通寶), каждая из них отливалась с надписями на китайском или же монгольском языке (квадратным письмом), а первая еще и в варианте чжуаньшу! Второй император, обходился без бумажных денег, лишь с тремя монетами: yuán zhēn tōngbǎo (元貞通寶), yuán zhēn yuánbǎo (元貞元寶) и dà dé tōngbǎo (大德通寶), каждая в двух вариантах, китайском и монгольском.
Третьи бумажные деньги, Zhì dà chāo (至大钞), были выпущены третьим юаньским императором Хайсаном (海山, он же У-ди, 1307–1311) в 1310 г. за год до таинственной смерти (которой помогли родственники). Впрочем, монеты он тоже не забрасывал, отлив также три: zhì dà tōngbǎo (至大通寶), zhì dà yuánbǎo (至大元寶) и dà yuán tōngbǎo (大元通寶) тоже в двух вариантах. Обратите внимание, что, начиная с второго выпуска банкнот они именовались также, как монеты, по девизам, поэтому название монет и ассигнаций совпадает - Zhì dà (что-то вроде «предельно великий», «максимальный»), только бумажные деньги назывались chāo (изначально «квитанция», «сбор», позже вошедший в литературный китайский с очевидным значением «банкнота»), а не традиционное bǎo («сокровище»). Иметь в коллекции монету, буквально называющуюся «Предельно великое круглое сокровище» довольно интересно.
Что касается обмена предыдущих денег, Zhì dà chāo шел по курсу 1:5 с Zhì yuán chāo и 1:25 к Zhōng tǒng. Через год после введения новой валюты император скончался, а его преемник, печально известный своим беспутством и бестолковостью Аюрбарибада, в честь восшествия на престол закативший нереальный пир на неделю и казнивший всех министров своего предшественника, отменил Zhì dà chāo. Прославился он, прежде всего, что освободил монголов от налогов и повинностей, а так же массово раздал им лошадей и скот, что бы они пасли его и успокоились, не думая о новых завоеваниях. Интересно, что изначально монголы свято чтили заветы Чингисхана и крайне скептически относились к идее Хубилая укрепится в Китае и построить обычную оседлую империю. Собственно, поэтому почти половина их последовала за Ариг-Бугой, придерживавшимся более традиционных воззрений: резать всех, жечь все, грабить все и идти дальше. И именно поэтому Хубилай был вынужден раз за разом убивать десятки тысяч самых пассионарных своих солдат и генералов в бессмысленной попытке захватить джунгли Индокитая – иначе бы его свергли свои же. Ко времени Аюрбибады монголы успокоились настолько, что им хватило просто выдачи выпасных земель и скота, что бы утешить их традиционалистскую душу.
Изначально проблема бумажных денег его не очень занимала, подобно предшественнику, Аюрбарибада отлил последовательно три монеты: huáng qìng yuánbǎo (皇慶元寶), yán yòu tōngbǎo (延祐通寶) и yán yòu yuánbǎo (延祐元寶). Забавно, но про монгольское письмо Хубилая он уже забыл и эти монеты и почти все последующие выпускались только с китайскими надписями. Однако, уже в 1311 г. Аюрбарибада был вынужден включить печатный станок на полную, точнее, он вообще утратил над ним контроль, поскольку в коридорах дворца в открытую резали друг друга и подкупали толпы чиновников и родственников, интригуя, кто станет следующим императором и на все эти подковерные интриги требовались миллионы вэнь, каковых и было наштамповано более 500. Формально они возвращались к стандарту Хубилая и назывались точно так же: Zhōng tǒng bǎo chāo и Zhì yuán chāo. Продолжали они печататься в течении следующих сорока лет при 5 императорах, которые, тем не менее, не забывали и монету. Борджигин Шидэбала (он же Ин-цзун 英宗) выпустил zhìzhì tōngbǎo (至治通寶) и zhìzhì yuánbǎo (至治元寶); Есун-Тэмур (он же Цзин-цзун 泰定) выпустил tàidìng tōngbǎo (泰定通寶), tàidìng yuánbǎo (泰定元寶) и zhì hé yuánbǎo (致和元寶); Раджапика (он же Тяньшунь 順帝) монет отливать не стал, Туг-Тэмур (он же Вэнь-цзун 文宗) выпустил tiān lì yuánbǎo (天曆元寶) и zhì shùn yuánbǎo (至順元寶).
Наконец, на престол взошел последний и самый бесполезный из династии Юань - Тогон-Тэмур (он же Хуэй-цзу 惠宗). Про его сексуальные бесчинства и полное игнорирование государственных дел (что по праву вознесло его в топ-10 самых невменяемых правителей Китая за 2000 лет) мы уже рассказывали, естественно, все это требовало огромных денег и станок заработал так, что чуть не расплавился. Он начал печатать последнюю версию бумажных денег - Zhì zhèng chāo (至正钞), а так как в стране началась гиперинфляция и их никто не брал, переходя на бартер, то в итоге и серию из аж 6 номиналов монет: yuán tǒng yuánbǎo (元統元寶), zhì yuán tōngbǎo (至元通寶), zhì yuán yuánbǎo (至元元寶), mù qīng tōngbǎo (穆清銅寶), zhì zhèng tōngbǎo (至正通寶) и zhì zhèng zhi bǎo (至正之寶), правда последние (номиналом аж 250 и 500 вэнь!) были предназначены, в основном, для обеспечения армии и в широкий оборот не попали, сейчас они невероятно редки. Когда в 1368 г. правительство Юань рухнуло, оставшиеся бумажные деньги были массово утилизированы.
Также показано, во что (в теории) они конвертировались – в серебро или связки вэней. Таким образом, хотя суммарный рост цен за 96 лет правления Юань составил 140 раз, реальная инфляция держалась на уровне 5,2% в год всего – фактически, меньше, чем в России и даже меньше, чем в СССР с 1940 по 1965 год (там она составила от 125,9% до 175% в зависимости от вида товара, причем с 1975 по 1990 добавилось еще в среднем 150%!). Поразительно, но вопреки общепринятому мнению, катастрофы бумажных денег при Юань не случилось, гиперинфляция и массовое обнищание населения произошло только в последние десятилетия, в правление Тогон-Тэмура! В то же время крупные сделки, такие как покупка недвижимости, совершались серебром. Удивительно, что вторая в истории Китая попытка навязать обществу фиатные деньги (после деспота Ван Мана 1100 лет назад) оказалась довольно успешной (видимо потому, что, в отличие от Ван Мана, монголы живо продемонстрировали, что убьют на месте любое количество несогласных с их политикой – хоть миллион, хоть десять миллионов).
Основываясь на денежно-кредитной политике Юань можно выделить три этапа: свободное конвертирование в серебро (1260–1276 гг.), номинальное конвертирование в серебро (1277–1309 гг.) и настоящие фиатные деньги (1310–1368 гг.). Удивительно, но в мире до второго пункта дошли только после 1933 года, а до третьего – после 1971 г., когда бумажные деньги тоже превратились в фантики. В период полной конвертируемости серебра выпуск бумажных денег обеспечивался серебром на 100% и когда в обращении наступал избыток банкнот, правительство выкупало лишние за серебро. Когда в 1276 году бумажные деньги бывшей Сун были интегрированы в денежную систему Юань, государственные расходы выросли, и все запасы серебра пришлось перевезти в летнюю столицу Ханбалык. Таким образом, новый выпуск больше не был полностью обеспечен резервами и был конвертируемым только тогда, когда у местного обменного бюро было серебро. После 1310 г. от обмена полностью отказались.
Правительство открыло обменные бюро в городах уровня префектуры, известных как 路 или 府 и городах субпрефектурного уровня, известных как 州. В номинальный период люди могли менять бумажные деньги на серебро со скидкой 70-80% процентов от стоимости. Среди 65 пунктов обмена серебра, шесть были расположены в столице. Вообще монголы перевезли собранное ими серебро из Китая в Западную Азию, где оно имело большую ценность и приносило больший доход. Кроме того, мотивация для вывоза серебра с Юга также была связана с дворцовыми и городскими постройками вокруг столицы и стратегическими соображениями ведения войн, включая страх потерять контроль над восточной территорией (как в конечном итоге произошло через 96 лет). Ежегодная эмиссия Юань была восстановлена с немалым трудом по нескольким источникам и сведена в график ниже:
Dìng (錠, буквально «слиток») равен 50 таэлям серебра. Юань использовало дины в качестве расчетной единицы для учета доходов и расходов. В результате 1000 дин это 50.000 банкнот в 1000 вэнь. Последний год — 1355, потому что после него данных не существует.
Первый всплеск эмиссии произошел в 1276 году, когда Хубилай организовал массовый обмен сунских банкнот хуэйцзы. К 1264 году их в обращении находилось на 273 миллиона связок, естественно, обеспечены они ничем уже не были. Монголы поступили на удивление гуманно, вообще решив выкупить их по курсу 50:1, а не просто оставить Юг умирать с голода без денег. Для этого им пришлось эмитировать минимум 5 миллионов дин банкнот. Помимо обмена хуэйцзы, всплеск денежной эмиссии в 1276 году также можно объяснить большими расходами Хубилая на строительные проекты, роскошные развлечения и военные кампании. В результате уровень цен начал расти. Ежегодный выпуск вторых бумажных денег оставался относительно стабильным в течение 23 лет их обращения, колеблясь от 2 миллионов до 10 миллионов дин в год. За время своего 13-летнего правления следующий император Темур (он же Чэн-цзун, 成宗) прекратил большинство войн и освободил народ от некоторых налогов, чтобы позволить экономике восстановиться. Печатавшиеся после него третьи деньги, Zhì dà chāo находились в обращении всего один год, но масштабы выпуска были поразительны: рост составил с 5000 дин до 36000 дин. Так произошло из-за необходимости выкупить предыдущие деньги, пусть даже по курсу 1:25 (на самом деле это было невообразимо мягким курсом – для XX века абсолютной и никого не удивляющей нормой стали обмены 1:1000 – 1:10 000, шокироваться народ начинал только при девальвации от миллиона и выше). Стоит отметить, что монголы выпускали не только оборотные деньги, но и т.н. резервные, для замены истрепавшихся купюр, экстренных расходов на обмен и так далее. В качестве резервной валюты продолжали печататься Zhōng tǒng bǎo chāo Хубилая.
В период 1310-1350 г. выпуск бумажных денег колебался от 5 до 10 миллионов дин, катастрофа произошла только в 1352 г. Годовой выпуск составил 30 миллионов, гиперинфляция привела к тому, что народ перешел на бартер и заначенные когда-то родные монеты всех императоров и династий, каких только удалось наскрести. К моменту краха Юань бумага обесценилась примерно в 200 раз. По тем временам это была катастрофа, но сравните даже не с гипер-, а с типичной инфляцией 1950-1990 годов в практически любой стране мира! Сейчас бы ее даже не заметили.
Когда гениальный аферист (а может и идейный предок неолиберальных мыслителей Чикагской экономической школы) Джон Лоу в 1719 г. предложил регенту Филиппу Орлеанскому для оживления экономики напечатать первые в Европе бумажные деньги, то в металле у него было лишь 49 миллионов ливров, еще 240 – в торговых обязательствах (впрочем, почти бесполезных), а напечатал он 3000 000 000 – всего-то в 62 раза больше (если считать по металлу). Уже в 1720 народ в ярости разгромил его дома и Лоу чудом удалось бежать, а крах экономики был такой, что воспрять ей так и не удалось и через 73 года короля потащили на плаху. При этом путь, который Юань прошла за 98 лет, Германия прошла в 1920 – 1922 году, а еще через год марка обесценилась суммарно в 4200 000 000 000 раз, никаким монголам и французам и не снилось. Для второй же половины XX века девальвация валюты в 1000 – 1000 000 раз за 50 лет стала почти для всех стран вообще штатным процессом, проходящим без особых эксцессов.
Цены же на товары в правительственной монополии (лошади, соль, чай) выросли всего в 20 раз, тогда как цены на предметы роскоши в максимальные 140 раз, что соответствует инфляции от 3,3% до 5,2% в год – меньше почти любой современной страны. Кроме того, не стоит забывать, что население Юань при монголах все равно росло (хоть и не астрономически) и ему, что логично, требовались большие объемы денег. Долгое время считалось, что главнейшей статьей расходов монголов были так называемые императорские гранты – дорогостоящие подарки в серебре, шелке, лошадях, земле или же, что намного чаще, бумажных деньгах, на которые приходилась немалая часть эмиссии. Как, однако, показало исследование в уже упомянутом The Rise and Fall of Paper Money in Yuan China 1260-1368, за избыточную эмиссию куда больше отвечали разорительные войны, в которых монголы постоянно участвовали и стихийные бедствия, которые обрушивались на страну в два этапа – к концу XIII века и в середине XIV века.
С 1260 по 1279 Хубилай побеждал Южную Сун и участвовал в многочисленных кампаниях в Корее и Индокитае, а с приходом к власти его преемников Юань поразила медленно тлеющая гражданская война, которая так и не утихала до самого конца династии. Это связано с тем, что многие китайцы относились к монголам как к грубым варварам и были недовольны прежней экспроприационной налоговой политикой Хубилая. После победы над остатками Сун на юге Китая, где интересы земельной элиты пострадали больше всего, восстания разной силы были практически повседневной реальностью. Чтобы подавить южных китайцев, правительство Юань поместило их на дно социальной классовой системы, даже ниже северных китайцев. Эта дискриминационная политика только усилила конфликты между монголами и южными китайцами, и поэтому южные китайцы инициировали еще больше восстаний во времена династии Юань. Учитывая все вышесказанное, при всех недостатках монголов, как правителей, монетарная их политика в целом была достаточно адекватной и их первый исторический эксперимент с фиатными деньгами проходил успешно. Обрушился он лишь потому, что был чрезвычайно упорно расшатываем самими правителями в последние 30 лет существования империи.
Возникает еще один логичный вопрос – а как государствам Модерна удалось провернуть то, что не вышло ни у монголов, ни у Джона Лоу? Во-первых, как это ни странно, регрессионный и идеологический аппарат любого современного государства в разы превосходит то, что было в распоряжении Юань. 99% населения в настоящее время и помыслить не могут о восстании (тогда как в XIII веке восставали буквально через день и по любому поводу), а оставшийся 1% воспринимается большинством не как герои, а как опасные фрики. Кроме того, в любом современном государстве есть развитая сеть законов о мыслепреступлениях, запрещающая гражданину не только восставать, но даже разговаривать о восстании и работает наказание за них чрезвычайно эффективно. Также за века асимметрия в силе между государством и индивидом выросла многократно. Организованная толпа в 1000 крестьян с вилами и толковым лидером была смертельно опасна даже для сотни монгольских воинов, по крайней мере победа не далась бы им бескровно. В Европе было точно так же – нищие и голые гуситы с вилами, цепами и телегами под руководством великих лидеров, типа Яна Жижки, разгоняли целые крестовые походы профессиональных солдат. В настоящее же время несколько сотен полицейских со щитами и дубинками без проблем могут контролировать тысячную толпу, а все случаи удачных мятежей и восстаний связаны практически всегда с профессиональными военными формированиями, оказавшимися как-то на стороне восставших. Кроме того, у современных государств есть профессиональные и очень грамотные экономисты, популярно доносящие до населения идеи, что инфляция в 10-15% это совершенно нормально, обмен денег 1:1000 — это не грабеж, а укрепление национальной валюты, о триллионных долгах государства беспокоится не нужно, это признак растущей экономики и прочие позитивные вещи. У Юань ничего этого не было.
