Календарь


Л.Каравак. Пётр I в Полтавской битве. 1718 год

1709 год. 8 июля (27 июня ст.ст.) в Полтавской битве была одержана одна из важнейших побед России над Швецией в Северной войне.

Швеции не удалось приобрести опорный пункт на Украине, король Карл XII потерял большую часть своих войск и был вынужден бежать. Теперь в расстановке сил перевес был на стороне России.

«Шведский лагерь, осадивший Полтаву, сам оказался в осаде. Осажденные шведами полтавчане страдали от недостатка боеприпасов, а осажденные Петром шведы страдали и от недостатка пороха и от недостатка пищи. Осажденные полтавчане оборонялись, нападали на шведов, едва только замечали где-либо ослабление охраны неприятельской линии, а русские войска и до перехода через Ворсклу и особенно после не переставали тревожить шведов. Король и Реншильд и другие генералы очень хорошо знали, что у русских, войск по крайней мере раза в два больше, чем у них, и некоторые из них были такими опытными, одаренными и зоркими военачальниками, что понимали: если русские их всячески беспокоят, то это значит — ищут поскорее генеральной битвы, а следовательно, согласно военной аксиоме — не делай того, чего хочется неприятелю, — нужно отсиживаться в укреплениях, откуда русские хотят их выманить для боя. Но именно последствия русской умелой обороны и заставили Карла решиться на бой. Вот что говорит человек, не отходивший во второй половине июня от постели больного короля и пользовавшийся его доверием: "Наконец, было решено пойти на решительное действие. Две причины, одинаково важные, заставили короля решиться на это. Во-первых, недостаток в припасах, а затем постоянные движения по соседству неприятеля, который был по крайней мере втрое сильнее нас и который не переставал нас тревожить (harceler) днем и ночью только за тем, чтобы утомить наши войска». Казаки реяли вокруг расположения шведов, нежданно показывались и так же внезапно скрывались.

Шведскому командованию перед сражением не могло не быть известно, что русская армия снабжена обильной артиллерией, снарядами и, главное, порохом, превосходным, всегда вызывавшим зависть иностранцев. Если бы даже у шведов на все их орудия хватило пороху в грозный для них день 27 июня, то и тогда они не могли бы противопоставить семидесяти двум русским орудиям никакой сколько-нибудь соответствующей артиллерийской обороны и не в состоянии были бы выдержать артиллерийскую дуэль. Но ведь почти все шведские пушки, еще до того как попали в руки русских вместе со всем обозом в шведском лагере под Полтавой и затем в руки отряда Меншикова под Переволочной, не участвовали в сражении и, значит, представляли собой бесполезный железный хлам, так как пороху к началу боя хватило только на четыре орудия. Четыре артиллерийских ствола против семидесяти двух русских!

Но в данном случае Карлом руководили, как и в течение всего похода, безмерная самоуверенность и поразительное по неосведомленности и губительнейшему легкомыслию презрение к противнику. Захотел взять Полтаву, не тратя пороху, лихим штурмом без подготовки — положил несколько тысяч своих солдат и не взял. Видит, что придется все-таки тратить последние запасы пороху на артиллерийский обстрел Полтавы и на подводимые под город мины: ничего, пороху не щадить, город взять! Но обстрел тоже ни к чему не приводит, класть мины, как следует, шведы не умеют, ни одна мина не взрывается, русские умудрились вовремя открывать эти мины и утаскивать из них порох себе на потребу. Королю докладывают, что после этих новых трат пороха в конце апреля, мае, июне для предстоящего боя уже только лишь на четыре пушки может хватить пороху. Ничего! И без пушек можно будет русских перебить, а русский порох и весь их обоз забрать: "Все найдем в запасах у московитов!"

Политически Карл положил начало гибели своей армии в шведского великодержавия, предприняв покорение России с силами, ни в малейшей пропорции не находившимися в соответствии с грандиозной задачей. Стратегически он совершил вопреки советам, увещаниям и настояниям почти всего своего окружения ряд непоправимых промахов, подчинив все соображения одной мысли: кончить войну в Москве, причем завоевание Белоруссии и Украины было лишь как бы подсобной операцией перед далеким походом в Москву. О могуществе созданной после Нарвы грозной, дисциплинированной, хорошо оснащенной регулярной русской армии Карл упорно не хотел и слушать.

Наконец, обстоятельства сложились так, что когда наступил момент боя, то Карл даже и как тактик, т. е. в области, в которой он был гораздо сильнее, чем как политик и как стратег, ни в малой степени не проявил своих бесспорных талантов. Как и всегда, он обнаружил в этот день непоколебимое личное мужество, но и только. И Реншильд, и Левенгаупт, и Шлиппенбах, и Роос не получили от короля в это утро ни одного сколько-нибудь дельного, сколько-нибудь ценного указания. Щведские историки так же любят приписывать решающее значение в гибели войска Карла XII ране, от которой, лежа в своих носилках, страдал король, точь-в-точь как французские историки объясняют поражение Наполеона морозами 1812 г., а Бородинскую неудачу — тем, что император простудился. Страдающее патриотическое чувство побуждает их искать причины поражения в случайностях.

Политические и стратегические ошибки предрешили неотвратимую ни при каких условиях неудачу завоевательной авантюры, предпринятой Карлом XII. Но если эта неизбежная неудача превратилась в самую ужасающую катастрофу, какую только можно себе представить, то уж это объясняется рядом особых условий, при которых развертывались непосредственные военные действия. Ни Карл, ни его окружение, включительно с весьма мудрым и проницательным (задним числом) генерал-квартирмейстером Гилленкроком, не имели в самом деле ни малейшего понятия о русском народе, о белорусах, об украинцах и никогда даже не допускали мысли о том, что не только регулярные вооруженные силы России будут, не щадя себя, яростно биться с вторгшимся неприятелем, но и население областей, через которые он будет проходить, окажет ему упорное сопротивление, будет истреблять по лесам рассеянные остатки разгромленной армии Левенгаупта, будет избивать шведов у Стародуба и на берегах Псела, Ворсклы, Днепра, будет уничтожать или отгонять от днепровского берега лодки и паромы, на которые так рассчитывал Мазепа, будет деятельно помогать гарнизону в отчаянной обороне Веприка, убегать из своих деревень при подходе шведов и ничего не доставит добровольно в лагерь врага — ни хлеба, ни мяса, ни сена. Полный провал в деле Мазепы явился неожиданностью и для изменника, и для его искусителей и покровителей. Уничтожение Батурина, разгром изменивших запорожцев, геройское сопротивление жителей Веприка и Полтавы — все это были явления одного порядка, все это было прямым проявлением народного сопротивления, которое и не предвидел Карл и которое он не понял.

Основная политическая цель, поставленная себе и своему войску Карлом XII, была бы абсолютно недостижима, даже если бы шведский король был несравненно талантливее, чем он был на самом деле, и если бы Петр не обладал и малой частью той гениальности и энергии, которыми он обладал на самом деле. Но так как Карл XII решительно отказывался считаться с действительностью, так как накануне Полтавы он полагал, что он — накануне повторения первой Нарвы, крушение, покончившее с его иллюзиями, оказалось таким уничтожающим, таким неслыханным, о каком никогда и мечтать не могли самые непримиримые враги Швеции и ее монарха.

И по шведским и по русским свидетельствам, картина положения шведов перед катастрофой была не весьма для них отрадная. Настоящей шведской армии (природных шведов) оставалось 19 тыс. человек, остальные были нерегулярные вспомогательные отряды — мазепинцы и волохи. В общем было около 30 тыс. со всеми этими нерегулярными силами. Не желая тратить шведские части до генерального боя, Карл XII после нескольких неудачных и дорого стоивших попыток овладеть городом приказал 5 тысячам запорожцев взять Полтаву, обещая ее предоставить им за эту услугу на полное их усмотрение. Хлеба и мяса у шведов было теперь, летом, немного больше, чем зимой и весной, но пива и водки не было.

С артиллерией дело обстояло плохо. Пушек крупного калибра оставалось всего 16 (из них четыре 8-фунтовых, четыре гаубицы, восемь 6-фунтовых) и 16 легких орудий (полевых). Но снарядов на все тридцать две пушки была всего одна сотня, и в Полтавском бою действовали поэтому, как уже было сказано, всего четыре орудия. Остальные все были взяты русскими со всем обозом, не сделав ни одного выстрела в этот день.

Часть шведской артиллерии погибла, потопленная сначала в литовских, а потом в белорусских болотах, часть попала в руки русских под Лесной, так же как в руки русских попали пушки, заблаговременно свезенные в Батурин предусмотрительным (хоть и не до конца все предусмотревшим) Мазепой. Пушки, взятые впоследствии победителями под Полтавой в шведском ретраншементе, а потом Меншиковым под Переволочной, уже задолго до того, как попали в руки русских, были бесполезны для шведов, потому что пороху для них не хватило. Даже для ружей пороха становилось угрожающе мало. Карл и его штаб рассчитывали сначала на запасы, которые вез (но не довез) к ним Левенгаупт, потом на запасы Мазепы, а после разгрома Батурина и особенно после неожиданно обнаруженной безнадежной слабости изменившего гетмана, за которым не пошла Украина, все упования на поправку материальной части шведской армии король и штаб возложили на приход из-за Днепра шведского ставленника короля Станислава Лещинского с польской армией. Но все эти надежды постепенно развеялись без следа, и пришлось в самое трудное время воевать против сильной русской артиллерии почти без пушек. Хорошая кавалерия, прекрасно обученная, опытная в боях стойкая пехота, хоть и та и другая были измучены страшной зимой, еще были налицо и могли выполнять боевые функции. Но артиллерия катастрофически ослабела как раз к началу осады Полтавы. Особенно жестоко сказалось именно отсутствие пороха.

Где было тонко, там и рвалось у шведов. Под Лесной Левенгаупт потерял не только всю артиллерию, но еще хуже для шведов было то, что Левенгаупт, уходя из района Лесной со своей разбитой армией, не поспел вовремя к Пропойску, и драгунский отряд Фастмана опередил его и сжег мост через реку Сож, так что Левенгаупт велел побросать в реку немедленно почти весь громадный запас пороха, который он еще успел забрать с собой при отступлении. Транспорт его погиб почти весь еще у Лесной, но именно та часть его, где были запасы пороха, и была самой драгоценной частью всего, что он вез Карлу XII. Этого пороха должно было хватить до Москвы и во всяком случае его хватило бы до Полтавы. Но он погиб в волнах Сожа, а то, что припас Мазепа в Батурине, было взорвано при поджоге города.

Забегая вперед, должно напомнить для полноты картины, что под Переволочной взято было 19 пушек среднего калибра, 2 большие гаубицы и 8 мортир. Нужно думать, что и при бегстве от Полтавы до Переволочной часть орудий была брошена и не сразу отыскана.

Больше всего в эти предполтавские дни Петр боялся, что шведы сообразят, как рискованно им немедленно принимать бой, и уйдут за Днепр, т. е. совершат большое стратегическое отступление, о котором уже давно твердил Карлу XII граф Пипер. Царь всполошился, узнав, что есть признаки, будто бы указывающие на подготовку к отступлению неприятеля: "Объявляю вам, что шведские дезертеры (sic. — Е. Т.) сказывают, что в сих числех или граф Пипер или иной кто из знатных шведских персон, с несколькими стами шведов поехал к Днепру искать того, чтобы как возможно за Днепр перебраться; чего для надобно господину гетману послать от себя указы не мешкав к полковнику Калагану и к прочим командиром, обретающимся за Днепром, дабы они весьма того накрепко смотрели, чтоб оных шведов за Днепр не перепустить, и того для везде по берегам всякие перевозные суда и лодки обрать и приставить крепкие караулы". Неожиданное появление в шведском лагере перебежчиков в ночь на 26 июня, по-видимому, окончательно побудило Карла ХII не откладывать битвы».
Цитируется по: Тарле Е.В. Сочинения. Том 10. — М.: Издательство Академии Наук СССР, 1959. с.718-722


Петр I в Полтавском сражении. Гравюра М. Мартена (сына). I четверть XVIII в


Б. Виллевальде. Полтавская битва. Рождение империи. 27 июня 1709.1880-е гг
«Промелькнула короткая летняя ночь. В два часа ночи, чуть заалелся восток, шведский король снова появился перед своей армией. Тихо было во вражеском стане. Стройные колонны уже изготовились к движению. «Начинайте с Богом», — громко сказал король Реншильду и повелительным жестом руки указал на лагерь русской армии. Раздались короткие, тихие команды — и глубокие колонны шведской пехоты, заколыхавшись, одновременно тронулись с места и направились к темневшей вдали линии русских укреплений. Гулко звучали шаги, нарушая покой летнего утра. Не спали уже и русские. Зоркие и внимательные разъезды тотчас же обнаружили движение врага и донесли о его наступлении Меншикову, который дал знать об этом царю. Князь Меншиков, выстроив своих драгун в боевой порядок, смело двинулся навстречу шведам, желая их встретить как можно раньше и тем выиграть время для изготовки к бою главных сил. Когда шведы увидели двигавшийся против них стройно, как на параде, широкий фронт русских драгун, то, по команде «кавалерия вперед», их конница быстро проскакала в промежутки между колоннами своей пехоты и стремительно бросилась на нашу конницу. В третьем часу утра перед редутами кипел уже горячий бой. Сперва шведские кирасиры потеснили нашу кавалерию, но, быстро оправившись, наша конница частыми повторными ударами оттеснила шведов. Нижегородский драгунский полк стремительной атакой отбросил шведских кирасир, причем кирасирский штандарт захватывается каптенармусом полка Аврамом Антоновым. Потеряв еще несколько знамен, шведская конница отхлынула назад и укрылась за свою пехоту, восстанавливая расстроенный порядок. Тогда на смену своей конницы выдвинулась славившаяся стремительными и настойчивыми атаками шведская пехота. Она все усилия направила на овладение редутами, которые мешали всему боевому порядку продвинуться вперед, нарушая его стройность и устойчивость. Но защитники редутов уже были вполне готовы достойно встретить врага.

Заряженные фузеи зловеще выглядывают из-за земляных насыпей. Задние шеренги наготове держат заряженные ружья, чтобы передать их в переднюю линию, когда последняя откроет огонь. Тяжелым было положение защитников двух незаконченных редутов, выдвинутых вперед. Лишь небольшие насыпи скрывают гарнизоны этих укреплений, на которые должен обрушиться первый натиск врага. Дружными залпами встретили русские приближающихся шведов. Огонь не остановил врага. Правофланговая колонна генерала Росса, приблизившись к передовому редуту, стремительно бросилась в штыки и переколола немногих защитников его. С таким же порывом овладевают шведы вторым неоконченным редутом. Нападения на третий и последующий редуты уже отбиты дружным огнем обороняющихся. Жестокий упорный бой продолжался больше часу; за это время главные силы русских успели изготовиться к бою, а потому нашей молодецкой коннице и славным немногочисленным защитникам редутов Петр посылает приказание отойти на главную позицию у укрепленного лагеря.

Но князю Меншикову, остановившему порыв шведов, заставившему их прекратить наступление, жаль было отходить; он желал здесь же, у передовых редутов, совершенно покончить со шведами. И вместо того, чтобы отступить, он просит царя разрешить ему остаться, где он стоял, и прислать ему на подмогу хотя бы немного пехоты. Мужественный отпор защитников редутов, поддержанных конницей, заставляет Карла XII решиться на обход редутов с северной стороны. Отойдя немного назад и плотно сомкнувшись, шведы двинулись мимо продольных редутов с их северной стороны. Но наша конница, руководимая Меншиковым, вовремя заметила маневр шведов, быстро передвинулась к северу и могучей стеной крепко заслонила промежуток между редутами и Будищенским лесом. Здесь вновь наши драгуны вступили в горячий бой со смелым и энергичным противником, всеми силами стараясь не допустить его за линию поперечных редутов. Четырнадцать знамен и штандартов были трофеями нашей конницы в этой славной сече. Взятые знамена были отправлены к Петру как доказательство нашего успеха на передовой позиции. Тем не менее, однако, царь вновь шлет приказание Меншикову отвести конницу назад.

В это же время Петр узнает, что при движении к северу от продольных редутов шведская армия разделилась надвое и часть ее, в составе шести батальонов и нескольких эскадронов под начальством генералов Росса и Шлиппенбаха, оказалась отрезанной редутами от остальных войск и, опасаясь отдельного поражения, укрылась в лесу, лежащем к югу от редутов.

От орлиного взора Петра, зорко наблюдавшего за ходом боя, не укрылось опасное положение колонны Шлиппенбаха и Росса. Решив нанести поражение этой колонне, царь приказывает Меншикову с пятью батальонами пехоты и пятью драгунскими полками переправиться к Монастырскому лесу и остановить Росса.

Начальствование над всей остальной конницей, бывшей у редутов, царь поручает генералу Боуру, которому и приказывает тотчас же отходить на правый фланг укрепленного лагеря.

Расстроенная и понесшая большие потери колонна Росса была стремительно атакована Меншиковым. Потрясенная предшествующим боем, она не сдержала натиска свежих русских сил и после короткого боя в совершенном беспорядке бросилась дальше в лес. Остатки колонны Росса бросились к укрепленному лагерю, устроенному под Полтавой, надеясь здесь найти спасение. Для преследования этих беглецов Меншиков отрядил пехоту под начальством генерала Ренцеля, а с конницей поспешил вернуться на поляну, где назревал уже решительный момент боя.

Генерал Ренцель принудил Росса и большую часть пехоты, оставленную Карлом XII под Полтавой, положить оружие. Мазепа с мятежными казаками и часть шведов, завидев русскую пехоту, бежали вниз по Ворскле к Переволочне.

Тем временем фельдмаршал Реншильд, видя отступление нашей конницы и маленьких геройских гарнизонов редутов, приказывает своей пехоте прорваться сквозь линию русских укреплений. Приказание это тотчас же исполняется.

Но едва лишь шведская пехота, понесшая большие потери и крайне расстроенная, прошла сквозь линию редутов на полянку, как загрохотала русская артиллерия из укрепленного лагеря, к которому правый фланг шведского боевого порядка приблизился теперь на 100 шагов. Густая картечь косила шведские ряды. Этого убийственного огня не могла выдержать стойкая шведская пехота и в беспорядке отхлынула влево, к Будищенскому лесу. Здесь шведам пришлось переменить под прямым углом свой боевой порядок, чтобы стать фронтом к русскому укрепленному лагерю. Вслед за пехотой на поляну прорвалась шведская конница.

Первоначально Петр предполагал оставить часть сил в укрепленном лагере, другую же часть построить на флангах, вне укрепленного лагеря, и этими войсками ударить в оба фланга вражеской линии, если бы она атаковала наш лагерь. Однако шведы медлили, очевидно, ожидая подкреплений: колонну Росса и Мазепу с казаками, которому послано было приказание прибыть на поле битвы. Видя нерешительность врага, Петр решает большую часть армии вывести из лагеря, построить боевой порядок и выжидать, что будет дальше; девять же батальонов, в качестве общего резерва, оставить в лагере.

Русская армия, выведенная из лагеря вперед, строит боевой порядок, разделенный на три участка: в центре — пехота в две линии, конница — на флангах. Правое крыло пехоты составили 13 батальонов из состава дивизии князя Голицына; сюда входили полки: Преображенский, Семеновский, Ингерманландский и Астраханский и один гренадерский батальон. В центре в две линии стали 14 батальонов дивизии Репнина; на левом фланге 15 батальонов дивизии Алларта. Для лучшего осуществления принципа взаимной поддержки за каждым батальоном 1-й линии стал во 2-й линии батальон того же полка. Начальствование всей пехотой поручено было царем фельдмаршалу Б. П. Шереметеву. На правом фланге стало 18 драгунских полков под начальством Боура, на левом — шесть драгунских полков под начальством Меншикова, «понеже тамо его прибытие потребнейше было». Остальные же шесть полков драгун под начальством князя Волконского были отправлены к Скоропадскому, чтобы подкрепить его и дать ему возможность поддерживать связь с главной армией Петра. Фельдмаршал Шереметев пытался было доказать царю, что ослаблять перед решительным боем свою армию отправкой шести полков рискованно, но тот не изменил своего решения, а осторожному Шереметеву сказал, что «больше побеждает разум и искусство, нежели множество». Насколько сильно горели желанием русские войска постоять за царя и Родину в день Полтавского боя, свидетельствует то, что оставленные в резерве солдаты молили царя со слезами не лишать их чести принять участие в бою. «Мы, надежда-государь, ни в чем не провинились перед тобой, мы несли равные с другими труды и тягости и ожидали с нетерпением сего дня. За что же отлучаемся от них?» Царь успокоил их. «Дети, — сказал он им, — вы ни в чем, конечно, не проступились, но надобно вам охранять ретраншемент и молить Бога о победе; вы равную со сражающимися получите милость мою и награду».

Шведы построили свою пехоту в одну линию со слабыми резервами во второй. Карл XII желал удлинить свой боевой порядок ввиду большой длины русского фронта. Шведская конница поровну стала на флангах своей пехоты. Перед правым крылом боевого порядка приказал везти себя в качалке Карл XII.

Был девятый час утра. Построение боевого порядка русской армии закончилось. В мундире гвардейского полковника, с обнаженной шпагой, Петр объезжал войска, отдавая последние распоряжения. Вот окончен уже последний смотр.

Царь дает последнее наставление фельдмаршалу Шереметеву: «Господин фельдмаршал, поручаю вам мою армию и надеюсь, что в начальствовании оною поступите вы согласно предписанию, вам данному, а в случае непредвиденном — как искусный полководец. Моя же должность надзирать за всем и быть готовым на секурс во всех местах, где требовать будет опасность и нужда».

Ровно в девять часов боевой порядок шведской армии пришел в движение. В ответ на это всколыхнулась так же и русская армия. Все уже и уже становилась полоса, разделяющая врагов. Загрохотала русская артиллерия, осыпая шведов чугунным и свинцовым дождем. Однако шведы, не расстраивая рядов, продолжали мужественно идти вперед. Подойдя на ружейный выстрел, шведы открыли по всей линии огонь из мушкетов, на который оживленно отвечали русские ружейным и артиллерийским огнем. Но скоротечен был этот огнестрельный бой. Вслед за ним, окутанные пороховым дымом, обе армии с громкими криками ринулись навстречу друг другу, и закипела жаркая рукопашная схватка...

Воодушевляемое присутствием короля, правое крыло шведской пехоты яростно атаковало наш левый фланг. Первый батальон Новгородского полка не выдержал стремительного натиска и подался назад. Образовался в передней линии нашей пехоты опасный прорыв боевого порядка. Но зоркий глаз Петра уже заметил смятение на нашем левом фланге. Из второй линии царь берет 2-й батальон новгородцев и во главе него бросается в опасное место. Кругом свистят пули. Вот одна из них пробивает царское седло, другая пронизывает шляпу, покрывавшую чело великого полководца, и, наконец, третья ударяет в крест на богатырской груди Помазанника Божия. Но хранил Господь великого государя в пылу кровавой сечи. Прибытие царя положило предел успехам шведов. Порядок на левом фланге восстановлен. По всей линии кипит яростный рукопашный бой. Плотно прильнули одна к другой враждующие стороны. Страшная работа штыков и сабель, прикладов, пик и алебард сеет вокруг разрушение и смерть. Ужасный яростный стон битвы потрясает воздух. Последним бешеным порывом стремились шведы сломить сопротивление врага, чтобы положить конец лишениям, переносимым в этой стране. Но не под силу было им одолеть великого русского царя, зорко следившего за боем. Сперва в двух-трех местах под натиском русских дрогнули шведы. Вторая линия русской пехоты влилась в первую, усилив напор на врага, а таявшая тонкая линия шведов не получала уже никаких подкреплений. Наши фланговые части охватили боевой порядок шведов. Уже заметно изнемогают они от напряженного рукопашного боя. Пытается король воодушевить своих воинов и появляется в месте самой горячей схватки. Но вот ядро разбивает носилки короля, и он падает на землю. По рядам шведской армии пронеслась с молниеносной быстротой ужасная весть о гибели короля. И дрогнули тогда шведские полки. Уже в нескольких местах прорвана шведская линия, — расстроились ряды их полков. Очнувшись от падения, Карл XII приказал посадить себя на скрещенные пики и высоко поднять вверх, чтобы все видели его. Но и эта мера не помогла. Расстроенные толпы шведов, потеряв всякий порядок, как испуганное стадо, бросились к Будищенскому лесу. «Шведы, шведы, — взывал король к своим воинам, но его крик не мог остановить бегущей толпы. Из 24 драбантов, окружавших шведского короля, лишь трое остались в живых. Впавшего в обморок короля едва успели вывезти с поля битвы, посадить в карету и отправить к Переволочне.

Подобно яростному урагану понеслась русская конница вслед за бежавшей шведской армией и до самого леса рубила и брала в плен бежавших. Шведские генералы, офицеры и толпы воинов, бросая оружие, протягивали руки к победителям, взывая о пощаде. У леса преследование регулярной армией прекратилось; лишь казаки продолжали гнаться за остатками шведской армии, уходившей вниз по Ворскле к Переволочне. Победа русских была полная. Шведы потеряли более девяти тысяч убитыми и ранеными и 2700 пленными. Победа достигнута была «малою кровию»: у нас выбыло из строя 1345 человек убитыми и 3290 ранеными. В числе пленных шведских генералов находились: Пиппер, первый министр короля, и главнокомандующий фельдмаршал Реншильд. Окончился кровавый бой. Яркое летнее солнце своими палящими лучами осветило место битвы, где горой были навалены трупы павших в бою, стояли лужи запекшейся крови, раздавались стоны раненых.

Толпа сподвижников царя тесным кольцом окружила своего победителя. Преклонив меч, царь сердечно благодарил своих соратников: «Здравствуйте, сыны Отечества, чады мои возлюбленные. Потом трудов моих создал я вас; без вас государству, как телу без души, жить невозможно. Вы, имея любовь к Богу, к вере православной, к отечеству, славе и ко мне, не щадили живота своего и на тысячу смертей устремлялись небоязненно. Храбрые дела ваши не будут забвенны у потомства».

Князья Голицын и Меншиков от лица армии приветствовали царя с блестящей победой, восторженно прославляя его как вдохновителя и руководителя армии во время боя, появлявшегося в нужные минуты там, где необходима была помощь, не щадя жизни, бросавшегося в самые опасные места. Приведенные в порядок русские полки построились на поле битвы. С непокрытой головой объезжал царь свои доблестные полки и благодарил войска за совершенный подвиг и понесенные труды.

На месте боя было совершено благодарственное молебствие. После молебна в раскинутых шатрах состоялся торжественный пир. Царь пригласил к столу всех своих генералов, а также пленных шведских генералов, которым приказал вернуть шпаги. Во время пира царь, подняв кубок, провозгласил: «Пью здоровье моего брата Карла». Затем царь, вторично подняв кубок, сказал: «Пью здоровье наших учителей». — «Кто же эти учители?» — спросил Реншильд. — «Вы, господа шведы», — ответил царь. «Хорошо же Ваше Величество отблагодарили своих учителей», — с грустной улыбкой заметил пленный фельдмаршал.

Вечером выступили гвардейские полки, посаженные на коней, и 10 драгунских полков под общим начальством Боура для дальнейшего преследования врага».
Цитируется по: История русской армии от зарождения Руси до войны 1812 г. — СПб.: Полигон, 2003. с.187-197


История в лицах


Даниел Крман, из путевого дневника:
Это была Полтавская битва и тот самый день 8 июля — роковой для шведов и памятный всем поколениям. Когда я вспоминаю об этом дне, волосы на голове становятся у меня дыбом, и я ужасаюсь. Но, видимо, шведское королевское величество предвидело в начале года эту неудачу. Он предписал ко дню 9 июля для толкования текста Покаяния (пророка) Осии, VII, 16: «Падут от меча князья их за дерзость языка своего; это будет посмеянием над ними в земле Египетской». Действительно, это пал цвет шведского войска. Пленен был граф Пипер, первый министр и секретарь Штатов, пленен Олаф Гермелин, секретарь Штатов, самое доверенное лицо короля, человек набожный, выдвинутый на этот пост из ректоров Дерптской академии, питавший расположение ко мне и к моему евангелическому роду и которого надо отнести к числу первых. Были взяты в плен секретарь Цедергельм, господин граф Рейншильд, фельдмаршал, пленены были генералы Гамильтон, Штакельберг, Шлиппенбах. Попали в плен многие офицеры высшего и низшего звания, много священников, и среди них самый красноречивый — Нодберг, придворный священник. Пленена была рота отборных солдат, и на месте битвы пали более многочисленные мужи различных званий. Около 10 тысяч частью было убито, частью взято в плен
Цитируется по: Малоизвестный источник по истории Северной войны // Вопросы истории. №12 1976. с.109-110


Мир в это время


    11 сентября 1709 года в ходе войны за испанское сражение состоялось крупнейшее сражение XVIII века – битва при Мальплаке. Несмотря на поражение Франции, потери союзных войск Англии, Австрии и Пруссии были столь велики, что победу в битве при Мальплаке называют пирровой.

    Р.К.Вудвиль. Битва при Мальплаке 11 сентября 1709 года


    «В войне за Испанское наследство (1701-1713 гг.) многократные кровопролитные сражения не приводили к разумным результатам. При Бленхейме 13 августа 1704 г. Мальборо, имея меньше сил (52 тыс. против 60 тыс. Тальяра, в целом – более боеспособных), рискнул армией и выиграл, однако его потери достигли 12 тыс. человек (23%), возместить которые Мальборо было тяжело. Людовик XIV потерял 18 тыс. убитыми и 13 тыс. пленными (в основном малоценные войска баварского союзника) и не утратил способности к продолжению войны. При Мальплаке 11 сентября 1709 г. союзники попытались достичь решающего результата. Они выиграли сражение ценой колоссальных жертв – 30 тыс. из 117 – 26%. Вильяр, потеряв 14 тыс. из 90, имел все основания считать это поражение своим крупным успехом. («Если Бог даст нам еще одно такое поражение, противники Вашего Величества будут уничтожены».) Действительно, при Денене (июль 1712 г.) французы разбили превосходящую по численности армию принца Евгения, что дало Королю-Солнцу возможность заключить «благопристойный» мир».
    Цитируется по: Лиддел Гарт Б.Х. Стратегия непрямых действий. — М.: ИЛ, 1957. с.450-451


    План боя при Мальплаке 11 сентября 1709 года


    «Мотивом, заставляющим дать сражение, является предположение одной из сторон, что создался удобный для того случай, например, чтобы иметь возможность атаковать, прежде чем противник успеет укрепиться (под Белой горой в 1620 году; Хохштедт — 1704 год), или же в условиях осады крепости. Сражения под Равенной в 1512 году, под Нордлингеном в 1634 году, под Мальплакэ в 1709 году складываются на совершенно одинаковых основаниях: более сильная сторона хочет осадить какую-либо крепость, а другая стремится помешать этому посредством занятия вблизи выгодной позиции, при чем подвергается атаке. Колин отличается от названных выше сражений только тем, что осаждающий несколько выдвигается навстречу подошедшей на выручку армии. Или же, наоборот, армия, идущая на выручку осажденных, атакует более сильную армию, связанную осадой: Павия 1525 год, Турин 1706 год. Добрая часть Семилетней войны вертится вокруг осад и прикрытия крепостей — Прага, Ольмюц, Дрезден, Швейдниц, Бреслазль, Кюстрин, Нейсэ, Глатц, Ко-зель, Кольберг, Глогау. Таковы же условия и борьбы между Карлом V и Франциском I, а также и Тридцатилетней войны и войн Людовика XIV. Решения Густава Адольфа дать сражения под Брейтенфельдом и Лютценом назревают совершенно так же, как и решения Фридриха дать сражение при Лейтене и Торгау. Каждый период, каждая кампания и каждый полководец проявляют при этом свои индивидуальные черты, весьма заслуживающие внимания. Густав Адольф атакует Валленштейна под Лютценом, так как он не хочет позволить ему зимовать в Саксонии; Фридрих Великий атакует австрийцев под Лейтеном и Торгау, потому что он не хочет позволить им зимовать — однажды в Силезии, а другой раз в Саксонии. В этом отношении положение оказывается совершенно схожим, но имеется и значительное различие, поскольку Фридрих и под Лейтеном, и под Торгау шел на несравненно больший риск, чем шведский король. Далекие предприятия и подвижность Торстенсона, конечно, придавали его стратегии совершенно своеобразную окраску, однако, ее основы ничем не отличались от. таковых стратегии Густава Адольфа. Даже в истории отдельных полководцев мы встречаем разительные параллели: как Евгений, так и Фридрих понесли в последнем данном ими крупном сражении большие потери убитыми и ранеными и добились лишь скромного стратегического успеха, один под Мальплакэ, другой под Торгау, и после этого вели лишь кампании, которые ими уже больше не доводились до решительного сражения. Мальплакэ являлось тем, что издревле именуется „Пирровой победой", а Торгау было лишь немногим больше».
    Цитируется по: Стратегия в трудах военных классиков. Т.II. — М.: Госвоениздат, 1926. с.237-238
даты

Сентябрь 2021  
Конвертация дат

материалы

О календарях
  • Переход на Григорианский календарь Название «григорианский» календарь получил по имени папы римского - Григория XIII (1572 — 1585), по чьему указанию он был разработан и принят.
  • КАЛЕНДАРЬ (от лат. calendarium, букв. - долговая книга, называвшаяся так потому, что в Др. Риме должники платили проценты в первый день месяца - в т. н. календы...>>>


Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.