Календарь


Густав Седерстром. Карл XII и Мазепа после Полтавы на берегу Днепра. 1880 год

1709 год. 11 июля (30 июня ст.ст.) после поражения в Полтавской битве шведская армия сдается войскам Александра Меньшикова на переправе у местечка Переволочна.

Полки стояли, готовые к бою. Солдаты в седле ждали дальнейших приказаний. Появившиеся офицеры стали одну за другой объезжать части и спрашивать всех, «сумеют ли они опрокинуть вражью силу, что зажала их в кольцо большим корпусом пехоты и артиллерии». Воины, которые, несмотря ни на что, собрались вокруг своих стягов, пришли в недоумение от такого вопроса. «Почему им вздумалось нас спрашивать? — удивились драгуны из лейб-роты Альбедюля, ветераны, что сражались еще в Венгрии и других местах. — Прежде нас никто не спрашивал, только говорили: «Вперед!»

Мнения собравшихся под знаменами и штандартами разделились. Получить однозначный ответ оказалось трудно. Некоторые считали успешное сопротивление невозможным по причине усталости, а также большого числа раненых и не имеющих оружия. «Сражение приведет к полному краху, который не иначе как закончится непростительным, безбожным смертоубийством». Другие уверяли, что победить неприятеля и можно бы, да победа мало что даст: куда идти после сражения? Отдельные части выразили готовность поддержать любое решение. Но нашлись и подразделения, которые твердо стояли за прорыв, хотя они тоже не знали, куда направить походные колонны после него. Кавалеристы из лейб-роты Альбедюля заявили: «Мы не можем точно сказать, что побьем врага, но мы сделаем все, что только под силу человеку и солдату». Были и другие соединения, которым пришлась не по душе мысль о капитуляции. Лейб-драгуны, например, предпочитали «скорее биться до последней капли крови, нежели на милость победителя сдаться». Среди тех, кто изъявил желание сражаться, был и кавалерийский полк лена Обу во главе с лифляндским майором Эриком Юханом фон Хольденом. Все эти солдаты готовы были скорее рисковать своей жизнью в бою, нежели смириться с участью военнопленных.

Вряд ли стоит удивляться тому, что кое-кто предпочитал сражение сдаче в плен. Обращение с военнопленными было в те времена обычно негуманным, в частности, им почти никогда не полагалось от победителя довольствия. Некоторые люди даже считали более человечным убивать пленных на месте, чем подвергать их долгим мучениям в виде плена с его тяжким трудом, болезнями и голодом. Не существовало общепризнанных правил, которые бы давали пленным хоть какую-то защиту или права, так что смертность среди них была крайне высокой. Хуже всех приходилось рядовым, с офицерами обращались в основном значительно лучше.

Офицеры вернулись к Левенхаупту, и тот быстро смекнул: ответ опять «неопределенный, серединка на половинку». Он подумал, что туманные формулировки, не поддерживающие безоговорочно капитуляцию, объясняются нежеланием самих командиров выставить свои части в худшем свете по сравнению с другими. Явно не удовлетворенный полученными откликами, Левенхаупт решил провести еще один опрос рядовых. Чего же все-таки хотят солдаты? Он снова послал командиров в полки, наказав им, опрашивая людей, одновременно подчеркнуть всю сложность создавшегося положения.

Высшие офицеры еще раз поскакали к ожидавшим под утренним солнцем шеренгам всадников. Снова началось обсуждение: из рядов доносились голоса как за, так и против капитуляции. Было совершенно очевидно, что Левенхаупт пытается склонить солдат к договору о сдаче, посылая офицеров задать наводящий вопрос и подчеркнуть серьезность положения. Теперь растерянные люди стали больше противиться мысли о сражении, и это вполне понятно, коль скоро высшее командование само проповедовало пораженчество. Некоторые соединения говорили о том, что не собираются подвергаться резне. Другие помалкивали, не желали отвечать на вопрос. Кавалеристов командиры спрашивали о том, готовы ли они идти в атаку на вражескую пехоту (шведская пехота, которой, собственно, положено было взять на себя эту задачу, была слишком малочисленна). Но и тут находилось немного охотников. Самая сильная тяга к бою оказалась — что более чем естественно — у тех, кто не принимал участия в состоявшемся три дня назад сражении. Эти части не понесли особого урона, и у них, в отличие от остальных, не были свежи в памяти картины страшной бойни. Пехота, которая приняла на себя главный удар и понесла самые крупные потери, меньше всех была настроена снова идти в бой; она соглашалась на капитуляцию.

На краю обрыва и на простиравшемся дальше плато стояли в ожидании русские силы. Они подтянули к откосу артиллерию, навели жерла орудий на шведские войска. По мере того, как шло время, нарастало и нетерпение русских. Командир батареи послал офицера к Меншикову, требуя разрешения открыть огонь. Ему велели подождать еще немного. На берег был послан ординарец, чтобы поторопить Левенхаупта с решением.

Хотя неразбериха в шведских войсках была частично преодолена, состояние их нельзя было назвать хорошим. Дисциплина хромала, заставить солдат подчиняться приказам было почти невозможно, едва ли не во всех соединениях часть людей отсутствовала. Демонстрируя свое нежелание сражаться, многие соединения начали палить в воздух, и над рекой загромыхали, отдаваясь эхом, ружейные залпы. Группы перебежчиков продолжали переходить к застывшим на месте русским линиям. Продолжались и безумные попытки перебраться на ту сторону Днепра. Поток отчаявшихся людей на утлых суденышках подпитывался казаками, которые сражались на стороне шведов: они предпочитали рисковать, переплывая широкую реку, нежели попасть живыми в руки русских. Они не без оснований страшились возмездия за свой бунт против царя. Но переправа через Днепр была сейчас едва ли не более опасной, чем раньше, из-за рыскавших по берегу неприятельских казаков и калмыков.

Чуть не пал жертвой калмыков и Йоханн Кристиан Шмидт, шестнадцатилетний обозный из Германии. Четырнадцатилетним мальчишкой он более или менее добровольно присоединился к находившемуся тогда в Саксонии шведскому войску. Подтолкнула его к этому не столько жажда приключений, сколько неудачное стечение обстоятельств. Родители Йоханна Кристиана послали его работать в питейное заведение в Лейпциг. Хозяин заведения был человек суровый и грубый, так что, когда однажды мальчику случилось разбить сосуд с вином, он почел за лучшее дать деру. Йоханна Кристиана спрятал у себя шведский капитан Вильхельм Беннет из Обу, который знал мальчика по кабаку. К сожалению, выяснилось, что рассерженный хозяин отнюдь не собирается прощать Йоханну Кристиану его промашку и разыскивает его едва ли не с собаками. Пришлось мальчику переодеться в шведское платье, а когда армия в 1707 году покинула Саксонию, он пошел с ней, став денщиком приютившего его капитана.

Болезни, голод, пытки, лишения и массовая гибель людей, которые ему пришлось повидать за эти годы, отвратили его от воинского поприща. Когда он недавно наблюдал, как масса имущества и провианта сгорает в огне, он подумал: видели бы это зрелище саксонские крестьяне, с которых шведы сдирают огромную контрибуцию.

Его полк, драгуны Мейерфельта, стоял за принятие боя, и они уже начали готовиться к прорыву. Начал готовиться и Йоханн Кристиан: он поскакал туда, где ночью был бивак его полка и где дымился брошенный и частично сожженный обоз. Среди повозок юноша обнаружил пару ящиков, которые решил просмотреть. Он уже закинул найденные там продукты и одежду на коня, как вдруг увидел приближающегося калмыка. Тот с копьем наперевес скакал прямо на него. Всадник явно вознамерился прикончить юношу. Йоханн Кристиан вскочил в седло и сломя голову понесся через кавардак повозок и багажа. Однако конь у калмыка был резвее, и расстояние между ними на глазах таяло. В конце концов между немецким юношей и его преследователем осталось всего ничего — одна подвода. Йоханн Кристиан понял, что в любую минуту его может проткнуть длинное копье. И тут прогремел выстрел. Уверенный, что это стрелял калмык и его ружье разряжено, юноша поворотил коня. Но, развернувшись, обнаружил, что его преследователь лежит, бездыханный, на земле, а его лошадь с пустым седлом удаляется в сторону находящегося поблизости отряда калмыков. Оказывается, совершенно незнакомый Йоханну Кристиану шведский драгун, присев за повозкой, подстрелил калмыка из своего карабина. Несколько мгновений немец обозный ошеломленно смотрел на убитого, потом перевел взгляд на человека, застрелившего его. Драгун подскочил к мертвому телу и снял с него все ценное. Коротко поблагодарив своего спасителя, Йоханн Кристиан Шмидт погнал коня обратно в полк — как он думал, на прорыв.

Однако среди шведского генералитета мало кто продолжал толковать о прорыве. Высшие офицеры в очередной раз собрались у Левенхаупта: солдатский опрос опять-таки не дал однозначного результата. Командир Уппландского драгунского полка Веннерстедт сказал, что его соединение готово сражаться, однако у них нет пуль, ядер и пороха. Начальники Конного полка лейб-гвардии, конницы лена Обу и лейб-драгун сообщили, что «их полки драться хотят». Драгуны Мейерфельта и Смоландский кавалерийский полк вроде тоже были настроены прорываться из окружения. А все пехотные полковники во главе с Поссе доложили, что их солдаты, по причине своей малочисленности, стоят за соглашение о сдаче. (Один полковник заявил, что в строю находится всего около 700 пехотинцев. Даже если эта цифра и кажется заниженной, не приходится сомневаться в том, что пребывавшие в шоке и здорово потрепанные пехотные полки плохо поддавались построению.) Многие командиры кавалерийских частей, в их числе и неуравновешенный Карл Густаф Дюккер, были настроены откровенно пессимистически. Прибывший от русских посланец настаивал на скорейшем ответе. Напряжение усиливалось. Левенхаупт запросил еще времени, чтобы посоветоваться с командным составом, — и получил его. Пора было принимать решение.

Генерал приказал всем командирам отъехать с ним в сторонку и образовать круг около него. Фактически все уже было решено, командиры в данный момент являлись лишь безличными отправителями своих властных функций. Приступили к вотированию: один за другим каждый, начиная с самого младшего, должен был высказать свое мнение. Аргументы, приводившиеся pro et contra, были хорошо известны. Судя по всему, наиболее серьезным доводом против боя было соображение, что низкий моральный дух шведской армии может привести к катастрофическим последствиям. Очевидно, командиров прельщали и условия капитуляции, согласно которым, в частности, было обещано, что офицеры смогут сохранить свое имущество, а также будут под честное слово отпущены на побывку в Швецию (эти привилегии, естественно, касались только офицеров). Голоса были взвешены. Как ни много командиров выступало за сражение, их было меньше, нежели тех, кто хотел бы сдаться: противники капитуляции оказались побиты большинством.

Имея за спиной такую поддержку, Левенхаупт принял наконец решение, к которому сам клонил дело в течение нескольких часов, но которого явно побаивался. Военные действия подлежали прекращению, все шведское войско должно было сложить оружие и сдаться в качестве пленных русской армии. Итак, капитуляция.

Было около 11 часов утра. К Меншикову послали гонца с сообщением о сдаче. Некоторое время спустя шведское командование получило подтверждение условий капитуляции в письменном виде, за подписью Меншикова. Аккорд был изложен по-немецки и содержал шесть пунктов, из которых последний был вставлен в виде дополнения в самом конце документа, что свидетельствует о поспешности, с которой велись переговоры. В первом пункте заявлялось, что войско под командою Левенхаупта, а также все прочие люди, к нему принадлежащие, отдаются в плен Его Царскому Величеству. В пункте втором рядовым предписывалось, сдав все оружие, стать военнопленными — с возможностью последующего обмена или выкупа. Впрочем, личное имущество, кроме оружия, боеприпасов и лошадей, им разрешалось сохранить. Офицерам позволено было сохранить и коней. Согласно пункту третьему, всем шведским офицерам дозволялось полностью удержать свое обозное имущество, а по заключении мира их должны были отпустить на волю без размена или выкупа. Помимо всего прочего, офицерам обещали, что они «будут содержаны честно» и получат позволение отлучаться на время «под честной пароль». В пункте четвертом устанавливалось, что артиллерия, боеприпасы, знамена и штандарты, музыка и казна целиком переходят к царю. Пунктом пятым шведы обязались выдать русским всех запорожцев. В шестом, и последнем, пункте, который, как мы знаем, был добавлен в виде приложения, всему командному составу давалась возможность сохранить своих служителей, а также оговаривалось, что высшие статские чины — комиссары, аудиторы, секретари и полковые пасторы — могут, наравне с офицерами, удержать свои багажи и служителей. (Спешка при проведении переговоров явствует также из того, что Крёйц уже после заключения соглашения вспомнил о выдаче солдатам из казны месячного жалованья и попытался добиться и этой уступки.)

Одновременно весть о капитуляции распространилась по шведской армии. Сведения были крайне скудные: отныне никто под страхом наказания не имел права стрелять из какого-либо оружия; все становились военнопленными, и было обещано всех отпустить после заключения мира; офицерам позволялось сохранить обозное имущество.
Цитируется по: Энглунд П. Полтава: Рассказ о гибели одной армии. — М: Новое книжное обозрение, 1995.

История в лицах


Князь Александр Меншиков:
Бегущего от нас неприятеля здесь мы настигли и только что сам король с изменником Мазепою в малых людях уходом спаслись, а достальных шведов всех живьем на аккорд в полон побрали, которых будет числом около десяти тысяч, между которыми генерал Левенгаупт и генерал-майор Крейц. Пушки, всю амуницию тоже взял.
Цитируется по: Ковалевский Н.Ф. История государства Российского. Жизнеописания знаменитых военных деятелей XVIII - начала XX века. М., 1997


Мир в это время


    В 1709 году итальянский мастер Бартоломео Кристофори создает первое в мире фортепиано. Инструмент представлял собой усовершенствованный клавесин. Благодаря новому принципу извлечения звука с помощью молоточков, в фортепиано стал возможен постепенный переход от одного динамического оттенка к другому, от forte к piano. Это и дало название инструменту, который сам Кристофори сперва назвал gravicembalo col piano e forte («клавишный инструмент, играющий нежно и громко»)

    Портерт Бартоломео Кристофори. 1726 год


    «Фортепьяно (итал. fortepiano, от forte – громко и piano – тихо) - струнный ударно-клавишный музыкальный инструмент. Сконструирован в 1709–11 гг. в Италии Бартоломео Кристофори, изобретателем ударной фортепьянной механики. В фортепьяно звук, в отличие от звука клавесина, извлекался не щипком, а ударом о струны деревянных молоточков, обтянутых фильцем (специальный войлок), что дало возможность получать звуки большей длительности, а также различной силы – от очень тихих до очень громких (отсюда название «фортепьано»). К концу 18 века фортепьяно вытеснило клавесин и клавикорд.

    Пианино Бартоломео Кристофори, 18 век


    Непрерывное усовершенствование фортепьяно (особенно во 2-й четверти 19 века) было обусловлено новыми эстетическими требованиями, возникшими в связи с высоким развитием в это время пианизма. Во 2-й половине 18 века созданы 2 основных вида механики – с непосредственно соединённым с клавишей и с отъединённым от неё молоточком (т. н. венской и английской); начала применяться репетиция, позволившая развивать виртуозную технику игры. Параллельно совершенствовался механизм педалей, которые дали возможность ослаблять (левая) или продлевать звучание, одновременно обогащая его призвуками (правая). Менялась форма (вместо угловатых – округлые очертания), улучшалась конструкция инструмента – деревянная рама стала укрепляться металлическими распорками, затем была введена чугунная рама и перекрёстное расположение струн, усиливалось их натяжение, способствовавшее увеличению силы и улучшению качества звучания. Имеет струны, издающие до 90 и более звуков хроматического звукоряда. Диапазон расширился, у современных фортепьяно он достигает 71/4 октавы (Ля субконтроктавы – До пятой октавы). Богатые выразительные возможности и способность воспроизводить многоголосную музыку сделали фортепьяно универсальным инструментом – сольным, ансамблевым, аккомпанирующим, иногда оркестровым. Для фортепьяно важнейшего (наряду с органом и скрипкой) музыкального инструмента, создана богатейшая музыкальная литература крупнейшими композиторами 18–20 вв».
    Цитируется по: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Спб: Издательское общество Ф. А. Брокгауз — И. А. Ефрон. 1890-1907 гг.
даты

Апрель 2019  
Конвертация дат

материалы

О календарях
  • Переход на Григорианский календарь Название «григорианский» календарь получил по имени папы римского - Григория XIII (1572 — 1585), по чьему указанию он был разработан и принят.
  • КАЛЕНДАРЬ (от лат. calendarium, букв. - долговая книга, называвшаяся так потому, что в Др. Риме должники платили проценты в первый день месяца - в т. н. календы...>>>


Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.