1770 год. 18 июля (7 июля ст.ст.) на реке Ларге произошло сражение между русской армией генерал-аншефа П. А. Румянцева и войсками крымского хана Каплан-гирея. Несмотря на численный перевес, турки были разбиты.

«План кампании на 1770 год был составлен самим Румянцевым, добившимся от Императрицы невмешательства Петербурга в его распоряжения. Ошибки своего предшественника он резюмировал так: «никто не берет города, не разделавшись прежде с силами, его защищающими». Главной своей целью он положил уничтожение живой силы неприятеля, для сего 1-й армии надлежало действовать наступательно (воспрепятствовать переходу турок через Дунай), 2-й армии поручалась наступательно-оборонительная задача (овладение Бендерами и защита Малороссии), 3-я обсервационная армия упразднена и вошла отдельной дивизией в состав 1-й. Большие надежды возлагались на флот Орлова, которому из Средиземного моря надлежало проникнуть в Дарданеллы и угрожать Константинополю.

Весть о приготовлениях хана к походу заставила Румянцева поторопиться с открытием кампании. Сознавая всю трудность удержания княжеств небольшими силами, он предписал Штофельну очистить Валахию и ограничиться лишь обороной восточной Молдавии, области между Прутом и Серетом.

Не ожидая укомплектования, Румянцев выступил в поход, и 12-го мая его войска сосредоточились у Хотина. Под ружьем считалось (за исключением 5000 нестроевых и 2000 больных) — 32000, составивших 10 пехотных и 4 кавалерийские бригады. Пехота сведена в 3 дивизии — Олица, Племянникова и Брюса.

Свирепствовавшая в Молдавии чума побудила было Румянцева остановиться в северной Бессарабии, однако критическое положение Молдавского Корпуса заставило его идти вперед. Значительная часть этого корпуса и сам Штофельн погибли от чумы. Принявший команду князь Репнин собрал остатки корпуса на Пруте у Рябой Могилы, где с 20-го мая стойко отбивал атаки татарской орды Каплан-Гирея (72000 человек). Высланный Румянцевым конный авангард генерала Баура вошел в связь с Репниным 10-го июня. Главные силы, задержанные плохими дорогами, подошли лишь 16-го числа и в ночь на 17-е Румянцев, невзирая на крепкую позицию и превосходные силы турко-татар, атаковал их при Рябой Могиле и отбросил на восток — в Бессарабию. Сильно укрепленный татарский лагерь при Рябой Могиле был взят широким обходным движением. Наш урон всего 46 человек, неприятель оставил до 400 тел. Всякого рода препятствия — естественные и искусственные — затруднили преследование. Хан занял еще более сильную позицию на реке Ларга, где решил выждать прибытия главных сил визиря, переправлявшихся через Дунай, и конницы Абаза-паши (15000), шедшей от Браилова.

У Румянцева за выделением частей для обеспечения тыла было не более 25000. Предугадывая намерение неприятеля, русский полководец решил разбить его по частям, не дожидаясь соединения всей 250-тысячной массы.

7-го июля на рассвете он атаковал 55000 турко-татар на Ларге и обратил их в бегство. Крымский хан бежал к озеру Ялпух, где простоял до конца кампании, потеряв дух и не проявляя активности. Подготовительные к бою движения Румянцев выполняет всегда ночью и атакует на заре. В ночных действиях всегда сказывается преимущество хорошо организованного и обученного войска над худо обученным, и Румянцев стремится это преимущество использовать. Наш урон на Ларге — 90 человек, неприятелей побито 1000 (в плен взято лишь 23), захвачен лагерь хана, 8 знамен, 33 орудия».

«В 1768 году запорожцы сожгли турецкий город Балту. Султан Мустафа III ухватился за этот случай, засадил нашего посланника в тюрьму и объявил русским войну. Замыслы у турок были большие: одну свою армию они хотели двинуть на Варшаву, о;;ттуда вместе с поляками идти на Киев; другую армию послать из Крыма, а третью — на Кавказ и на Волгу. Правда, турки собрали большие силы; но только их нечем было кормить; в первый же год войны войска разбежались. На второй год султан велел своему даннику крымскому хану Каплан-Гирею собрать всю орду под Кишиневом, перейти через р. Прут и отрезать русских, которые успели занять Молдавию. В мае этого года Румянцев выступил из Хотина и двинулся вниз вдоль левого берега Прута. Поперек пути, за маленькою речкой Ларгой, Каплан-Гирей разбил на высотах свой табор, укрепив его по татарскому обычаю окопами: четырьмя окопами спереди и большим ретраншементом сзади; кроме татар, здесь находился турецкий сераскир Абды-паша, так что соединенные их силы простирались до 80 тыс., тогда как у Румянцева было не более 30 тысяч. 4 июля он расположил свою армию на высотах, в виду неприятеля: две дивизии, Баура и Репнина, стали впереди, главные силы — сзади. Еще не успели наши занять своих мест, как густая толпа, около 5 тыс. отборной татарской конницы, спустилась с горы, опрокинула передовую цепь казаков и появилась перед русскими. Носясь в рассыпную, всадники метко поражали людей первой шеренги; другие подлетали к рогаткам, откуда били их на выбор. Румянцев выслал несколько орудий, которые скоро прогнали этих наездников. На другой день после полудня опять вывел свою конницу Абды-паша; смелым и дружным натиском на наше правое крыло он сбил его с места. Этому крылу угрожала гибель, потому что за турецкой конницей двигалась с пушками пехота. Тогда храбрый генерал Вейсман, взявши из главного каре 2 батальона гренадер и при помощи 12-ти эскадронов конницы, ударил туркам во фланг; они было кинулись на левое крыло, но и тут Вейсман встретил их картечью. Сераскир спустился в балку и исчез. На следующий день Румянцев сделал распоряжение к приступу. Он торопился, зная, что на нижнем Дунае в сборе большая турецкая армия, которая не сегодня завтра может появиться. После обеда все повозки были отправлены назад, но палатки оставлены на месте; с наступлением сумерек развели множество костров, чтобы ввести неприятеля в обман. В величайшей тишине и в порядке войска Баура и Репнина перешли по наведенным мостам Ларгу, за ними ровно в полночь последовал с главным каре Румянцев, сзади шел с дивизией Племянников, получивший приказание ударить на левый окоп в то время, когда Баур и Репнин поведут атаку на правый фланг; арнауты и казаки должны были заскакать в тыл. Все войска выступили из лагеря без рогаток; генералы согласились, что штык — лучшая и надежнейшая защита для солдата. Как только Баур поднялся на высоты, передовая татарская цепь бросилась назад в табор: там, не исключая часовых, спало все глубоким сном. Послышались крики, вопли; со всех батарей раздались пушечные залпы. Но в это время Баур уже бросился на первый окоп; он живо им овладел и перешел во второй; князь Репнин атаковал третий. Чтобы привлечь на себя наши силы, татарская конница, выйдя из главного ретраншемента, спустилась в лощину и пошла на большое каре, где находился сам Румянцев; генерал Мелиссино сразу осадил ее картечью. В это время Племянников атаковал четвертый окоп. Татары, особенно турки, сражались отчаянно, но видя, что все четыре окопа потеряны, что русские готовятся штурмовать их ретраншемент, последнее убежище, они покинули лагерь и бежали в беспамятстве. В пылу первой погони много их погибло в камышах, но затем наши утомленные войска были неспособны к дальнейшему преследованию, тем более что конница не могла угнаться за степными конями. Русские захватили 33 орудия, 8 знамен и несколько тысяч палаток с разным добром, которое солдаты делили между собой до поздней ночи.

Верховный визирь Халиль-Бей, узнавши о поражении татар на Ларге, перенес это известие с твердостью, достойною военачальника. Он объявил своим войскам, что Аллах лишил победы правоверных за то, что они беспечны и не хотели подчиняться новым правилам для боя. Каплан-Гирею он написал, что сам скоро явится отомстить неверным. Разбитые татары собирались в это время в бессарабской степи, за рекою Ялпухом, недалеко от нынешнего Белграда».