Календарь


1913 год. 9 сентября (27 августа ст.ст.) русский летчик Петр Нестеров первым в мире выполнил фигуру высшего пилотажа «мертвая петля».


Самолет П. Н. Нестерова над Куреневским аэродромом в Киеве и схема мертвой петли (воспроизведение собственноручного чертежа Нестерова)


Петр Николаевич Нестеров. Фотография 1910 года
«Петр Николаевич Нестеров прибыл в Офицерскую воздухоплавательную школу в 1911 году, а после ее успешного окончания был направлен в гатчинский авиационный отдел, где 28 сентября 1912 года сдал экзамен на пилота-авиатора, а 5 октября — на военного летчика. Гатчинское авиационное командование и коллеги уже тогда обратили внимание на его смелость и незаурядные способности в технике пилотирования. Близкие друзья знали, что он вынашивает идею «мертвой петли», реализовать которую в условиях авиационного отдела не представлялось возможным. Всякое новаторство и творчество здесь пресекались, и поручик Нестеров знал это по собственному опыту.

Весной 1913 года Петра Николаевича направили в авиационную роту в Киев. В строевой части он детально разработал план осуществления дерзновенного замысла, проанализировал аэродинамические аспекты новой фигуры высшего пилотажа. Сохранилась его собственноручная схема «мертвой петли», где достаточно точно проставлены необходимая расчетная высота (800–1000 м), траектория пикирования без мотора (до высоты 600–700 м) и другие обоснованные и четко обозначенные элементы новой фигуры.

И вот наступил исторический день 27 августа 1913 года, о котором газета «Киевлянин» через два дня писала: «27 августа на Сырецком аэродроме в Киеве совершился знаменательный факт в области авиации: военный летчик поручик Нестеров на «Ньюпоре», постройки русского з-да «Дукс», сделал «мертвую петлю».

Поднявшись на высоту 1000 м, авиатор выключил мотор и начал круто планировать — почти вертикально. Снизившись таким образом на высоту 600 м и приобретя огромную скорость, летчик включил мотор, начал выравнивать аппарат, после чего заставил его круто подниматься вверх, и аппарат сделал круг в вертикальной плоскости... Летчик оказался вниз головой... Публика ахнула...»

Сохранился текст официальной телеграммы в газету «Вечернее время» от 27 августа 1913 года, подписанный свидетелями этого знаменательного события, где сказано: «Сегодня в 6 часов вечера военный летчик 3-й авиационной роты Нестеров в присутствии других летчиков, врача и посторонней публики сделал на «Ньюпоре» на высоте 600 м «мертвую петлю», т. е. описал полный круг в вертикальной плоскости, после чего спланировал к ангарам».

Своим смелым и хорошо подготовленным экспериментом П. П. Нестеров положил начало высшему пилотажу, значение которого в современном воздушном бою трудно переоценить. Но авиационное командование русской армии и на этот раз проявило косность, не разрешив применять тактическую новинку ни в учебном процессе, ни на показательных выступлениях авиаторов. Даже в поздравительной телеграмме руководства гатчинского авиационного отдела отважному летчику не рекомендовалось повторять «мертвую петлю». А тем временем на Западе она была подхвачена без всяких рекомендаций.

4 сентября 1913 года Нестеров сделал описание полета с выполнением «мертвой петли» в парижской газете «Manit», a 8 сентября пилот-испытатель фирмы «Блерио» Адольф Пегу повторил выдающееся достижение русского авиатора. На Западе и даже в России француза Пегу некоторые называли отцом «мертвой петли». Но сам Пегу не поддержал поклонников «его приоритета», уточнив, что в действительности он «вычертил» в воздухе в вертикальной плоскости растянутую букву S, что это еще не было петлей.

Однако предприимчивый шеф Адольфа Пегу авиаконструктор Луи Блерио незамедлительно открыл в своих авиашколах курс обучения «мертвой петле» и даже предложил Всероссийскому аэроклубу бесплатно обучить новой фигуре высшего пилотажа нескольких русских летчиков. Ирония судьбы... но в марте 1914 года два инструктора аэроклубных школ были направлены во Францию: от Петербургской — А. Раевский, от Московской — А. Габер-Влынский. Сам же Пегу был приглашен в Петербург на показательные выступления. Однако он заломил такую сумму, что организаторы авиационной недели вынуждены были отказаться от услуг иностранца. А Нестеров в это. время служил в Киеве.

24 ноября 1913 года комиссия совета Киевского общества воздухоплавания и научно-технического общества под председательством генерал-майора П. И. Вербицкого единогласно постановила: «Выдать поручику Нестерову от имени Киевского общества воздухоплавания золотую медаль «За первое в мире научное решение с риском для жизни вопроса об управлении аэропланом при вертикальных кренах». В июне 1914 года Киевское общество воздухоплавания сделало подборку материалов в доказательство приоритета Нестерова и опубликовало их в журнале «Автомобильная жизнь и авиация».

Общество доказало, что первая в мире официально запротоколированная и зарегистрированная «мертвая петля» была совершена поручиком Нестеровым 27 августа 1913 года в 6 часов 15 минут вечера на Сырецком военном аэродроме в Киеве на аэроплане «Ньюпор» с 76-сильным мотором «Гном». А Пегу выполнил «мертвую петлю» только 8 сентября 1913 года во время публичных полетов на аэродроме Бюк.

Вслед за Нестеровым и Пегу «мертвую петлю» выполняли многие французские летчики, в том числе Пуаре, Гарро, Шемэ, а в Риге — пилот Шпицберг с Лидией Зверевой. Однако в русской военной авиации запрет на «мертвую петлю» был по-прежнему в силе. И только сам Нестеров осмеливался его нарушать, совершенствуя технику выполнения этой фигуры».
Цитируется по: Захаров В. П. Первый военный аэродром. — М.: Воениздат, 1988. с.59-62

История в лицах


Статья П. Н. Нестерова «Как я совершил мертвую петлю»:
Прежде всего приношу вам свою благодарность за заметку в вашей газете о моем полете. Она, кажется, единственная, которая близка к истине, так как вами был выбран совершенно правильно источник для освещения события, а именно — один из моих товарищей, которые хорошо знают меня и, конечно, только они могли правильно объяснить мои побуждения.

Постараюсь теперь сам изложить вам свои побуждения и впечатления от своего полета.

Петлю свою я действительно задумал совершить очень давно для доказательства своих принципов управления аппаратом, в корне расходящихся с господствующими взглядами. Ввиду сильных нападок и неправильных, временами прямо-таки оскорбительных для меня объяснений и сравнений, прочитанных мною в разных газетах, мне не придется в своем описании быть «скромным», как написано у вас, — мне нужно, наконец, высказаться!

Начал я свою авиационную деятельность в 1910 году, после того, как первый раз увидел полет одного из наших известных авиаторов.

Авиатор летал на фармане, делая поворот совершенно без кренов. Каждый поворот аэроплана заставлял сжиматься мое сердце: я боялся, что аэроплан опрокинется в наружу кривой.

Каждый день мы можем наблюдать, как летают птицы, видим все их эволюции в воздухе: повороты, взлеты, спуски и т. д.

Казалось бы, летая, нужно брать пример с них — природных летунов, а что же я увидел?

Летательный прибор, управляемый рулями-плавниками (которых ни одна птица не имеет!), двигается в воздухе, как будто в нем не действуют законы инерции или центробежных сил.

С этого дня я начал серьезно изучать авиацию, вечерами по книгам, а днем — наблюдая за полетами птиц.

Прежде всего я теоретическим путем доказал себе, что поворот на аэроплане должен быть непременно с соответствующим креном, т. е. наклоном внутреннего к повороту крыла вниз, и что, как бы с другой стороны ни был велик крен аппарата, он не опасен, если угол крена соответствует крутизне поворота.

Затем я начал разбираться в принципе управления аппаратом и прежде всего задал себе вопрос: откуда заимствованы эти специфические рули? Оказывается, это самый примитивный способ управления движением, прежде всего появившийся в культуре человека, а именно: рулями пользовались при первых средствах передвижения, т. е. на плотах, потом на лодках и пароходах... вообще на воде. Но ведь этот способ и на воде далеко не совершенен, так как рыба пользуется более совершенным способом, а именно — изгибанием своего тела с соответствующими эволюциями хвоста, ничего общего с рулями не имеющего. Пароходу или лодке нельзя изогнуть корпус, потому его ломают под углом, т. е. ставят руль, но если у парохода сделать киль, который мог бы изгибаться, пароход был бы в несколько раз поворотливее.

Но если этот способ на воде является еще более или менее рациональным, то в воздухе он просто не годится и может разве остаться только в применении к воздушным кораблям, т. е. управляемым аэростатам.

Придя к последнему заключению, я начал проектировать свой аэроплан... Имея несчастье сделаться изобретателем без средств, я дол¬жен был обращаться за помощью в военное ведомство.

В 1912 г. я защищал свой проект и докладывал свои принципы управления аппаратом воздухоплавательному комитету. Против теории управления мне ничего не могли возразить, так как она была ясна, но я проповедывал крены, которые считались тогда опасными, и это всех привело в сомнение, возможно ли практическое применение моей теории?.. Я тогда еще не летал на аэроплане, имея только несколько удачных полетов на планерах, у которых действительно рулей нет, и управляются они только креном, но, конечно, эти полеты не могли убедить комитет, в ко¬тором присутствовали уже летающие на аэропланах.

Денег мне не дали, а походатайствовали о назначении в авиационный отдел для обучения полетам, предсказывая мне, что я переменю свои взгляды, когда научусь летать. В июле прошлого года я начал учиться. 12 сентября вылетел самостоятельно, и хотя нет еще году, как я летаю, все же я успел за это время достаточно полетать и не только не изменил своих взглядов, но доказал рядом своих полетов правильность их на практике. Раньше я думал, что при управлении аппаратом так, как раньше учили и как еще в некоторых школах и посейчас учат, можно все-таки скромно летать на аэродроме, но теперь, испытав разнообразные положения аппарата, в которые он может быть поставлен порывом ветра и за которым следует скольжение на хвост или крыло, — я вижу, что большинство аварий, о которых приходится читать ежедневно в газетах, происходит от неправильных маневров летчика. Но... так его учили... У нас требуют непременно «инстинктивного» управления. Вот это-то «инстинктивное» управление и послужило причиной гибели многих товарищей и коллег по авиации. Приведу несколько примеров. Если аппарат скользнет на крыло, то обыкновенно делают инстинктивное движение ручкой руля направления в противоположную сторону, результатом чего получается задирание аппарата и еще большее скольжение на крыло и на хвост. Если высота мала — тут и катастрофа.

Мною доказано, что в случаях скольжения необходимо против инстинкта повернуть аппарат в сторону скольжения, чтобы последнее перешло в планирование. Перед препятствием нужно круто повернуть; поворот без крена невозможен; летчик «инстинктивно» побоится сделать большой крен и налетит на препятствие. При повороте некоторые летчики не допускают даже мысли брать ручку на подъем, а у нас в роте уже почти все товарищи делают повороты рулем глубины. Иногда приходится планировать на очень маленькую площадку, что возможно при очень крутом повороте, т. е. при большом крене, и беря на себя руль глубины. А между тем при планировании каждому «инстинктивно» кажется, что руль глубины должен быть на снижение.

И много еще разных положений можно найти, когда «инстинктивное» движение может погубить летчика.

Вот для доказательства своих взглядов я и проделывал, как некоторые называют, опасные фокусы или «трюки», как виражи с креном до 85°, пологие планирующие спуски, при которых останавливался винт на ньюпоре, заставлял аппарат скользить на крыло или на хвост и выравнивал его, чтобы быть готовым ко всему, и, наконец, для окончательного доказательства, как пример поворота аэроплана одним только рулем глубины, я сделал поворот в вертикальной плоскости, т. е. мертвую петлю. Благодаря подобным опытам мне не страшно никакое положение аппарата в воздухе, а мои товарищи теперь знают, что нужно сделать в том или ином случае. Мертвая петля кажется только с первого взгляда страшной, но если сделать хоть приблизительный расчет, то станет ясным, что поворот в вертикальной плоскости возможен.

Свой опыт я не производил до сего времени только потому, что сначала еще не выяснил всех положений, в которых я мог бы очутиться в случае упадка духа во время исполнения; а затем я ожидал мой новый аппарат, который я мог бы по-своему урегулировать. Получив недавно аппарат «Ньюпор» сборки завода «Дукс» и сделав на нем не более 10 часов, я решился, наконец, выполнить свою мечту.

О своем полете я никого не предупредил, хотя все знали, что я вообще собираюсь его сделать.

27 августа вечером, привязавшись предварительно ремнем (тропом) к сиденью, я поднялся на высоту 1000 метров, с которой решил планировать. Когда я последний раз посмотрел на анероид (прибор для определения высоты в виде часов), мне пришло в голову, что в случае неправильного поворота этот приборчик должен будет выпасть из кармана куртки, когда я буду лететь вверх ногами. Но... я решил «рискнуть» им для большей убедительности.

Вот, собственно говоря, все, чем я рискнул, т. е. на 13 руб. 50 коп. казенным имуществом.

Было жутко только решиться, а как только я закрыл бензин, чтобы перейти на планирование, мне сразу стало легко, и я занялся своей работой.

Наклонив «Ньюпор» почти вертикально, я начал планировать, следя за высотой, чтобы иметь запас высоты на случай неудачи.

Примерно на 600 метрах я начал выравнивать аппарат и, когда он начал переходить горизонт, открыл бензин.

Мотор очень хорошо заработал, аппарат полез в небо и начал ложиться на спину. Моя левая рука все время находилась на бензиновом кране, чтобы точнее регулировать работу мотора, хотя мне очень хотелось рукой опереться, как при спуске, о кожух. Одно мгновение мне показалось, что я слишком долго не вижу земли, но... чуть больше потянул за ручку и увидел землю. Закрыл бензин опять и, выровняв аппарат, начал планировать к ангарам. За все время этого 10-секундного полета я чувствовал себя так же, как и при горизонтальном повороте с креном градусов в 70—80, т. е. ощущал телом поворот аэроплана, как, например, лежа в поезде, чувствуешь телом поворот вагона. Я очень малокровный: стоит мне немного поработать согнувшись в кабинке «Ньюпора», и в результате от прилива крови сильное головокружение. Здесь же я сидел несколько мгновений вниз головой и прилива крови к голове не чувствовал, стремления отделиться от сиденья тоже не было и ноги давили на педали. Мой анероид не выпал из кармана куртки, и инструменты в открытых ящиках остались на своих местах. Бензин и масло также удерживались центробежной силой на дне бака, т. е. вверху, и нормально подавались в мотор, который великолепно работал всю верхнюю половину петли. В общем все это доказывает, что аэроплан сделал обыкновенный поворот, только в вертикальной плоскости, так как все время существовало динамическое равновесие. С этим только поворотом воздух является побежденным человеком. По какой-то ошибке человек позабыл, что в воздухе везде опора, и давно ему пора отделаться определять направление по отношению к земле.

Когда я закончил свою петлю и уже планировал к ангарам, мне пришла мысль: а вдруг мою петлю никто не заметил, и даже хотел было повторить ее немедленно, но увидев у ангаров сбегающуюся толпу, я понял, что мой полет видели. Вот все мое впечатление о моем полете. Многие смешивают мой полет с полетом отчаянного авиатора Пегу, который для доказательства крепости забракованного аэроплана Блерио производит опыты, падая на верхнюю сторону крыльев. Подобный опыт, испытывать мне нет смысла, но если меня когда-нибудь ветром опрокинет, то я знаю, что мне делать, чтобы привести аппарат в нормальное положение. Меня в полете центробежная сила прижимала к сиденью, а аппарат упирался вверх в воздух; у Пегу центробежная сила выбрасывала его из аппарата, а самый аппарат упирался вниз обратной стороной крыла, бензин у него вытекал, и мотор не мог работать. В некоторых газетах появилась обидная заметка: «он рисковал собой и казенным аппаратом без разрешения начальства»?!

На это должен заметить, что я не зеленый юноша, служу офицером 8-й год, имею жену, двух детишек и мать, которой по возможности помогаю, — следовательно, рисковать собой ради получения клички вроде «русский Пегу» и т. п. мне не приходится; что же касается аппарата, то, кажется, я мог бы и рискнуть им, так как до сих пор за мной ни в школе, ни в отряде не числится ни одной поломки, если не считать недавнюю поломку кромки крыла при встрече на земле с другим аппаратом. Что же касается моей деятельности в отряде в смысле полетов, тренировки дальних полетов и производства опытов, полезных военному делу, покажет годовой отчет о практических занятиях.

Военный летчик поручик Нестеров
Цитируется по: Санкт-Петербургская газета, 4-5 сентября 1913 года


Мир в это время


    В 1913 году публикуется роман французского писателя Марселя Пруста «По направлению к Свану» - первая книга из цикла «В поисках утраченного времени».

    Марсель Пруст. Фотография 1900 года


    Гранки романа «По направлению к Свану» с правкой автора
    «Роман "По направлению к Свану" не сразу стал одной из семи книг обширного цикла "В поисках утраченного времени". Сначала это была первая из трех частей одноименной книги (за ней должны были следовать "У Германтов" и "Обретенное время"). Неразработанный набросок этой книги был сделан Прустом в 1909 году, после чего с 1910 по 1912 год он работал над ее первой редакцией и почти полностью завершил ее. Следовательно, выпуская в свет в 1913 году "По направлению к Свану", Пруст уже закончил работу над книгой в целом. Из переданной в декабре 1912 года издателю Грассэ машинописи первой части в 712 страниц тот включил в том "По направлению к Свану" 467 страниц, остальные 245 страниц были оставлены для начала "У Германтов". Книга вышла в свет 14 ноября 1913 года и осталась почти не замеченной критикой (кроме двух-трех заметок, написанных друзьями Пруста, единственный одобрительный, хотя и сдержанный отзыв был напечатан в газете "Тан" влиятельным критиком Полем Судэ).

    Глубокое потрясение, испытанное Прустом в личной жизни в 1914 году (гибель в результате несчастного случая его секретаря Альфреда Агостинелли), а также задержка издания в связи с войной привели к существенному изменению плана романа. Первоначально предполагавшийся объем "Поисков" увеличился вдвое за счет частей, связанных с Альбертиной, персонажем, введенным в роман в 1914 или 1915 году.

    Возможно, спонтанное вторжение неостывшей жизненной "правды" (а отношения героя "Поисков" с Альбертиной были транспозицией отношений Пруста и Агостинелли) в "поэзию" прустовского романа в чем-то повредили его архитектонике, стройности замысла, отделанности книги в целом. Но, как бы то ни было, бесспорно, что "По направлению к Свану" - наиболее выношенная, взвешенная, художественно совершенная часть прустовского цикла. Именно к ней с полным правом приложимо определение прустовской прозы как "озера наслаждений", данное Андрэ Жидом».
    Цитируется по: М.Пруст. По направлению к Свану. Перевод и вступ. статья Н.М.Любимова. М.: Худ. лит., 1973
даты

Октябрь 2019  
  •  
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

  • 6

  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12

  • 13

  • 14
  • 15

  • 16

  • 17

  • 18

  • 19

  • 20

  • 21

  • 22

  • 23

  • 24

  • 25

  • 26

  • 27

  • 28

  • 29

  • 30

  • 31

  •  
  •  
  •  
Конвертация дат

материалы

О календарях
  • Переход на Григорианский календарь Название «григорианский» календарь получил по имени папы римского - Григория XIII (1572 — 1585), по чьему указанию он был разработан и принят.
  • КАЛЕНДАРЬ (от лат. calendarium, букв. - долговая книга, называвшаяся так потому, что в Др. Риме должники платили проценты в первый день месяца - в т. н. календы...>>>


Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.