Календарь


Поражение персиян при Елисаветполе. Литография Г. Беггрова по оригиналу В. Машкова. Конец 1820-х — начало 1830-х годов

1826 год. 15 сентября (3 сентября ст.ст.) русский отряд под командованием В.Г.Мадатова разгромил впятеро превосходящие силы персов в Шамхорском сражении.


Азербайджан и соседние области в первой половине 19 века


Д.Доу. Портрет Валериана Григорьевича Мадатова. 1820 год
«22 августа состоялось первое столкновение на реке Таусе с передовым персидским отрядом, бывшим под начальством царевича Александра. Персы были разбиты, и царевич ускакал в Эривань. Получив подкрепление и отправив больных и излишние тяжести в Тифлис, Мадатов с отрядом из 3 батальонов Донского казачьего полка, 12 орудий и конной грузинской милиции, 31 августа двинулся вперед по направлению к Елисаветполю. Когда отряд 2 сентября достиг Дзигама, то были получены достоверные известия, что 10-тысячный персидский отряд под начальством принца Мамед-Мирзы стоит под Шамхором. При отряде в качестве руководителя принца находился Амир-хан сардарь, один из лучших военачальников Персии.

На рассвете 3 сентября русский отряд двинулся к Шамхору. Неприятель отошел на правый берег реки Шамхорки. Образуя сильно укрепленную линию на протяжении 2 верст, фронтом к реке, персы стояли дугой и могли сосредоточить губительный перекрестный огонь на единственную дорогу, по которой должна была приближаться русская пехота. Разделив войска на 3 небольшие колонны с кавалерией по флангам, Мадатов выехал вперед и приказал начать наступление.

Шамхорская битва длилась недолго и была несложна, она окончилась одним стремительным ударом в штыки. В пять раз сильнейший противник не выдержал натиска русских войск и побежал, потеряв до 2 тысяч человек одними убитыми.

Местность от Шамхора до Елисаветполя, на протяжении тридцати с лишком верст, была устлана неприятельскими трупами. Ужас неприятеля был так велик, что персы бежали за Елисаветполь. Русский же отряд быстро шел вперед по следам бежавшего врага и захватил на пути два брошенных лагеря.

Утром 4 сентября Мадатов занял Елисаветполь. Узнав об этом, Аббас-Мирза бросил осаду Шуши и двинулся против Мадатова со всеми своими силами. Но сразиться с Аббас-Мирзою не удалось, так как 10 сентября в Елисаветполь прибыл с кавалерией генерал-адъютант Паскевич и вступил в командование войсками».
Цитируется по: История русской армии, 1812–1864 гг. — СПб.: Полигон, 2003. с.530-531

История в лицах


В.С.Толстой, воспоминания:
Когда же Петербургскии интриги, зависть и клеветы добились удаления Ермолова и заменения Паскевичем при разгаре враждебных отношений с смежною Персиею, Паскевич с горсткою взятою в геройском Кавказском корпусе, воспитаннаго и одушевленнаго Ермоловым двинулся к Елизаветополю — древняя Ганжа — откудава выступил против подошедшаго Персидскаго наследнаго принца Абас Мурзы, с 60-тысячною армиею, Паскевич изумленный остановил свой отряд, и не на что не решаясь, потерянной уселся на барабан с зади фронта, Вельяминов подъехал к нему и стал ему представлять опасность с нашей стороны оставаться в бездействии! Паскевич в иступление, закричал ему «место русского генерала под неприятельскими ядрами!» Вельяминов отъехав направился к Кургану стоящему пред фронтом наших войск, слез с лошади и лег на разостланную бурку: тут несколькими неприятельскими ядрами выбито сколько то лошадей из конвойной команды Вельяминова, к которому подъехал бешенный храбрец армянин генерал майор князь Мадатов — в Отечественную войну в Париже известный под прозвищем Prince du Karabaque — требуя наступление; но получив ответ что это зависит от Главнокомандующего Мадатов вне себя поскакал к Паскевичу, ругаясь не печатными словами, упрекал его что опозорит непобедимыи до селе славныи знамены Кавказскии, так как неприятель их закидает своими шапками! Паскевич, окончательно потерянный, с отчаянием махнул рукой выговорив «делайте как знаете!» Мадатов как вихрь направился к Вельяминову, запыхаясь передал слова Главнокомандующего, требуя распоряжении и приказания.
Цитируется по: Толстой В.С. Характеристики русских генералов на Кавказе. Вступ. ст. и примеч. В. М. Безотосного // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1996


Мир в это время


    В 1826 году увидел свет самый известный роман американского писателя Джеймса Фенимора Купера «Последний из могикан».

    Д.В.Джарвис. Портрет Джеймса Фенимора Купера. 1822 год


    Обложка романа «Последний из могикан». Иллюстратор - Ньювелл Конверс Вейт
    «Новый роман Купера получил название «Последний из могикан, или Повествование о 1757 годе». Как видим, по времени действия этот роман почти на двадцать лет отстоит от последней книги писателя. Описанные в нем события относятся к совершенно иной главе американской истории, а главные действующие лица весьма далеки от английских аристократов, описанных в «Лайонелле Линкольне».

    В «Последнем из могикан» Купер впервые выводит на первый план в качестве главных героев Натти Бамио и его двух друзей–индейцев Чингачгука и Ункаса, отца и сына из племени могикан. Выбор индейцев был далеко не случайным. Купер в Нью–Йорке довольно часто встречался с индейскими вождями, направлявшимися в Вашингтон для переговоров с правительственными чиновниками. С некоторыми из них он сам ездил в столицу. Среди его индейских знакомых был Онгпатонга, вождь племени омаха, известный своим красноречием. Хорошо писатель знал и молодого Петалесхаро из племени пауни. «Этот юноша мог бы стать героем любой цивилизованной нации», – говорил о нем Купер. Считают, что Онгпатонга послужил прообразом Чингачгука, а Петалесхаро – Ункаса.

    Купера привлекли в его новых знакомых «возвышенность их помыслов, благородная терпимость и безрассудное мужество…». Писатель с пониманием относился к их тяжелому положению, сочувствовал им, стремился всячески помочь. Он принимал активное участие в организации торжественной встречи в Нью–Йорке для обоих индейских вождей.

    Приключения охотника и разведчика Натти Бампо – Соколиного Глаза и его друзей Чингачгука и Ункаса, пытающихся выручить попавших в засаду английского офицера и его молодых спутниц, описаны Купером с талантом подлинного художника. Уходящий в прошлое мир индейцев, вражда одних индейских племен с другими, война между англичанами и французами за владение колониями – и на этом фоне личные судьбы Соколиного Глаза и Чингачгука, гибель Ункаса – этого последнего из могикан – все это встает перед читателем со страниц нового романа Купера. Реалист в романе все чаще берет верх над романтиком, и читатель с интересом изучает подлинные картины жизни индейцев, осознает всю трагическую неизбежность предстоящего столкновения патриархального образа жизни с неуклонно наступающей на них цивилизацией белого человека, предопределившего их дальнейшую трагическую судьбу.

    Куперу удалось создать типические, подлинно американские самобытные характеры, естественные и героические в своей простоте. Это относится прежде всего к образу бесстрашного, преисполненного врожденного благородства индейского юноши Ункаса, способного на глубокое чувство и наделенного необычайной смелостью. Романтически возвышенный Ункас погибает в конце романа, и его гибель как бы олицетворяет гибель всех индейцев, вызванную нашествием белых завоевателей. Роман не случайно назван «Последний из могикан». На его страницах еще жив и действует отец Ункаса – Мудрый Змей Чингачгук, но род могикан не имеет продолжения, и ему суждено исчезнуть с лица земли.

    Но не имеют будущего не только могикане. Белый охотник и разведчик Бампо – Соколиный Глаз на страницах романа в расцвете своих духовных и физических сил. Но и его судьба предрешена. Читатели хорошо знали об этом. В романе «Пионеры» они уже видели Натти Бампо – Кожаного Чулка на исходе его жизни – одинокого, не нашедшего себе достойного места в новой действительности, плохо понимающего смысл наступления своих собратьев на природу, не приспособленного к жизни в новых условиях нарождающегося капитализма.

    «Последний из могикан» – это прежде всего роман о человеческих отношениях – любви и ненависти, дружбе и предательстве. Дружба между белым охотником Нат и индейцем Чингачгуком принадлежит к бессмертным созданиям мировой литературы и свидетельствует о глубоком понимании Купером характера и его устремлений независимо от цвета его кожи. Любовь Ункаса к Коре также описана с подлинным проникновением в глубины человеческого сердца. Именно эти общечеловеческие ценности, показанные на фоне опасных, захватывающих дух приключений главных героев, и снискали роману всемирную славу (…)

    Вышедший в феврале 1826 года, роман «Последний из могикан» был сразу же с энтузиазмом встречен читателями, восторженно отзывавшимися о новой книге писателя. И дело здесь было не только в таланте Купера–рассказчика, в его умении все время держать читателей в напряжении. Этими качествами, как известно, отличался и предыдущий роман писателя – «Лайонель Линкольн», однако книга не имела читательского успеха. Необычайный успех «Последнего из могикан» объяснялся прежде всего типично американскими образами его главных героев.

    В новом романе Купера разнообразие человеческих характеров проявлялось и усиливалось типично американскими условиями и событиями, хотя в основе действий всех без исключения героев романа лежат чувства древние как мир – любовь и ненависть, благородство и мстительность, честность и коварство, долг и предательство. Показанные в обычных американских условиях и на чисто американской почве, чувства эти и их проявления подчеркивали не только естественность их носителей, но и их исключительную американскую самобытность. Герои книги и их действия были типично американскими, немыслимыми ни в какой другой стране. Именно в этом неоценимая заслуга автора романа, сумевшего еще раз на почве американской действительности создать подлинно художественное произведение, которое, будучи американским, в то же время явилось и общечеловеческим достоянием.

    Однако некоторые рецензенты подвергли сомнению как правдивость описанных в романе событий, так и достоверность его действующих лиц. Прежде всего это относилось к образам индейцев. Губернатор Мичигана Люисс Касс утверждал на страницах «Северо–американского обозрения», что герой романа – «это индеец, вышедший из школы миссионера Джона Г.Э. Геквелдера, а не из школы жизни…». В другой статье в том же журнале он продолжил свою мысль, заявляя, что «Его Ункасы… не имеют реальных прототипов в наших лесах».

    Подобной точки зрения придерживался и известный критик Уильям Говард Гардинер, чья обширная статья о последних романах Купера была опубликована в июльском номере «Северо–американского обозрения» за 1826 год. Индейцы Купера, утверждал Гардинер, «…Никак не списаны с жизни, это создания поэтического мозга, смутное видение возбужденного воображения… Автор целиком положился на описания энтузиаста и мечтателя Дж. Геквелдера, чей труд – всего лишь панегирик достоинствам его любимого индейского племени и содержит наряду со множеством интересных фактов чистый вымысел… Мы были бы рады узнать, к примеру, в каком племени и в какой период индейской истории процветал такой цивилизованный воитель, как Ункас?..»

    Интересно отметить, что тот же Гардинер в своей предыдущей статье о творчестве Купера («Северо–американское обозрение», июль 1822 г.), явно обращаясь к писателю, выражал надежду, что «мы действительно надеемся увидеть тот день, когда более сложное творение – современный исторический роман – будет воздвигнут во всей своей самобытной элегантности и мощи на американской почве и из чисто американских материалов».

    И вот теперь, когда такой современный американский исторический роман наконец–то появился, тот же критик не сумел разглядеть в нем именно то творение чисто американского происхождения, за создание которого он сам еще не так давно ратовал. Гардинер забыл и о том, что именно ему принадлежал совет Куперу при описаниях индейцев опираться на труды не кого–нибудь иного, как Джона Г.Э. Геквелдера.

    Конечно, Купер в известной мере идеализировал своих индейцев. Как отмечали американские литературоведы, он превратил конец XVIII века в свое «романтическое прибежище», в котором он с радостью поспешил укрыться. Прошлое он видел смягченным дымкой времени. «Сумерки – могучий волшебник, – подчеркивал известный историк американской общественной мысли В.Л. Паррингтон, – и Купер поддался волшебству сумеречного освещения, окружавшего мягким ореолом хорошо знакомое ему прошлое».

    Некоторые рецензенты романа сокрушались, что Ун–кас и Кора не смогли соединить свои судьбы, и считали их гибель искусственной и ненужной. Купер и сам хорошо знал, что читатели предпочитают благополучный конец: одна–две свадьбы в конце романа только прибавляют книге притягательности. Однако писатель предпочел не подлаживаться под читательские вкусы, а следовать исторической правде жизни, как он ее понимал и видел.

    Это следование исторической правде характерно для всего романа. Замысел писателя заключался не в том, чтобы достоверно показать конкретные перипетии Семилетней войны между англичанами и французами за владение колониями, а в том, чтобы отразить историческую трагедию индейских племен, «исчезающих под напором или вторжением цивилизации, как опадает листва их родных лесов под наступлением мороза». Купер писал, что в центре романа он хотел поставить индейцев – этот «замечательный народ», – «на войне отважный, кичливый, коварный, беспощадный, готовый к самопожертвованию; в мирное время – справедливый, великодушный, гостеприимный, мстительный, суеверный, скромный и обычно целомудренный».

    Читатель видит, как под напором буржуазной цивилизации исчезает многовековой жизненный уклад целого народа, как рушатся, казалось бы, незыблемые устои, на которых века зиждилось благополучие индейцев. И в этом смысле смерть красавицы Коры и храбреца Ункаса, этого «последнего из могикан», олицетворяет неизбежность трагического конца этого гордого народа, не сумевшего найти свое место в новых исторических условиях, обреченного на полное уничтожение в когда–то принадлежавшей ему стране.

    «Последний из могикан» – вершина творческого гения Купера, выдвинувшая его в число тех немногих властителей человеческих дум, чье влияние и значение никак не уменьшаются с течением времени. Все новые и новые поколения читателей в самых разных странах и самого различного социального положения с душевным трепетом следят за приключениями смелого Ункаса, восторгаются храбростью Соколиного Глаза и житейской мудростью Чингачгука. Название же романа стало устойчивым нарицательным словосочетанием, получившим новую самостоятельную жизнь на многих языках».
    Цитируется по: Иванько С.С. Фенимор Купер. М.: Молодая гвардия, 1990
даты

Октябрь 2020  
Конвертация дат

материалы

О календарях
  • Переход на Григорианский календарь Название «григорианский» календарь получил по имени папы римского - Григория XIII (1572 — 1585), по чьему указанию он был разработан и принят.
  • КАЛЕНДАРЬ (от лат. calendarium, букв. - долговая книга, называвшаяся так потому, что в Др. Риме должники платили проценты в первый день месяца - в т. н. календы...>>>


Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.