Договор установил границу России на Северо-Западном Кавказе по реке Кубань, декларировал отделение от Османской империи Крымского ханства, которое объявлялось независимым, и уступку России части морского побережья с крепостями Керчь, Еникале, Кинбурн. Большая и Малая Кабарда оставались в составе российских владений. Русским торговым судам предоставлялось право свободно плавать по Чёрному морю и проходить через Черноморские проливы. Молдова и Валахия признавались автономными княжествами и переходили под покровительство России. «Наступил решительный день 10 июля. В этот день из Шумлы вернулся курьер от великого визиря и привез от него депеши Румянцеву и турецким послам. Великий визирь в своем ответе Румянцеву пробовал возражать против передачи татарам крепостей на Таманском полуострове и на Кубани. «Татары, - писал он, - не только ни в какое время не мещались в вышеупомянутые крепости, но и оные обороняемы были армиею высокой империи, а потому не можно их оставить татарам». Однако требование это не было категоричным, и можно было полагать, что великий визирь предоставил турецким послам свободу действий. У турок не оставалось надежды на удачный исход войны. Отборные турецкие войска были разбиты при Козлудже, а рассчитывать на подход подкреплений было трудно, так как русские отряды уже сражались за Балканами. Лучшие турецкие крепости – Силистрия, Рущук и Шумла – были блокированы русскими войсками. Сообщение между крепостями и внутренними частями страны было прервано. С часу на час визирь должен был ожидать штурма Шумлы. Русская армия даже в условиях начавшихся переговоров не переставала напоминать осажденному в Шумле визирю об опасности его положения. 5 июля один из отрядов уничтожил запас из 1000 четвертей хлеба, хранившийся в деревне Самче, близ Шумлы; 6 июля был сожжен хлеб на корню в районе крепости, которым осажденные кормили своих лошадей. Утром 10 июля, приняв турецких уполномоченных, Румянцев оставил их читать депеши великого визиря, а сам удалился в свой кабинет. Через некоторое время турки, «посылав неоднократно к его сиятельству своего драгомана, ходил потом и сами в его ставку особенно, только не долгое время». Очевидно, короткое свидание с Румянцевым убедило турецких послов в твердой позиции русского полководца. Последние переговоры, длившиеся «от полудня до 7 часов вечера», закончились подписанием мирного договора на условиях, предложенных Румянцевым. Договор подписали с русской стороны Н.В.Репнин, а с турецкой – Ресми-Ахмед и Ибрагим-Мюниб. Статья 28 мирного договора предусматривала, что фельдмаршал Румянцев и великий визирь должны утвердить все статьи мирного договора «так властно, как бы оные сделаны были в личном их обоих присутствии». Затем, посредством турецких уполномоченных, подписанные экземпляры предстояло разменять (не позднее чем через пять дней с момента их подписания). Поэтому Ресми-Ахмед и Ибрагим-Мюниб должны были остаться на некоторое время в русском лагере, чтобы обеспечить получение от великого визиря подписанных им экземпляров договора (на турецком и итальянском языках), вручить их Румянцеву и после этого принять от Румянцева подписанные им экземпляры (на русском и итальянском языках). Вечером 10 июля к великому визирю были отправлены курьеры. Тогда же сын русского полководца граф М.П.Румянцев вместе с майором Гагариным отправился в Петербург с известием о заключении мира».
