1812 год. 28 июля (16 июля) несмотря на поражение в сражение при Агапоновщине от арьергарда Палена, войска Наполеона захватывают город Витебск. Отсюда Наполеону открывался путь на Москву

Сражения 13, 14 и 15 Июля стоили дорого как нам, так и неприятелю. С нашей стороны убито 827 человек, ранено 1855, без вести пропало 1082, а всего 3764 человека. Урон неприятеля простирался до 3704 человек, из коих захвачено в плен 300 человек. Ровно в 4 часа, армия наша начала отступление к Смоленску. Войска отступали тремя колоннами: правая следовала по Суражской дороге к Агапоновщине; средняя, при которой находилась главная квартира, - по дороге в Поречье, к Веледичам; левая – по кратчайшей дороге к Смоленску, ведущей на Рудню. Арриергард Палена оставался до рассвета следующего дня на Лучосе. Огромные бивуачные огни, пылавшие на месте бывшего лагеря армии, утвердили Наполеона в надежде сразиться с главными силами Русской армии.

С момента гибели поэта минуло полтора века, но причины и обстоятельства его ссоры с Мартыновым в доме генеральши Верзилиной и по сей день остаются неясными. Правда, роковое объяснение случилось без свидетелей и биографам Лермонтова остается только теряться в догадках. Действительно, трудно поверить россказням Мартынова, что, мол, поводом для поединка послужили всего-навсего насмешки, эпиграммы и карикатуры Лермонтова или же та давнишняя, еще 1837 года, история с пропавшими якобы по вине поэта дневниками и письмами сестер Мартынова. Увы, следует признать, что ответы на эти загадки противники унесли с собой в могилу (…)

На следующий день, 16 Июля, правая колонна, под прикрытием главного арриергарда Палена, отошла к Яновичам по старой Смоленской дороге, средняя к Колышкам, левая – к Лиозно (через Задунавье).

На рассвете Наполеону донесли, что Русские отступают. Желая лично удостовериться в справедливости этого неожиданного известия, Наполеон сам отправился к бывшему Русскому лагерю. Прибыв за Лучосу, он увидел опустелые биваки; тут не было ничего забытого, ничего такого, что свидетельствовало о торопливости отступления. Отрядив отряд для преследования нашего арриергарда, Наполеон начал готовится к торжественному вступлению в оставленный, а не взятый с боя, г. Витебск. Между тем, неприятельская кавалерия, неосторожно преследовавшая арриергард Палена, потерпела поражение при Агапоновщине.

Французские войска, истомленные недостатком в провианте и фураже, изнемогали от зноя, доходившего в тени до 28 градусов (по Р.). Наполеон, уже не надеясь разобщить наши армии, решился прекратить преследование и дать отдых своим войскам, чтобы присоединить к ним отсталых и собрать необходимые запасы в окрестной стране. 20 Июля, главные силы 1-й Западной армии соединились при Смоленске и стали лагерем по правому берегу Днепра. Главная квартира находилась в Смоленске. Со стороны Наполеона, войска, действовавшие против Барклая, расположены были следующим образом: Главная квартира в Витебске, где находилась и гвардия; корпус вице-короля в Сураже, на Двине, составлял левое крыло; правее, против Рудни, вся кавалерия Мюрата и сзади его – корпус Нея, а за Неем между Бабиновичами и Витебском, три дивизии Даву. Сен-Сир оставался, по прежнему, у Бешенковичей. Пятинедельный поход Наполеона от берегов Немана к Витебску не имел никаких последствий, кроме быстрого занятия нескольких губерний, скудных средствами и опустошенных войсками обеих армий.

Посмотрим теперь, что делалось в Витебске, когда стало известно, что Русская армия уступает его неприятелю. Генерал-губернатор Витебский, Могилевский и Смоленский, Е. В. Герцог Александр Виртембергский, за два дня до вступления неприятеля и перед выездом своим из Витебска, призвав некоторых граждан, предварил их, что в случае Российское войско оставит г. Витебск, то чтобы жители не противились неприятелю, а в сердцах своих хранили бы долг верности своему государю. Комендантом Витебска был назначен бригадир Храповицкий.

«Слух о приближении Французов, пишет один современник – очевидец, навел страх и ужас на всех мирных жителей. Национальные Россияне начали прежде всех высылать свое имение из домов и из лавок, куда кто мог, а потом и сами удалились. Чиновники, находившиеся в штатской службе, им последовали, а некоторые и упредили. В короткие средилетние ночи, скрип и стук по улицам повозок, заколачивания в домах ящиков, вопли и гулы рабочих и хозяев наводили на мой томный дух уныние, когда я, не имея ни сна, ни аппетита, ходил по дорожкам в моем саду, не зная, что думать и что начать»

. «В ночь с 15 на 16 Июля никто из жителей не мог сомкнуть глаз, рассказывает другой очевидец, - во всех домах суетились, закапывали в землю ценные вещи, прятали и заколачивали в сундуки и высылали со своими семействами на возах или экипажах, куда кто мог, в надежде, что туда не придут Французы» . Более же всего отправилось в г. Невель, куда в то время из Витебска поехало много чиновников, дворян, купцов, черного и белого духовенства; туда же были отправлены дела разных присутственных мест и переведены гимназия и семинария.

Сохранился весьма интересный список купцов, составленный Французскими властями. Из этого списка видно, что купеческих христианских семейств было 81, из них 35 помечены выехавшими за Русской армией; еврейских семейств было всего 7 (в количестве 42 душ муж. пола); все они, разумеется, остались в Витебске.

На рассвете 16 Июля, эскадрон французских егерей и эскадрон мамелюков въехали в город, подскакали к гауптвахте, где, сойдя с лошадей, одни заняли ее, другие направились назначать квартиры для штаба императора и генералов. Спустя час, начали вступать в город Французские пехотные полки, кои и выстроились по сторонам Заручевской, Замковой и Смоленской улиц. Здесь войска поставили ружья в козлы, скинули с себя ранцы и ожидали въезда императора, остановившегося по дороге против Лукишек, в версте от города.

Наполеон, сойдя с лошади, сел при большой дороге и, спустив ноги в канаву, смотрел на проходившие мимо его войска.

Ровно в 7 часов утра, Наполеон въехал в город среди своих маршалов и генералов, одетых в шитые золотом мундиры, что представляло разительную противоположность со скромною одеждою самого императора, имевшего на себе зеленый мундир со звездою, поверх его серый расстегнутый сюртук, а на голове треугольную шляпу без пера. Наполеон на буланой лошади ехал шагом между двумя рядами войск, приветствовавших его громогласным криком: «да здравствует император!»

Он приветливо отвечал на поклоны жителей, в особенности дам, с любопытством на него смотревших из всех растворенных окон.

Проехав таким образом за Смоленскую заставу, Наполеон проскакал по Петербургской дороге версты 3 и, осмотрев местность, возвратился в отведенный ему дом. Войдя в комнату, он отстегнул свою шпагу, бросил ее на стол, покрытый развернутыми картами России, и сказал: «Я здесь остановлюсь, ознакомлюсь с местностью, соединю корпуса моей армии, дам ей отдохнуть и устрою Польшу. Военные действия компании 1812 года окончены; будущий год окончит остальное!»

В то же время во дворце, обыкновенно занимаемом генерал-губернатором, делали приготовления к его помещению.