1812 год. 18 августа (6 августа ст.ст.) завершается сражение под Смоленском между русской и французской армиями. Французы сумели овладеть Смоленском, но понесли вдвое большие потери.

«Смоленское сражение. Битва за Смоленск между русскими и французскими войсками 4—6 августа 1812 г. После соединения 1-й и 2-й русских армий в районе Смоленска генерал М.Б. Барклай-де-Толли предпринял наступательное движение против фран¬цузов в направлении Рудни. Не имея точных сведений о противнике, российский главнокоманду¬ющий действовал осторожно. В двух переходах от города он остановил войска и пять дней простоял на месте, выясняя обстановку.

Воспользовавшись этим, Наполеон с главными силами (180 тыс. чел.) переправился через Днепр южнее расположе¬ния русской армии и двинулся к Смоленску, стремясь занять его и отрезать Барклаю пути к отходу. От этого русскую ар¬мию спасло героическое сопротивление под Красным диви¬зии под командованием генерала Д.П. Неверовского, кото¬рая на сутки задержала французский конный авангард под командованием маршала И. Мюрата. Узнав о маневре Наполеона, Барклай приказал начать отход к Смоленску.

Первым 3 августа вошел в Смоленск корпус генерала Н.Н. Раевского (15 тыс. чел.), который уже на следующий день вступил в бой с французским авангардом маршала М. Нея (22 тыс. чел.). Корпус Раевского сумел продержаться до ве¬чера 4 августа, когда к Смоленску подтянулись основные силы 1-й и 2-й армий (120 тыс. чел.). Они расположились север¬нее города. Командующий 2-й армией П.И. Багратион счи¬тал необходимым дать здесь генеральное сражение. Но Бар¬клай-де-Толли настоял на продолжении отступления. Он решил дать в Смоленске арьергардный бой, а основные силы отвести за Днепр. Ослабленный корпус Раевского заменили корпус Д.С. Дохтурова, дивизии Д.П. Неверовского и П.П. Коновницына (всего 20 тыс. чел.). Они должны были при¬крывать отход 1-й и 2-й армий на Московскую дорогу.

Весь день 5 августа русский арьергард геройски сдержи¬вал яростный натиск главных сил французской армии (140 тыс. чел.). Стены Смоленской крепости выдержали огонь 150 фран¬цузских орудий, но в самом городе от обстрела возникли по¬жары. По свидетельствам очевидцев, жар от огня был на¬столько силен, что испекал плоды прямо на деревьях, а го¬род представлял собой огромный костер из церквей и домов. В ночь на 6 августа русские покинули пылающий Смоленск. Ожесточение солдат было так велико, что их силой приходи¬лось уводить в тыл, так как они не хотели исполнять приказ об отступлении. Последней, ведя арьергардные бои, остави¬ла город вместе с населением дивизия генерала Коновницы¬на, которая взорвала пороховые склады и мост через Днепр.

Русские потеряли в этой битве 10 тыс. чел. Французы — 20 тыс. Когда наполеоновская армия вошла в город, где не осталось жителей и уцелело лишь 10% домов, «свидетелей ее славы тут не было». «Это было зрелище без зрителей, победа почти бесплодная, слава кровавая, и дым, окружающий нас, был как будто единственным результатом нашей победы», — писал французский генерал Ф. Сегюр. 7 августа Наполеон еще раз попытался отрезать пути отхода 1-й армии. Но и эта попытка была отражена у Валутиной Горы».



«Главные силы русских армий подошли было сначала к Смоленску, но затем начали отход на восток. Барклай не решился, однако, сдать город без боя, хотя он и считал это ненужным. В 6 часов утра 16 августа Наполеон приказал начать общую бомбардировку и штурм Смоленска. Разгорелись яростные бои, длившиеся до 6 часов вечера. Французы заняли предместья Смоленска, но не центр города. Корпус Дохтурова, защищавший город вместе с дивизией Коновницына и принца Вюртембергского, сражался с изумлявшей французов храбростью и упорством. Вечером Наполеон призвал маршала Даву и категорически приказал на другой день, чего бы это ни стоило, взять Смоленск. У него появилась уже раньше, а теперь окрепла надежда, что этот смоленский бой, в котором участвует якобы вся русская армия (он знал о состоявшемся наконец соединении Барклая с Багратионом), и будет той решительной битвой, от которой русские до сих пор уклонялись, отдавая ему без боя огромные части своей империи. 17 августа бой возобновился. Русские оказывали геройское сопротивление, солдат приходилось и просьбами и прямо угрозами отводить в тыл: они не желали исполнять приказов об отступлении.

После кровавого дня наступила ночь. Бомбардировка города, по приказу Наполеона, продолжалась. И вдруг раздались среда ночи один за другим страшные взрывы, потрясшие землю; начавшийся пожар распространился на весь город. Это русские взрывали пороховые склады и зажигали город: Барклай дал приказ об отступлении. На рассвете французские разведчики донесли, что город оставлен войсками, и Даву без боя вошел в Смоленск.

Трупы людей и лошадей валялись по всем улицам. Стоны и вопли тысяч раненых оглашали город: они были брошены на произвол судьбы. Часть города еще пылала. Наполеон медленно проезжал со свитой по улицам Смоленска, вглядываясь в окружающее, делая распоряжения о тушении пожаров, об уборке начавших разлагаться трупов и громко стонавших раненых, о подсчете найденных припасов. Наблюдатели передают, что он был угрюм и не разговаривал со свитой. Войдя после этой верховой прогулки по городу в дом, где ему была наскоро приготовлена квартира, император бросил свою саблю на стол и сказал; "Кампания 1812 года окончена". Но от мысли остановиться в Смоленске, прочно устроить тыл в Польше, Литве, Белоруссии, подтянуть подкрепления из Европы и возобновить движение на Москву или на Петербург весной 1813 г., от идеи разделить русскую войну на два похода пришлось отказаться там же, в Смоленске. Русские опять ускользнули. Наполеон не знал о тех трудностях, которые все в большей и большей степени возникали для Барклая при каждом его новом приказе об отступлении, не знал о громких обвинениях русского главнокомандующего в измене, о смятении и растерянности русского двора. Он видел только одно: генеральной битвы нет как нет, нужно идти дальше на восток, на Москву. А между тем чем больше он углубляется на восток, тем труднее становится закончить эту борьбу миром, простым дипломатическим соглашением. О полной, подавляющей победе над Россией Наполеон в Смоленске уже не думал. Многое ему теперь представилось совсем в другом свете, чем за три месяца до того, когда он переходил через Неман».