1905 год. 5 сентября (23 августа ст.ст.) между Россией и Японией был заключен Портсмутский мирный договор

«Русско-японские переговоры в Портсмуте шли с 28 июля по 23 августа 1905 г. (ст. ст.), привели к соглашению по всем спорным пунктам к 16 августа и могли бы кончиться еще быстрей, если бы не вопрос о возмещении Россией Японии издержек войны в открытой денежной форме, который едва не привел к разрыву переговоров, и задержал ход работ на несколько дней. Решающей стороной в исходе переговоров была не Англия, а США, и только прямое вмешательство президента Т. Рузвельта, который имел возможность давить на Японию по финансовой линии, принудило японское правительство отказаться от требования контрибуции. Она определялась 9-м пунктом японских условий мира в размере «действительных издержек войны». В ходе мирных переговоров японские делегаты проявляли особую настойчивость и упорство в защите именно этого пункта своих требований. Согласовав все прочие условия, под конец Витте показал всему миру, что дальше японцы хотят воевать просто из-за денег. По сообщению «Таймса», в Токио совет Генро отступился от этих требований под давлением Ито. А уже в наше время стало известно, что с решительными настояниями на немедленном заключении мира в критические дни портсмутских переговоров выступили генерал Кодама, начальник штаба маньчжурской армии, и граф Ямамото, морской министр.

Но русскому правительству и Витте пришлось уступить оккупированную японцами в июне 1905 г. южную половину Сахалина.

Остальные уступки в пользу Японии сводились к тому, о чем шла речь еще до войны: Корея совершенно исключалась из сферы вмешательства России, в Маньчжурии к Японии переходили права России на Ляодунский полуостров и южноманьчжурская ветвь КВЖД от Порт-Артура до ст. Куаньченцзы (между Харбином и Мукденом на широте Гириня), через которую проходил японский фронт.

Но за что царская дипломатия крепко держалась перед войной — закрытая дверь в Маньчжурию для иностранного капитала — в Портсмутском договоре было отвергнуто со всей возможной определенностью: Россия признавала теперь принцип «равного благоприятствования» в сфере землевладения, торговли и промышленности для всех наций в Китае. В этом и заключался дипломатический приз войны для английского и особенно американского империализма.

Что касается концессионных предприятий на Дальнем Востоке — Маньчжурского горнопромышленного товарищества и Русского лесопромышленного товарищества, — то основные предприятия их, две половины богатейших фушуньских угольных копей (близ Мукдена), перешли к Японии по ст. VI Портсмутского договора. Попытки обоих товариществ как-нибудь спастись от потерь продажей своих «прав» на Фушунь иностранцам не удались. Прочие концессионные права обоих товариществ были аннулированы китайским правительством.

Наученный горьким опытом предвоенных лет и основательно проученный войной и революцией, русский военно-феодальный империализм устами Коковцова теперь решительно заявил (сентябрь 1906 г.), что «необходимо видоизменить наши взгляды на восточную политику вообще, в которой была допущена та коренная ошибка, что мы не соразмерили бывших в нашем распоряжении средств с намеченной целью», и после войны царское правительство еще в 1907 г. открыто принимает программу «ни в коем случае не содействовать обрабатывающей промышленности в Маньчжурии» и принять все меры к поощрению ввоза русских товаров туда из метрополии (речь тут шла, разумеется, только о северной Маньчжурии). На первый план выступает теперь задача освоения полосы отчуждения магистрали КВЖД и присоединительно-колонизаторская, феодальная тенденция берёт верх в политике царизма на ближайшие годы в этой зоне его влияния.

Русско-Китайский банк, снимавший бешеную прибыль с своих кредитных операций во время войны, чуть не потерпел крах вместе со всеми своими клиентами, до последнего дня гнавшими товары на театр военных действий в расчете на продолжение войны, и не мог уже по-настоящему подняться собственными силами. Он кончил тем, что и формально прекратил свое существование в 1910 г., слившись, в порядке «оздоровления», с Северным банком в Русско-Азиатский банк, на основе решительного преобладания французского капитала и французского участия в руководстве банком.

Таким образом, от всей грандиозной программы, за которую царизм пустился в авантюру войны, после Портсмута ему оставалась лишь магистраль КВЖД, соединявшая с Россией Владивосток, и обрубок южноманьчжурской ветви от Харбина до Куаньченцзы.

С выходом царизма из состояния войны, на международную арену возвращалась все же громадная сила, как бы она ни казалась ослабленной в данный момент. Мы знаем, какие виды имелись на нее в Европе: оба лагеря претендовали вовлечь ее в свой оборот. Но и на Дальнем Востоке на нее были тоже свои виды — прежде всего у Америки. США остановили русско-японскую войну в такой момент, чтобы оба противника остались в Маньчжурии во взаимном противовесе, чтобы территориальный антагонизм между Японией и Россией не исчез и явился бы рычагом в дальнейшей политике США в Китае. Американский капитал настойчиво теперь интересовался уже не только «открытием» Маньчжурии для торговли, но и стремился к обладанию сетью маньчжурских железных дорог под видом их «коммерческой нейтрализации» — посредством выкупа их у обоих истощивших свои ресурсы в войне правительств. Эти домогательства Америки вызвали острый конфликт в ее взаимоотношениях с Японией.

Японское правительство после Портсмута повело такую лихорадочную и открытую политику закрепления и расширения завоеванных им стратегических и экономических позиций в Корее и в южной Маньчжурии, которая вынуждала царское правительство либо итти на углубление своего соглашения с Японией, либо брать курс на Америку и рисковать новой войной с Японией. Царизм ступил на первый путь и сделал первый шаг — заключением секретного политического соглашения с Японией (17/30 июля 1907 г.) относительно раздела с ней «сфер влияния» в Маньчжурии и в Монголии. Такой путь ориентации царизма был уже предрешен намечавшимся соглашением России с Англией».