Иоганн Таубе:

По истечении этого срока позвал он их всех к себе и сам устно передал им следующий ответ: они сами знают, без особых его упоминаний, из русских хроник, которые дают сведения о настоящем и прошедшем времени, как мятежны были его подданные по отношению к нему и его предкам с самого начала славного, знатного и знаменитого рода Владимира Мономаха до сего дня и как пытались они прекратить высокославную династию и посадить вместо нее другую; и теперь еще они постоянно готовы совершить это. Им также должно быть известно, как после смерти его благочестивого отца, хотели его лишить законного права наследования и сделать своим государем выходца из рода Челяднина Barbatta. Этих людей он ежедневно сам должен видеть. Кроме того, ему хорошо известно, что они вступают в переговоры не только с королем Польским, но и с турками и крымскими татарами и стремятся лишить его жизни, уничтожить его, подобно тому, как случилось с благочестивой, почившей в Бозе царицей, происходившей из рода Романовых, но Бог воспротивился этому, открыл их козни. Тоже случалось с его сыновьями. И хотя он вследствие этих и им подобных причин принужден смягчить зло, тем не менее дает он себя упросить возвратиться в Москву, но на следующих условиях: он должен учредить своих особых людей, советы, двор, то, что он называет опричниной. — Эти представители благодарили его словами и таким образом сами изготовили себе кнут и розгу и водворили собственными руками все эти дьявольские личины, покрытые яркими красками, перед которыми все духовные и светские чины были ответственны. Планы и мнения великого князя были противоестественны, ибо положение вещей не вынуждало его оставить государство, и тем менее подозревать все население в измене; причина всего этого была лишь та, что он хотел удовлетворить своей ядовитой тиранской наклонности (от злобы в течение сорока дней у него выпали волосы из головы и бороды) и уничтожить благочестивые княжеские и боярские роды, затем забрать себе все, принадлежащее богатым монастырям, городам и купцам, и во исполнение этого он поступил следующим образом. Прежде всего прибыл он в день Сретения Господня этого же года в Москву, и с таким извращенным и быстрым изменением своего прежнего облика, что многие не могли узнать его. Большое изменение, между прочим, внесло то, что у него не сохранилось совершенно волос на голове и в бороде, которых сожрала и уничтожила его злоба и тиранская душа. На следующий день он вызвал к себе оба сословия и указал главные причины своего отречения, рассказал им, как он дал себя уговорить, сложил гнев на милость, вернулся — и все дальнейшее. Затем он указал высшим боярам, что при благоприятных обстоятельствах и времени могло бы способствовать расширению и процветанию государства.