Сегодня и вчера

Все прошедшия о случаех и о местех записки указал он предать огню... А впредь им и будущим их родом на память быти в розряде родословной книге Указал блаженные памяти Великий Государь, Царь и Великий Князь Феодор Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец, Бояром и Окольничим и Думным и всяких чинов людем, на Москве в Приказех у расправных, и в полкех у ратных и у посольских, и везде у всяких дел быть всем меж себя без мест, и впредь никому ни с кем никакими случаи и местничествы не считаться, и никому ни на кого мимошедшими находки не возноситься; также и в потерках никого не укорять и не попрекать, и в укоризну прежних, где кто был и в нижнех чинех за скудостью, не ставить; также буде и впредь кто от скудости, или каким ни есть случаем объявится где в нижних каких чинех, и того тому в укоризну не ставить же, и тем никому никого не бесчестить. И для совершеннаго тех случаев и мест искоренения и вечнаго забвения те все прошедшия о случаех и о местех записки указал он Великий Государь предать огню. А впредь им и будущим их родом на память указал он Великий Государь быти в розряде родословной книге родом их Читать дальше...

Тут пришлось от своих пострадать больше, чем от турок: 29 егерский полк, бывший позади Фанагорийцев, принял их в темноте за неприятеля и открыл убийственный огонь. Темнота все еще продолжалась; слышны были выстрелы, гул ядер, свист пуль, разныя команды, ржание коней, стоны раненых. Почти все начальники были ранены. Войска наши, сбитые с вала, стояли во рву, а турки поражали их чем попало. Молодцы были солдаты того времени, по истине чудо-богатыри; лишившись своих командиров, они умирали, а не шли назад от крепости! Наконец взошло солнышко, и главнокомандующий приказал отступить. Читать дальше...

Могут ли иметь какое либо серьезное отношение к нам все эти интернационалки и коммуны? Никакого, кроме возможности делать поучительным наблюдения и уяснять себе уроки истории. Но с одной стороны, при помощи пылкого воображения, с другой при помощи коварных агитаций можно и у нас открывать нечто подобное. Так, например, Одесские беспорядки 1871 года, имевшие своим источником инородческий вопрос, почему не истолковать влиянием Парижской коммуны, так как хронология это позволяет? Кстати можно подвести под влияние тех же идей и Харьковские беспорядки 1872 года, и тем более, что некоторая quasi благонамеренная часть печати пыталась примешать к ним учащееся юношество. А что касается до агитаторов всякого рода, частью бессмысленных, частью коварных, то они по всей вероятности не преминут воспользоваться обстоятельствами, чтобы создать у нас призрак рабочего вопроса и таким образом отвлекать общественное внимание от других более существенных интересов. Будем надеяться, что гласность вообще и в особенности гласный суд парализуют усилия этих агитаторов.

Из числа дошедших до нас летописных сборников в настоящее время едва ли не самым древним является летописный свод, составленный в 1377 году «Лаврентием мнихом» для Суздальского князя Дмитрия Константиновича. Кроме «Повести временных лет», сборник этот во второй своей половине заключает летописные известия, писанные в различных частях России. До половины ХII в. известия в Лаврентьевском своде касаются южной Руси, где, без сомнения, и записаны. Многие из известий, вошедших в последний свод, так сходны с известиями, помещенными в южно-русском своде, что первый издатель летописей Л. И. Бередников признавал Лаврентьевский свод за сокращение Ипатьевского. Но ближайшее и подстрочное сравнениѳ обоих сводов, сделанное на пространстве от 1111 до 1169 г. И. Д. Беляевым, привело его к следующему результату: «Лаврентьевский список не есть сокращение Ипатьевского, а представляет особый самостоятельный сборник, составленный большей частью по одинаким источникам с Ипатьевским сборником, но не по Ипатьевскому сборнику. Составитель Лаврентьевского сборника не был сокращателем Ипатьевского, но только частию пользовался одинакими с ним источниками, имея в то же время под руками источники, неизвестные составителю Ипатьевского сборника

Довольствие воздухоплавателей Высочайше утвержденное Положение о воздухоплавательной части. 6767. Апрель 1890 г. В царствование императора Александра III. «...Совершающие полеты получают со времени поднятия на шаре до возвращения к месту квартирования особые суточные деньги: штаб-офицеры по 4 рубля, обер-офицеры по 3 рубля и нижние чины по 1 рублю. Для проезда от места спуска шара к месту расположения парка и для доставки шара, помянутые чины получают прогонные по положению деньги. Кроме того при полете офицеры снабжаются открытыми листами на требование обывательских подвод для перевозки себя, нижних чинов и шара».

30 сентября, когда москвичи перебирались из посадов в Кремль на осадное сиденье, вдруг увидали они великого князя, который въезжал в город вместе с князем Федором Палецким; народ подумал, что все кончено, что татары идут по следам Иоанна; в толпах послышались жалобы: «Когда ты, государь великий князь, над нами княжишь в кротости и тихости, тогда нас много в безлепице продаешь; а теперь сам разгневал царя, не платя ему выхода, да нас выдаешь царю и татарам». В Кремле встретили Иоанна митрополит и Вассиан; ростовский владыка, называя его бегуном, сказал ему: «Вся кровь христианская падет на тебя за то, что, выдавши христианство, бежишь прочь, бою с татарами не поставивши и не бившись с ними; зачем боишься смерти? Не бессмертный ты человек, смертный; а без року смерти нет ни человеку, ни птице, ни зверю; дай мне, старику, войско в руки, увидишь, уклоню ли я лицо свое перед татарами!» Великий князь, опасаясь граждан, не поехал на свой кремлевский двор, а жил в Красном сельце... В Москве мнение Вассиана превозмогло: проживши две недели в Красном сельце, приказавши Патрикееву сжечь московский посад и распорядившись переводом дмитровцев в Переяславль для осады, а москвичей в Дмитров, великий князь отправился к войску. Перед отъездом митрополит со всем духовенством благословил его крестом и сказал: «Бог да сохранит царство твое силою честного креста и даст тебе победу на врагов; только мужайся и крепись, сын духовный! Нe как наемник, но как пастырь добрый, полагающий душу свою за овцы, потщись избавить врученное тебе словесное стадо Христовых овец от грядущего ныне волка; и господь бог укрепит тебя и поможет тебе и всему твоему христолюбивому воинству».

Шведская война 1808-1809 гг. Составлена военно-историческим отделом шведского Генерального Штаба [ Finska kriget 1808-1809 гг.] СПб. 1906 «Вы, добрые финны, по воле Провидения … должны умирать за неправое дело. Солдаты! Мой всемилостивейший Государь приказал разрешить тому из вас, кто охотно отдаст свое ружье, возвратиться в свой дом или куда кто желает, и, кроме того, выплатить за каждое ружье 2 рубля, за шашку и другое оружие по одному рублю и, наконец, за каждую лошадь по 10 рублей» Главнокомандующий русскими войсками, генерал Фёдор Буксгевден . 10 (22) февраля 1808 г.

Подойдя к оставленному всеми Государю-юноше, Сильвестр заговорил голосом полным горечи, укора и убеждения, что гнев Божий на людей налагает Создатель за ошибки его, властителя, и суд Божий над ним уже произнесен — этим возбуждением бунта. Раскрыв св. Писание и указывая на то место в нем, где говорится о явлении пророка Гада — Давиду, смелый пришелец тронул порочное, но еще не огрубелое сердце молодого Иоанна, и из очей царственного кающегося полились слезы сокрушения. Не только не разгневался на непрошеного укорителя юный монарх, но подал ему руку и просил быть своим руководителем на пути добра и заглаживания прежних промахов — и стал другим человеком. В 13 следующих лет правления Иоанна IV он был поистине мужем правды. Так совершилась эта чудная перемена в Иоанне Грозном, которая приходит на память при виде явления к нему иерея Сильвестра, изображенная на прилагаемом рисунке. В открытом окне видно зарево пожара, на которое указывает суровый обличитель; юный монарх в ужасе внимает его речам — и на лице юноши уже виден залог лучшего будущего.

Между женскими личностями первой половины прошлого века есть немало таких, о которых по-видимому можно было бы совсем умолчать. Но и в этом числе есть такие, которых, как ни бесцветно их существование, обойти нельзя, потому что какое-нибудь слово, сказанное ими, какое-либо письмо, ими написанное, или дополняют картину своего времени, или составляют редкий, характеристический орнамент целой исторической эпохи. Такою является фрейлина двора несчастной цесаревны Анны Петровны, любимой дочери Петра Великого, матери императора Петра III — Мавра Егоровна Шепелева. С именем девицы Шепелевой невольно связывается одно лишь воспоминание:— это ее письма к цесаревне Елизавете Петровне, будущей императрице русской. Простые, безхитростные, наивные, крайне притом безграмотные письма девушки обессмертили имя Шепелевой, и говорить о Шепелевой—значит говорить о ее письмах, которые интереснее всей ее жизни и всех ее личных дел, мелких и ничтожных в общей сумме нашего исторического прошлого.

Конечно, если бы не этот арест, если бы не строгие меры властей по отношению к деятелям, ходящим в народ, то я бы ушел в народ и был бы до сих пор там. Цели, которые я ставил, были отчасти культурного характера, отчасти социалистического, а именно поднять умственный и нравственный уровень массы, развить общинные инстинкты и наклонности, которые существуют в народе, до социалистических инстинктов и привычек. Я был остановлен арестом. Если бы обстоятельства сложились иначе, если б власти отнеслись, так сказать, патриархально что ли, к деятельности партии, то ни крови, ни бунта, конечно, теперь не было бы. Мы все не обвинялись бы теперь в цареубийстве, а были бы среди городского и крестьянского населения. Ту изобретательность, которую я проявил по отношению к метательным снарядам, я, конечно, употребил бы на изучение кустарного производства, на улучшение способа обработки земли, на улучшение сельскохозяйственных орудий и т. д.

По совершении обряда венчания, Митрополит здравствовал Царя: «Божиею милостию, радуйся и здравствуй, Царю Иване, всеа Русии Самодержец, на многа лета. И поклонися Царю Митрополит, и потом Архиепископы и Епископы, и весь собор поклонишася и здравствоваша Великого Царя; и боляре здравствоваша Великого Самодержца». Так принял Иоанн Васильевич торжественное благословение на Царство от освященного собора Русской Церкви. Но, благоговея пред всегдашним духовным единением нашим с Православною Греко-Восточною Церковью и помня примеры прежних Русских Князей, которые, приняв Христианскую веру от Греческой Церкви и утвердив ее в своем отечестве , издревле привыкли обращаться во всех важных государственных и церковных делах к Патриарху Цареградскому, Царь отправил посольство к тогдашнему Патриарху Иоасафу, испрашивая благословения на свое Царское достоинство и от Православной Церкви Восточной.

Ночь была мрачная; нельзя было ничего видеть в расстоянии нескольких шагов. Но внезапно — канонада 800-т орудий обеих сторон осветила окрестность; по мере приближения наших колонн, со всех крепостных стен открывалась ружейная пальба, сопровождаемая дикими восклицаниями Турок. Крепость имела вид грозного вулкана дышавшего огнем и пламенем. В стройном порядке подошли русские колонны к контрэскарпу, набросали фашин во рвы, быстро спустились в них и приставили к валу лестницы. В некоторых местах, высота стен заставила связывать лестницы; в других — солдаты взлезали на вал по штыкам, между тем как стрелки наши поражали неприятелей из рва и с контрэскарпа.

Областное управление этого времени характеризуется повсеместным введением воевод, взамен наместников, — этих исконных представителей правительственной власти в уезде. Еще при Грозном бывали постоянные воеводы, например, в Новгороде Великом, притом рядом с наместниками; назначались воеводы и во вновь завоеванные города, в Полоцк, Казань, Астрахань и т. д. Но все это было делом более или менее случайным, временною мерою, вызываемою потребностью в крепкой власти. В начале XVII века, с 1600 по 1612 год включительно, мы видим городовых воевод уже в ста двадцати городах. Лишь с воцарения Михаила Федоровича, воеводское управление стало общим учреждением для всей России. Со времен царя Михаила Федоровича, наместники, как местные правители, более не встречаются. Их везде заменили воеводы, в руках коих сосредоточивалась вся правительственная деятельность в областном управлении. В книге помещены прежде всего хронологические Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления (стр. 1—288), по городам, расположенным в азбучном порядке… В Списках встречается много биографических отметок. Чаще всего попадаются показания о смерти воевод и других лиц воеводского управления. Таких отметок всего 65, из них по одним Сибирским городам 47. Смертность там была так велика, что, например, при городе Томске отмечено: «В перемене с 1659 до 1664 года, в Томском, воеводы все умроша, в разные годы: ни один не выехал»

Чрез несколько месяцев после всех почестей, Князь Пожарский потерпел неожиданное уничижение. Государь пожаловал Декабря 6 в Бояре Бориса Михайловича Салтыкова и приказал, чтоб сию Царскую милость объявил ему Князь Пожарский; а как, по законам местничества, всегда объявлял Боярство младший родом старшему, то он бил челом Государю об увольнении от сего, и не объявив Салтыкову Боярства, уехал из Дворца домой. Салтыков, приняв сие за бесчестие роду своему, подал Царю жалобу, в которой написал, что: «Князю Димитрию Михайловичу можно быть не токмо меньше меня, Бориса, да и меньшаго моего брата можно быть меньше многими месты». Государь, по приговору Бояр, приказал взять Князя Пожарского из дома, выдать его головою Салтыкову за нанесенное ему бесчестие и записать сей случай в Разрядных книгах. Князь Пожарский, избавивший Россию от порабощения и погибели, выдан головою врагу своему!..

Главные Управления, находившиеся в Москве, из которых каждое заведовало особенным родом дел государственных или особенной областью Государства, назывались общим именем Приказов. Но вместо сего имени были употребляемы в другие названия, как-то: Палаты, Избы, Дворы, Дворцы, Трети или Четверти. Некоторые из сих названий, особенно названия Избы и Приказа, сначала были употребляемы смешенно. Но потом для каждого Управления утвердилось известное наименование. Название Палаты, в сравнении с названием Избы, представляется почетнейшим. Оба эти названия, равно как и названия Двора и Дворца, заимствованы от помещений; последнее в особенности усвоялось Управлениям, заведовавшим хозяйственною частью, хотя и Управления, заведовавшие вообще делами известной области, носили иногда то же название. Названия Трети и Четверти, по первоначальному их происхождению, находятся в связи с разделением России в порядке управления на части, которых при Иоанне III было три, а при Иоанне IV, по крайней мере сначала, четыре, и из которых каждою заведовал один Приказ, носивший название Трети, а потом — Четверти. Впоследствии название Четверти стали усвоять и другим Приказам.