Сегодня и вчера

Великая Государыня, кому не известны бывшие твои доселе скорби, в летах отроческих поспело сиротство, в юношеском возрасте еще брачным. Тако рещи, свещам неугасшим помрачило вдовство. Еще ж тыя слезы неосохли, а пришла нужда плакать и о злоключения Единоутробной крови. В том же самом ненастье поразил гром матерней смерти, стало ж уже другое то осиротение, да скоро и третье послал бог по умершем Державном Дяде. А тесноту сердца твоего в бесчестии и гонении, да Еще от безбожного раба, которыми напишем шарами, и еще того не конец. Судил бог слышать и дражайшего Племянника в вышняя отшествие богом венчанного Государя Нашего, и аки бы не довольно того между всем тем, хлеб за скудостью своей горький, и то не вовсе надежный, так что притча вдовой Горлицы на сухом древе сидящей, на тебе истину получила, видевшие же всяк скорби твоя, видят ныне данную тебе от бога, и избаву и прославление.

Мы стояли на правой стороне от трона, Дума — на левой. Среди думцев ближе к трону были правые и кадеты, впрочем, без всякой партийной группировки, а затем по середине и до конца думской группы — октябристы и немного социалистов впереди их. Мы были, конечно, в парадных мундирах, а выборные члены Государственного Совета во фраках… Напротив того, на думской стороне только меньшая половина была во фраках, прочие — частью в сюртуках и в национальных костюмах; крестьяне были в поддевках, а относительно немногие представители социал-демократов и скрытые социал-революционеры (анархисты тогда еще не зародились) в косоворотках, и притом с очевидною целью демонстрации, ситцевых, нечистых; брюки, конечно, в сапоги; одним словом, нарочито в таком одеянии, в каком ни один рабочий или мастеровой не пойдет (да и тогда бы не пошел) в праздник в гости.

На переезде от Москвы до Ярославля, оконченном в 16 дней, изгнанники получали весьма скудное содержание, кормили лошадей на свой счет и охранялись, или, вернее, сторожились 300 стрельцов. Но за то, на этом же переезде Марина услышала странную новость: ей сказали, что муж ее, гибель которого она давно оплакивала, — вовсе не убит народом, но спасся и в настоящее время благополучно обретается в Самборе, родном городке Марины, в том самом Самборе, где некогда Марина выслушивала страстные признания царевича Дмитрия, где впервые снились ей престол и корона царства московского. Спасение мужа Марины, действительно, могло казаться возможным самой Марине, слышавшей еще в Москве, что труп, выброшенный на «лобное место», позорно валявшийся тут целых три дня, мало поход ил лицом на царя Дмитрия и носил ясные следы только что выбритой бороды, которой у мужа Марины вовсе не имелось. Как бы то ни было, Марина перевезла за Которосль некоторые надежды

Этот уникальный труд мало известен широкому читателю, т. к. предназначался в качестве учебного пособия для слушателей и профессорско-преподавательского состава академии при изучении курса истории военного искусства.  В нем рассматривается возникновение проблемы прорыва, поиск путей ее решения в годы Первой мировой войны, развитие теории и практики прорыва в межвоенный период и особенно в Великой Отечественной войне. В учебном пособии нашел отражение личный боевой опыт А.И. Радзиевского. Труд видного военного теоретика и сегодня сохраняет большую историческую, научную и практическую ценность.

Пряная аналогия Аналогии необходимы тогда, когда изучаемый оригинал, не будучи конкретно выраженным, не дает уму познавательных представлений. В средние века цены на пряности, привозимые в Европу, были очень высоки. В наши дни трудно проследить движение этих цен, так как все исторические таблицы денежной ценности достаточно абстрактны. Выручить может наглядное представление (аналог абстрактных суждений о ценах), показывающее, что в начале второго тысячелетия нашей эры тот самый перец, который теперь стоит на столиках любого ресторана, перец, который сыплют небрежно, как песок, сосчитывался по зернышкам и расценивался едва ли не на вес золота. Перец, имбирь, корицу, хинную корку и камфору взвешивали на ювелирных и аптекарских весах, наглухо закрывая при этом двери и окна, чтобы сквозняком не сдуло драгоценную пылинку. Читать дальше...

Каждый русский гражданин обязан знать свое отечество, свою родину, свою губернию, свой уезд, свой город, но такие знания, к сожалению, в большинстве у нас отсутствуют не только среди простого народа, но далее среди нашей интеллигенции, которая, к стыду нашему, больше знает об иноземных странах, чем о своей родине. Эта русская особенность, подмеченная еще бессмертным Гоголем, который говорил: «Велико незнание России среди самой России», остается до сего времени неизменной. Изучение родины важно для всех и каждого: для разного рода практических деятелей, для людей, занимающихся земледелием, промышленностью и торговлею, для чиновников и общественных деятелей и вообще для всех мыслящих людей. Без географии нельзя знать Родины, нельзя знать Отечества. Только путем изучения Родины создается привязанность к Родной Земле, к своему народу и воспитывается гражданин безгранично преданный своей Родине. Гражданин всякой страны должен знать и помнить: все, что ему дала школа и жизнь, что ему дали опыт, чтение, все его умственное развитие — все это он получил от своего Отечества, которому должен быть всегда обязанным и вечно благодарным.

Много труда надо было положить, чтобы хорошо выполнить задачу военного воспитания. Армия наша, выросшая почти до миллионного состава в мирное время, требовала все большего и большего числа офицеров, техника и искусство усовершенствованного военного дела предъявляли высокие требования к составу офицеров В последнее время школа всюду снова зашевелилась, желание поднять ее путем более рационального применения педагогических методов для формирования человека и подготовления его к жизни коснулось и нашей военно-учебной системы. Высочайшей волей призван для управления военно-учебными заведениями Великий Князь Константин Константинович, и в нашем ведомстве началась кипучая деятельность со всесторонним обсуждением педагогических вопросов по реформированию как кадетских корпусов, так и военных и юнкерских училищ. Нельзя не указать, как на особенность педагогических веяний последнего времени — это большее внимание к человеческой личности, к ее духовным качествам, словом, к живому элементу сравнительно с мертвой системой программ, к которой раньше применялись и юноши, и учащие.

Вместо отозванного красавца, в «1743 г. свящён на Вятку в Петербурге преосвященный Варлаам Скамницкий». Этот опять «природою был малоросс; обучался даже до богословия в академии киевской. Позван был в кадетский сухопутный корпус и напоследок епископом на Вятку, где дал о себе знать, что он муж строг, бодраго духа и гостеприимен». Гостеприимство пр. Варлаама объясняется однако не тем соболезнованием о голодных, которое отличало Горку и довело его до «параличной болезни», а совершенно иным. Преосвященный Варлаам был весельчак и имел большую «склонность к частым пиршествам с великолепными забавами и позорищами, на что расточал не мало иждивения». По преданиям, он очень любил танцы и сам будто охотно и хорошо танцевал. При таких навыках, владыка Варлаам мог без тоски жить даже и в Хлынове, но его преосвященство, к несчастию своему, был спорлив и неуступчив, хотя и в этом отношении тоже являл черты немалого характера…

Главная тема номера - сталинская модернизация. Наши авторы попытались предложить современный взгляд на это важнейшее и весьма драматическое социально-экономическое явление. А также: жизнь и смерть князя Олега; юбилейное (к 75-летию МГИМО), но очень содержательное интервью ректора, академика Анатолия Торкунова; колонка дочери прославленного маршала - Натальи Коневой о попытках сноса памятника её отцу в Праге; скульптор Георгий Франгулян – о Евгении Примакове, эксклюзивные фотографии памятника, который будет установлен в Москве в конце октября к 90-летию Евгения Максимовича. В киосках и книжных магазинах - с 7 октября! Для подписчиков – электронная версия на сайте издательства. Не пропустите!

Чтоб не подвигнуть крестьян к непокорности или неправым притязаниям на помещиков, вы должны содержать сие в тайне Некоторые из помещиков, забыв страх Божий, собственную честь и обязанности человечества, с крестьянами своими поступают столь жестоко и бесчеловечно, что не только исторгают у них насилием малую их собственность, отягощают их непомерными работами и налогами, но и позволяют себе разного рода делать им истязания и людей, врученных им от Бога и самодержавной власти для взаимной связи, порядка и управления, употребляют, подобно бессловесным. Чтоб не подвигнуть крестьян к непокорности или неправым притязаниям на помещиков, вы должны содержать сие в тайне и сведения ваши о поведении помещиков так располагать, чтоб чувствовали они примечание правительства к их поступкам, но в правильном употреблении их власти не находили бы ни малейшего стеснения. Не попускать ни под каким видом крестьянам выходить из повиновения к помещикам, и хотя бы приносили они мне или местному начальству жалобы, они должны до решения дела оставаться в совершенной зависимости и покорности, от коей и малейшия отступления вы должны в самом начале предостерегать приличными средствами, а буйство укрощать силою закона, сколь бы впрочем ни благовидны казались причины, к нему подвигнувшие. Строгое наблюдение и поспешное восстановление тишины и благоустройства в сих случаях, я считаю главнейшею вашею должностью и на особенный и точный отчет ваш сие возлагаю. Читать дальше...

Эта философия умерла не столько сама, сколько была убита Рассматриваемые в лекциях времена — времена заката, а затем и угасания греко-римской философии, когда начинается формирование совершенно иного, чем философия, духовного явления: возникает новая мировая (т. е. не ограничивающая себя каким-то одним народом) религия — христианство, которое, возникнув в философско-мировоззренческой культурной среде, волей-неволей должно было выйти за пределы своей обязательной для всякой религии мифологии и определить своё отношение к «языческой» философии на её же теоретическом уровне. Так возникла христианская религиозная теология. Это тоже антифилософия, но антифилософия не внутренняя по отношению к философии (как скептицизм и неоплатонизм), а внешняя. Читать дальше...

Свято­слав первый ввел обыкновение да­вать сыновьям особенные уделы: пример несчастный, бывший виною всех бедствий России Святослав, пришед в совер­шенный возраст, думал единствен­но о подвигах воинских. Он, собрав многочисленное войско, с нетерпением летел в поле. Там нe имел он ни станов, ни обоза и питался кониною и мясом диких зверей ; презирал хлад и ненастье; не знал шатра и спал под сводом неба; войлок подседельный служил ему вместо мягкого ложа, седло изголовьем. — Святослав победил многих соседственных народов: покорил Вятичей; разбил Козар и взял их город Белую Вежу; одолел Ясов и Касогов (Осетинцев и Черкесов); и с 60 000 воинов устремился на Болгар Дунайских. Покорив большую часть Болгарии, решился удержать ее за собою и утвердишь свою столицу на берегах Дуная в Переяславце (ныне Рущук). В сие время Печенеги осади­ли Киев, где находилась Ольга с Детьми Святослава. Но Воевода Претич спас сей город и охранял его до тех пор, пока Святослав, оставя Болгарию, явился в Киеве и рассеял Печенегов. Читать дальше...

Брат канцлера сообщал, что перед отъездом из Вены он получил в подарок портреты императорской четы ценою около 7 тысяч талеров с аграфами в тысячу талеров, да 1500 дукатов на дорогу. Елизавете такие подарки показались недостаточными, и она несколько раз при всех за столом подымала об этом разговор, прибавляя, что ее посол мог продолжать свое путешествие и без этих 1500 дукатов. Тщетно Претлак ссылался в разговоре с А. Бестужевым на то, что при каждом дворе есть установившийся обычай для подарков послам, от которого трудно уклоняться; да и Мих. Бестужеву следовало, по его мнению, оценивать портреты не по-еврейски, во сколько они обошлись, а сообразно тому расположению императрицы, с которым они даны. Канцлер все-таки советовал прислать задним числом прямо, в С.-Петербург еще хотя бы золотую шпагу и набалдашник с бриллиантами на трость тысяч в 7, в 8 гульденов под предлогом, якобы эти вещи не были еще готовы при отъезде посла.

Спасибо филерше Прасковье из Подмосковья. «…Муж мой Степан Алексеев Федоров находясь на службе в Московском Охранном отдилении при исполнении служебных обязаностей, был злодейски розтрелян ревалюциюнерами в месности лосиный остров за соколниками 11 мая 1906 года. Посли его смерти я осталась совершенно без всяких средств к жизни имея на руках грудного ребенка…Не найдете ли возможным поместить миня на какую либо службу, дабы вывести меня из тяжелого материальна Состояния…» «…в ночь на 19 сего августа было обнаружено серьезное государственное преступление — объявляю от лица службы благодарность, а филерам: … ПРАСКОВЬЕ ФЕДОРОВОЙ, Сергею Медведеву и Николаю Енченкову, как непосредственно участвовавшим в деле раскрытия означенного преступления, мое СПАСИБО» (из Секретного Прибавления к приказу по Московскому Градоначальству и столичной полиции от 25-е августа 1915 года)

Действуй без усилий, которые, кроме славы, не приносят никакой пользы Ежели так будем тратить войска, то убьем их дух, и никаких резервов не достанет на их пополнение. Тратить надо на решительный удар; где же он тут??? Потерять 2000 человек лучших войск и офицеров, чтобы взять 6 орудий и дать туркам спокойно возвратиться в свое гнездо, тогда как надо было радоваться давно желанному случаю, что они, как дураки, вышли в поле, и не дать уже ни одной душе воротиться; это просто задача, которой угадать не могу, но душевно огорчен, видя подобные распоряжения. Читать дальше...