Сегодня и вчера

Фридрихсгамский мирный договор 5-го сентября 1809 года завершил собою, наконец, ту вековую борьбу, которую мы вели со Швецией за преобладание на балтийских берегах. Ништадский мир поднял Россию на небывалую дотоле высоту, введя ее в ряды европейских  держав и дав ей веский голос во всех международных вопросах, а Швецию низвел в разряд держав второстепенных. Теперь, с завоеванием нами всей Финляндии, окончательно исчезал самый повод для шведов впутываться в «большую политику». Теряя Финляндию, которая, в силу своего географического положения, была неизбежно яблоком раздора между двумя соседями, Швеция возвращалась в границы, намеченные для нее самою природою и получала возможность тратить народные силы и производительность страны исключительно на самое себя.

Расположились мы просторно, — все лошади поместились под крышами. Офицерам 4-го эскадрона отведен чистенький дом около большой дороги. Сын хозяйки — молодой учитель беспокоится о своем отъезде, на случай прихода немцев. Большой литовский патриот, он, услышав мою фамилию, долго с увлечением говорил об истории Литвы; знания генеалогии моего рода, он выказал несомненно лучшие, чем я. Под вечер заехали к нам, проезжавшие на автомобиле, Иркутские гусары Князь Радзивилл и, причисленный к Генеральному Штабу, Прюссинг. Они сообщили радостные вести о взятии Львова, разгроме австрийских армий, массе трофеев и о пленных, исчисляемых сотнями тысяч. Переписав имевшиеся у них официальные сообщения, мы прочли их по взводам. Долго не смолкавшее ура кирасир привлекло внимание других эскадронов. Оттуда прислали спросить, в чем дело. Мы послали копии сообщений, отчего долго перекатывалось громкое ура, от хутора к хутору

В день рождения Петра, когда ему исполнилось три года, к маленькому царевичу на поклон, с поздравлением приходили бояре и выборные от всех сословий люди. Царевича осыпали подарками; игрушек, соболей, золотых и серебряных вещей было множество. Живые глазки малютки с любопытством перебегали по расставленным перед ним блестящим игрушкам. Но, когда взор его остановился на маленьком ружье и красиво сделанной сабле, он весь задрожал, глаза его сверкнули и он схватил одною рукою ружье, другою саблю, прижал их к груди и воскликнул: «Возьмите все, мне ничего больше не надо, дайте мне ружье и саблю, это мне любо!» Царь поблагодарил купцов за подарки, поднял царевича, посадил его к себе на колени и сказал: «Так тебе нужна только сабля и ружье, а остального не надобно?». — Не надобно, — повторил царевич, — но ружья и сабли никому не отдам! — Хорошо, милый мой, они твои, береги их, но подай мне саблю, я тебя опояшу ею, как подобает царскому сыну.

Бесспорные территории. Круглый стол Руниверс. 30 марта 2011 г. по инициативе АНО «Руниверс» в Библиотеке-Фонде «Русское Зарубежье» им. Солженицына состоялось заседание Круглого стола: Исторические права России на спорные территории ...Мы рассматриваем проблему исторических прав на территории России, которые пытаются оспаривать наши соседи. Мы сталкиваемся и с конкретными дипломатическими проблемами, с информационными атаками на российское коллективное сознание. Мы обсудим проблему фальсификации и подтасовки исторических фактов как инструмента политического давления и манипуляции общественным мнением. Читать дальше...

Московские толки и слухи в донесениях секретного агента отставного майора И. И. Евневича «...Казельского уезда деревни Клинцов сенатора Тайного Советника Каверина крестьянин Евсей Павлов своего приходу Священнику перед народом сказал, что «у вас Император Николай Павлович, которой обманом взял престол у Его Императорского Высочества Константина Павловича, а у нас, у крестьян, императором Константин Павлович». Сей же священник села Калодези, он всегда бывает трезв, и он мне лично сам сие говорил»...

Для религиозного, вернее сказать, для религиозно-суеверного человека декрет этот ужасен. Ведь, он кончается угрозой отлучения от церкви, анафемой. Это предел возможной, мыслимой церковной кары. Поэтому декрет на церковную толпу производит, конечно, ужасающее впечатление. Не надо отдавать. Является жажда мученичества. Надо пострадать за церковь, за Христа, за золотые и серебряные чаши! И по призыву настоятеля, епископа, приходского совета, а иногда случайного человека, экзальтированной женщины, собирается толпа, мешает представителям Советской власти в их работе, буйствует, бесчинствует, избивает, ломает черепа. Ломает черепа во имя Христа — вот последнее достижение, вот апофеоз тихоновской церкви! И случилась реакция. Ломая черепа Советской власти, тихоновская церковь переломила свою шею.

На что же опирались проповедники, чем они очаровывали чернь? Из всяких воззваний, манифестов и приказов можно заключить, что главное основание для пропаганды, не считая игры на чувствах патриотизма, были надежды на заступничество Европы, особенно на вооруженное вмешательство Франции. Эта идея, подхватываемая революционной прессой и развиваемая при всяком удобном случае заграничной порождала надежды и создавала в среде повстанцев убеждение, что постоянные неудачи в поле ничего не значат, надо поддерживать борьбу для выигрыша времени. Такой взгляд на вещи давал большой запас энергии и, действительно, поддерживал идею борьбы. Революционная печать, кроме того, зорко следила за каждым нашим шагом и все факты на ее страницах получали совсем иную окраску, выгодную для поддержания надежд. Опираясь на такой образ действий и имея под рукой горячий живой материал, пропаганда шла успешно.

Многие из русских доживают до 80, 100, 120 лет, и только в старости знакомы с болезнями. Приветствуя, русские снимают шапку и кланяются, только не кладут руки на голову или на грудь, по обычаю турок, персов и других магометан, но опускают правую руку до земли, или же менее низко, смотря по степени уважения... других знаков почтения не знают, колен также не преклоняют, говоря, что это — обычай магометан, которые всегда подгибают ноги, садясь на землю. Женщины поступают таким же образом. Многие из русских доживают до 80, 100, 120 лет, и только в старости знакомы с болезнями. За исключением царя и главнейших вельмож, никто не признает лекарств. Многие лекарства находят даже нечистыми, пилюли принимают весьма неохотно, промывательное же, мускус, выхухоль и другие подобные средства ненавидят. Чувствуя себя больным, простолюдин обыкновенно выпивает добрую чарку водки, всыпав в нее заряд ружейного пороха или смешав напиток с толченым чесноком, и тотчас идет в баню, где в сильнейшем жару потеет часа два или три. Так лечится простой народ от всех болезней. Читать дальше...

И сидел де он у шах Томаса в темнице долгое время и до тех мест, покаместа шах Томас извелся; а в те де поры в Грузех царя Леона не стало и на Грузинской земле учинился царем царев Леонов сын, а Есеев меншей брат, Олександр царевич. А как де Кизылбашского шаха Томаза не стало, а на его место учинился Худобендей шах,— и Худобендей де шах отца его Есея царевича ис темницы выпустил и отпустил в Ыверскую землю. И как де отец его Есей царевич в Ыверскую землю пришол, и отца де его брат Олександр царь отца его Есея царевича и его Понкратья, поймав, посадил в темницу; и, держав де отца его в темнице, велел убит. А он Панкратей сидел в темнице лет з 20; а выпустил его Олександр из темницы недавно—лет тому с 8, и жил при Олександре царе близко, имел ево за царевича и дал ему именеицо. А как пошол царь Олександр против Турскова перед Михайловым приходом Татищева,— и его де Панкратья взял с собою; и у шаха , он был с Олександром царем вместе... И как приехал Грузинские земли в место в Загем, и услышал, что царев Олександров сын Костянтин царевич, что был у шаха, отца своего Олександра царя и братью побил. Ы он Панкратей побежал в Гилян, а из Гиляни приехал в Астарахань с кизылбашскым гонцом … А как они пришли в Астарахан,—и в Астарахани де уж смутилис на Ростригино имя; и его де Панкратья отпустили из Астарахани воеводы к Москве наперед кизылбашского гонца с сотником. И на Москве был он в приказе в Казанском Дворце и поденной ему корм в Казанском Дворце давали; а ис Казанского Дворца сослали его при Ростриге к Троице в Сергиев монастырь не ведомо за что. И ныне он живет на Троетцком подворье.

Во всех частях наступавшего отряда, среди горячего боя, виднелись объятия, поцелуи и слышались поздравления. Начальники частей гарнизона поспешили представиться генералу Тергукасову, который, прострадав об их участи довольно долго, встречал баязетцев как неожиданно воскресших, обнимая и целуя каждого. Радостное чувство человека, нашедшего своего брата, гордость при виде своих ближних, доставивших всем славное имя, благоговение к мужеству, не поддавшемуся мучениям, наконец, сладкое чувство сознания доброго дела спасти погибающего, — все это вместе отразилось в душе каждого из свидетелей, прибывших для выручки героев. Этот первый порыв был чист и правдив; яд эгоизма и зависти ни одной каплей не отравлял тогда должного воздаяния; при таком отношении объятия были истинно братские, поздравления искренни и похвала — отражением благодарности за поддержание чести.

Надлежит им истолковать ясно по летам и по нежности естественного сложения, рассуждая и по незрелому их уму, все части закона, то есть катехизм , догматы православной веры и все, что касается до прямого содержания оной. Сверх сего должно их обучать российскому и чужестранным языкам о, дабы на оных исправно читать, писать и говорить умели; арифметике, географии, истории, стихотворству, и отчасти архитектуре и геральдике, а во художествах наставлять рисованию и миниатюре, танцеванию, музыку вокальную и инструментальную , шитье всякого рода , вязание и плетение шелковое, нитяное, шерстяное и бумажное , а к сему присовокупить надлежит и все части экономии. Для вящей своей пользы и взаимной забавы, девицы, изображая подобие, одна другой, портретами или другими работами между собою дариться могут, также составлять на голосах и инструментах что ни есть новое. В первом случае приобретут они большее искусство в рисовании, а во втором в музыке.

Во имя Божье станься. Иж всякие вчипки цнотливые, которые з обычаев людских походять и бывають в заховалостях их деланы, которые ж на знаимость звычаю вчинного часы своими явне ся оказують и верне а стале доконують, годно есть, абы слушне теж вчинности своей поживали и были бы ознаймены на писмах выложеные и потвержоные для ведомости потом пришлое людское, абы часу посполитого с памети не сходило. Прото мы, Жикгимонт Август, Божыо милостью король Польский, великий князь Литовский, Руский, Пруский, Жомойтский, Мазовецкий и иных. Чиним знаменито сим нашим листом, кому будеть потреб того ведати. Били нам чолом духовные и светские— владыка Володимерский и владыка Луцкий и князи, и панове, и земяне, и вся шляхта Волынское земли и покладали перед нами привилей короля его милости старшого и великого князя Жикгимонта, папа отца нашого, в котором пишеть, иж они клали перед его милостью отцом нашим листы деда нашого Казимира и дяди нашого Александра, славное памети королей их милости, на права и вольности свои

Система эта отличалась тем. что в ней для производства выстрела употреблялись две пули, из которых— при выстреле—одна вылетает из дула, а другая осаживается назад и, раздаваясь при этом от удара о дно ствола в поперечных своих размерах, герметически запирает казну. Отличие этой системы перед прочими, заряжающимися с казенной части, заключалось в том, что запирание ствола достигалось преимущественно раздаванием пули, которая для каждого последующего выстрела заменялась другою и, следовательно, в системе Жилле запирающая казну часть всякий раз при стрельбе обновляется. Для заряжания оружия надо было отодвинуть затвор, вложить через коробку в ствол обсаленную пулю и вслед за пулей целый патрон порохом вперед, причем заряд помещался между заднею пулею, находящеюся в патроне, и переднею отдельною пулею (фиг. 49). По сообщении огня заряду посредством обыкновенного ударного колпачка, передняя (отдельная) пуля, вылетает из дула, а задняя запирает казну. Для производства второго выстрела, оставшуюся в казенной части пулю продвигают вперед, на место выстреленной, и вкладывают опять целый патрон и т. д. Образец этот Высочайше был утвержден в 1863 г. (фиг. 50)

Школы должны находиться в загородной местности вблизи расположения войсковой части, под управлением опытного педагога и под влиянием и контролем живущих поблизости родителей. Режим этих школ должен во всем отличаться от режима существующих интернатов: школа не должна ребенка отрывать от природы, занятия в ней во всем должны соответствовать силам детей, дисциплина не должна убивать воли, а отсутствие принудительных занятий и тщательный надзор изгонять ложь, обман, лень и безнравственность, царящие в современных вам интернатах. Занятия должны отвечать времени года и иметь серьезный характер. Экскурсии, прогулки, физические занятия и ремесла, выступая на первый план, вытеснять долбню и преобладание книжной методы обучения.

Несмотря на осаду столицы, предпринятую Киром, царь и все жители, имея у себя богатый запас продуктов, могли беспечно предаваться удовольствиям жизни. По случаю одного праздника, читаем мы в Библии, В. устроил великолепный пир, на который приглашено было до тысячи вельмож и придворных… В самый разгар пира на стене показалась рука человеческая и медленно стала писать какие-то слова. Увидев ее, «царь изменился в лице своем, мысли его спутались, связи чресл его ослабели, и колена его от ужаса стали биться одно об другое». Призванные мудрецы не сумели прочитать и разъяснить надпись. Тогда, по совету царицы, позвали престарелого пророка Даниила, который не раз, еще при Навуходоносоре, проявлял необыкновенную мудрость, и он действительно прочитал надпись, которая на арамейском языке кратко гласила: «Мене, мене, текел, упарсин». Это означало: «Мене — исчислил Бог царство твое и положил конец ему; текел — ты взвешен и найден очень легким; упарсин — разделено царство твое и отдано мидянам и персам». «В ту же самую ночь — продолжает библейский рассказ, — Валтасар, царь халдейский, был убит» (Дан. 5, 30)