Сегодня и вчера

В течение означенного срока, на арендуемой русским правительством территории и на прилегающем к оной водном пространстве, все военное командование сухопутными и морскими силами, а равно и высшее гражданское управление будет всецело предоставлено русским властям и будет сосредоточено в руках одного лица, но без присвоения ему звания губернатора или генерал-губернатора. Никакие китайские военно-сухопутные силы на означенной территории не будут допущены. Китайским жителям предоставляется, по их желанию, выселиться из пределов арендуемой Россиею территории или же остаться в оной, без препятствия со стороны русских властей. В случае совершения китайским подданным преступления в пределах арендуемой территории, виновный будет препровождаем ближайшим китайским властям для суда и наказания по китайским законам, как сказано в восьмой статье Пекинского договора 1860 года

«4 октября достигла и эриванского отряда весть об аладжинском погроме. Торжественное «ура» облетело все наши войска. Турки же, получив это горестное для них известие, 5-го числа сняли лагерь с Агры-дага, очистили все траншеи на нижнем скате занимаемых ими высот и перекочевали на самые высшие пункты, к селению Зор, стянув туда свои войска. Скучной и однообразной стоянке отряда пришел конец, наступило время решительных действий...» Читать дальше...

Очевидно, что суд — один из основных элементов государственной власти — рассматривался тогда, как источник, дохода в виде временной или даже постоянной аренды Члены дружины, в звании посадника, тиуна и др., получали в кормление областные города с приписанными к ним округами, в состав которых входили поземельные владения, под разными наименованиями, как то: земли княжеские, земли, принадлежавшая частным владельцам и православному духовенству. Обыкновенным предметом кормления был суд, со всеми принадлежащими к нему доходами. В каждом административном округе дружинник, в качестве гражданского правителя и судьи, получал более или менее определенный доход от местного населения, которое, за труды по управлению округом и решению тяжебных и уголовных дел, должно было давать правителю или судье, и подчиненными им чиновникам (назначавшимся также из княжеских дружинников), «личное кормление», платить судебные пошлины, братыя ими на себя, а не на князя, да уплачивать «виру» (денежную пеню) за убийство, в том случае, если убийцы не было налицо, с которого бы надлежало взыскать эту постановленную эаконом, в пользу правителя или судьи, пеню, не говоря уже о делаемых ему местным населением добровольных пожертвованиях, или, по современному выражению, поминках, который давались не за дело, а из чести. Читать дальше...

Вся стая приходит в страшный ужас и отчаяние, и как бы по данному знаку рассыпается во все стороны, несмотря на все крики о помощи несчастного. Бедная жертва, при виде неминуемой смерти, хватает своего ближайшего друга за хвост, но этот как сумасшедший грызет руку своего повелителя, пока он ослабший и бессильный не отпускает его хвоста. Теперь еще не ушло время, и можно спасти несчастного — и со страшным шумом и воем вся стая приближается к отвратительному разбойнику. Один стучит ногами, другой ломает отчаянно руки, третий дразнит страшного зверя из за толстого ствола дерева, — но все они в таком почтительном и безопасном расстоянии, на котором они могут считать себя спокойными за свое собственное я. Потом, когда зверь растерзал и пожрал несчастного вожатого, каждый спешит, жалобно воя и крича, куда нибудь подальше в чащу. И долго, долго еще слышатся их жалобные стоны о любимом «умершем», каждый спешит сказать похвальное слово его прежним заслугам. Теперь вся стая стоить как бы без головы, каждый видит себя беспомощным и спрашивает: «кого же мы выберем». Но малу по малу все оправляются, толкуют и наконец приходят к какому-то решению. Ведь нетрудно найти и избрать нового повелителя, который бы мог вполне заменить старого. В стае замечается самая оживленная жизнь и движение; они нашли, они все, все избрали его, потому что его подвиг был поистине велик — и вряд ли найдется кто-либо другой равный ему по заслугам.

Мы называем Максима своим, потому что его лучшие силы отданы на служение России. Исправление церковных книг, 9 лет, посвященных переводу Псалтири, не прошли бесследно. Стоглавый Собор узаконил его труды. В вознаграждение за свою просветительную деятельность он получил мученический венец — эту лучшую награду лучших людей, участь которых всегда и везде одна и та же, как в демократической Греции в IV в. до P. X., так и на нашем севере в XVI в. по P. X. Лучшие люди всегда были и будут чужими и непризнанными, всегда их слова и дела будут идти вразрез с тем, что надо говорить и делать с целью не страдать. Люди эти никогда не в состоянии опуститься до уровня времени и страны, и уделом их не может не стать потому то лучшее, что существует на земле.

Мы (особенно первая линия нашего рода) разорены в конец при Анне Иоанновне, по милости ее самовластного любимца Бирона. У нас тогда было отнято все; а ежели, что и возвращено впоследствии, при Елизавете, то 10-я, и еще того меньшая, часть прежде взятого. Но мы, не смотря на то, что столько потерпели, — всегда честно и верно служили русским государям; служили потому, что служил им народ; потому что они были действительными царями народа, пользовались любовью и почитанием его!.. Мы всегда за народ и с народом, и до тех пор мы будем за царя, — пока народ будет за него!.. В тоже время, служа верно царям, мы никогда не были льстецами, мы служили им честно, но не раболепствовали перед ними... Правду нужно сказать, что нас, Долгоруких, — не смотря на верную службу русским государям, — редко когда поддерживали; напротив, при каждом удобном случае, нас старались теснить разные господа...

Произошло расширение символического значения калины: оно распространилось как на разные проявления девичьей жизни, так и вообще на женщину. Но участь женщины была далеко не завидная, и калина стала связываться иногда и с печальными сторонами женской жизни; этому, конечно, способствовало свойство ее плодов—горечь, которую народ неоднократно отмечает в песнях. Горе, горькая доля, «горькая» девушка, в смысле несчастная, и горькая калина, и так уже обозначавшая женщину, должны были вступить в народном сознании в прочную связь. А тут еще рядом сладость малины; каждый знает, что калина любить ютиться в сырых зарослях по берегам рек и ключей, где во множестве растет и малина (Rubus Idaeus), имеющая с ней много общего в окраске плодов и цвета. Но сладость ягод малины не допустила ее сделаться печальным образом, подобно калине

Что касается до смерти исторических обществ, то естественной их смерти история не знает, а знает лишь ряд убийств одних национальностей другими Фантастично допущение передачи национальной идеи от одного поколения другому как сознанной традиции. Никто никогда ни для какой исторической национальности не указал даже тени сознанной традиции какой-либо идеи, подтвердив свое указание чем-либо похожим на научный факт. Поколения данной национальности, как мы видели в начале этого письма, передают друг другу лишь одно весьма не идеальное стремление. Его требования общи всем национальностям и никакой идеи в себе не заключают. Это не что иное, как естественная борьба за существование. Эти требования руководили зверей, руководили людей в их столкновениях со зверями, руководили первобытных людей в их столкновениях между собою и руководят теперь национальности в их столкновениях. Прогрессивного в этих требованиях нет ничего. Читать дальше...

Она еще в крови после убийства моих свиней Княгиня Екатерина Романовна Дашкова. // Русская Старина. Том IX.: СПб. 1874 3-его ноября 1788 г., в софийском нижнем земском суде происходило следственное дело о зарублении минувшего октября 28 числа на даче ее сиятельства, двора ее императорского величества статс-дамы, Академии наук директора, Императорской Академии Наук президента и кавалера княгини Е.Р. Дашковой, принадлежащих его высокопревосходительству, ее императорского величества обер-шенку,сенатору, действительному камергеру и кавалеру А.А. Нарышкину голландских борова и свиньи

Я к вам обращаюсь, великие учители и расположители постов и праздников... М.В. Ломоносов. Трактат «О сохранении и размножении российского народа» (Сочинение написано в форме письма к И.И. Шувалову) не позже октября 1761 г. Там разбросаны разных мяс раздробленные части, разбитая посуда, текут пролитые напитки, там лежат без памяти отягченные объядением и пьянством, там валяются обнаженные и блудом утомленные недавние строгие постники. О истинное христианское пощение и празднество! Не на таких ли бог негодует у пророка: «Праздников ваших ненавидит душа моя и кадило ваше мерзость есть предо мною!». Между тем бедный желудок, привыкнув чрез долгов время к пищам малопитательным, вдруг принужден принимать тучные и сильные брашна в сжавшиеся и ослабевшие проходы и, не имея требуемого довольства жизненных соков, несваренные ядения по жилам посылает, они спираются, пресекается течение крови, и душа в отворенные тогда райские двери из тесноты тела прямо улетает.

Было 9 часов вечера, когда генерал-адъютант Лорис-Меликов покинул визинкевские возвышенности и, окруженный небольшою свитою, направился к Чифт-тепеси. Приближаясь к нему, мы встретили солдат разных частей, толпившихся у небольшого родника рядом с турецкими солдатами, одинаково утомленными после продолжительного боя и спешившими вместе с нашими, без всякой вражды к ним, утолить жажду. У восточного подножья Чифт-тепеси горел костер. Вокруг него сидели генерал Рооп, полковник фон Петерс и турецкие генералы Омер и Гасан-Киазим. Как только командующий корпусом подъехал к костру, все привстали. Омер-паша обратился к генерал-адъютанту Лорис-Меликову с следующей речью на французском языке: «Нас с утра покинул наш главнокомандующий, и мы исполнили все, чтобы удерживать позицию за собою; но теперь, когда окружены со всех сторон и не желаем подвергать солдат напрасной гибели, чтоб сохранить их для государства, сдаемся военно-пленными войскам Его Величества Императора Всероссийского, только просим сохранить за офицерами оружие».

История роста славянской идеи и славянских интересов в России очень любопытна и поучительна... П. А. Плетнев, высокие заслуги которого в истории нашего литературного развития, в подготовке и заботливому сердечном руководительстве многих поколений русских литературных и ученых тружеников еще далеко не оценены в полной мере, сам но себе никогда не занимался славянством, не увлекался идеей «славянского братства» и был далек от славянофильства... Но как человек умный и чуткий, не узкий и не сухой теоретик, как человек широкого кругозора, горячей души и необыкновенно отзывчивый, притом русский от головы до пяток, всецело преданный благу и интересам своего отечества, П. А. Плетнев не мог не отзываться сочувственно на заметные уже в эпоху 20-х и 30-х гг. проявления у нас в обществе и и науке национального русско-славянского самосознания, не мог не признать значения и важности интереса к славянскому миру, и сам в своей сфере, в пределах своей роли и влияния, готов был служить удовлетворению и поощрению этих зарождавшихся новых влечений и интересов. Читать дальше...

Сумма, похищенная во святой Лавре, у меня, святотатца. В среду третьей недели Великого Поста совершил я сей великий злодейский подвиг; раскаяние, однако ж, чуть не решило меня отдаться вам в руки, если бы не препятствовали тому следующие причины: Будучи тронут священнодействиями и поучениями на святой Четыредесятнице, я решился исполнить долг Христианства и принести покаяние в своих согрешениях; но мысль чрез сознание не подвергнуть бы себя строгости законов, до сего меня колебала; наконец несчастие и жалкая участь совершенно невинных, каких-то монахов, найденных в каком-то подозрении, принудили меня, во святой Великий Четверток сделать сознание. Киево-Печерской Лавры Иеромонах-схимник был мною избран разрешителем тяготившего сердце мое греховного узла. И едва только начал я ему сознаваться в некоторых моих важных делах, как вдруг его восклицания, странные вопросы и вздохи принудили меня сделать оборот, и я остался не признавательным в похищении суммы во святой Лавре.

Сырную неделю не учились и ружье забыли, многие за то биты Генерал Автоном Mиxайлович писал Государю в Воронеж 5-го марта 1700 г.: «брат Феодор Алексеевич спрашивает 20 капитанов, 20 поручиков, 20 прапорщиков; у нас начальные люди еще не научились свой чин знать; можно послать разве небольшое число солдат учить повседневно, потому что сырную неделю не учились и ружье забыли, многие за то биты. Прапорщиков Преображенскаго полку Аф. Хмелевского, да Ив. Пухарта позволь от полку отставить для того, что они дела своего не знают, гуляки великие и в строю многожды были тростью биты. Посылаю статьи о чинах пехотного строю, что кому довлеет знать. Изволь посмотреть и, где не так, исправить». И еще от 25-го марта: «начальных людей не повелишь ли набирать из царедворцев и из заморских, а я истинно то делать рад; лучше их учить, нежели тех, которые присланы из иноземного приказа; трудов к ним много положено, а иные ныне за мушкет не умеют приняться». От 16-го апреля: «начальные люди, которые ко мне присланы из иноземного приказа для учения, по многим числам ученья не приняли, и апреля 15-го я выкинул из них человек с 150, а в остатке в учении столько-же... » Читать дальше...

В свободное время группа кадетов Сумского корпуса смастерила летательный аппарат. Он взлетел. Но отсутствие навыков управления у пилота привело к тому, что аэроплан зацепился крылом за дерево и упал на землю. Кадет, пилотировавший его, сломал руку. После этого случая начальник корпуса генерал-майор Андрей Саранчов строго-настрого запретил кадетам заниматься полетами и вообще подходить к аппарату. Вспоминают, что разбитый аэроплан до 1918 г. лежал в подсобном помещении… Придумали мы как-то прятаться от уроков в шкапах, расположенных вдоль задней стены класса. И вот, наш Сагатовский берет книжку для чтения, кладет в шкап думку и шинель, чтобы мягче было лежать, и лезет в шкап, чтобы пролежать там урок геометрии…