1460. — 7201 (1692) год, 10 января (20 января). Именной [указ], объявленный из приказа Казанского Дворца. — О рассмотрении исков о бесчестье и о взысканиях за обиды этого рода.
В нынешнем 7201 (1692) году, 10 декабря, подал челобитную Великим Государям, Царям и Великим Князьям Иоанну Алексеевичу, Петру Алексеевичу, всея Великой и Малой и Белой России Самодержцам, боярин Алексей Семенович Шеин на боярина князя Михаила Григорьевича Ромодановского, а боярин князь Михаил Григорьевич Ромодановский — на боярина Алексея Семеновича Шеина.
Суть дела в том, что в нынешнем 7201 (1692) году, 9 декабря, находясь в доме боярина Петра Васильевича Шереметева, боярин князь Михаил Григорьевич Ромодановский бранил боярина Алексея Семеновича, бесчестил всячески, бил, вынул нож, хотел его резать и называл себя Московским Князем. А прадеда его, боярина Михаила Борисовича, называл изменником, и деда его Ивана Михайловича, и отца его Семена Ивановича, и мать его, боярыню Авдотью Ивановну Черкасскую, бранил и бесчестил всякими словами, а его самого называл изменничьим внуком.
А боярин Алексей Семенович, [по словам истца], бесчестил его, боярина князя Михаила Григорьевича, также всячески, называл малопородным человеком и худым князишком, а отца его, боярина князя Григория Григорьевича — не слугою [Государевым], и бранил всякой неподобной бранью, и бил палкой. И то якобы видели и слышали бояре, и окольничие, и думные, и ближние люди. И просили они Великих Государей пожаловать их и повелеть вынести Свой, Великих Государей, указ по этим их челобитным.
И по указу Великих Государей, и по подписанным челобитным с пометкой думного дьяка Никиты Зотова, велено провести сыск по этим жалобам боярину князю Борису Алексеевичу Голицыну. А в показаниях бояр Тихона Никитича Стрешнева, Петра Васильевича Шереметева, князя Константина Осиповича Щербатова, Матвея Степановича Пушкина, Федора Петровича Шереметева, окольничего Александра Петровича Протасьева, думного дьяка Протасия Никифорова да стольников: Василия Петрова сына Шереметева, Петра Алексеева сына Головина, Ивана Богданова сына Яковлева, которые были взяты в приказ Казанского Дворца, написано следующее:
В нынешнем 7201 (1692) году, 9 декабря, в доме боярина Петра Васильевича Шереметева боярин князь Михаил Григорьевич Ромодановский бесчестил мать боярина Алексея Семеновича Шеина (жену боярина князя Григория Семеновича Черкасского, боярыню княгиню Авдотью Ивановну) всячески, непристойными словами. И его самого, боярина Алексея Семеновича, называл и бесчестил такими же непристойными словами, а прадеда его, боярина Михаила Борисовича Шеина, и сына его Ивана (деда боярина Алексея Семеновича) называл изменниками.
И Великие Государи, выслушав это дело, указали, и бояре приговорили: за бесчестье боярыни княгини Авдотьи Ивановны и сына её, боярина Алексея Семеновича, взять с боярина князя Михаила Григорьевича штраф за бесчестье согласно Уложению. А за то, что он прадеда его, боярина Михаила Борисовича, и сына его Ивана (деда боярина Алексея Семеновича) называл изменниками безосновательно — за это Великие Государи указали, и бояре приговорили послать его, боярина князя Михаила Григорьевича, в тюрьму, так как они в измене никогда не бывали. Да с него же указали Великие Государи взять в пользу боярина Алексея Семеновича штраф за бесчестье прадеда его, боярина Михаила Борисовича, и сына его Ивана, деда боярина Алексея Семеновича.
А о том, что в показаниях бояр, и окольничего, и думного дьяка, и ближних людей написано, что он называл себя Московским Князем — о том Великие Государи указали выписать в отдельный доклад.
Что же касается написанного в его [Ромодановского] челобитной, будто боярин Алексей Семенович называл отца его не слугою, а его самого бранил, бесчестил, называл малопородным человеком и худым князишком — то в показаниях вышеупомянутых бояр, окольничего, думного дьяка и ближних людей не сказано, чтобы боярин Алексей Семенович называл отца его не слугою, а его — малопородным человеком. Сказали лишь, что он, боярин Алексей Семенович, называл его худым князем, а о его походе говорил: «хотя с тем полком был, только потерял [его]».
А в челобитной боярина Алексея Семеновича указано, что он [Ромодановский] его бранил, бесчестил, бил и называл деда и отца его не слугами за то, что они в полковых службах воеводами не бывали, и ставил их перед собою ниже, потому что он якобы пожалован в бояре при державе Брата Их Государева, блаженной памяти Великого Государя, Царя и Великого Князя Феодора Алексеевича. Но ему об этом вспоминать и их бесчестить было не надобно, потому что их честь перед ними во многом знатна, и люди они перед ними честные, а милостью Великих Государей жалуют в чести не по родам; и кто раньше или позже пожалован — то принимать за бесчестье нечего.
А за слова их и за драку, что они друг друга бранили и дрались — за ту брань и за драку Великие Государи указали взять с них штраф за бесчестье и увечье друг с друга взаимно.
И о том для сведения Великие Государи указали разослать по всему этому делу памяти [уведомления] во все приказы. Таков указ Великих Государей был объявлен ему, боярину князю Михаилу Григорьевичу.
И скрепили тот указ Великих Государей думные дьяки Василий Семенов, Емельян Украинцев, Никита Зотов, Автамон Иванов, Яков Кирилов, Гаврило Деревнин, Прокофий Возницын, Перфилий Оловянников.
Необходимость прекращения публичного конфликта между представителями двух высших аристократических родов. Потребность в юридическом очищении репутации рода Шеиных (Алексей Шеин был сподвижником Петра I). Поддержание дисциплины и субординации среди боярства.
Политическое возвышение Алексея Шеина (вскоре он станет генералиссимусом). Временная опала Михаила Ромодановского. Создание прецедента: обвинение в старой измене (даже в адрес давно умерших предков) наказуемо, если оно противоречит официальной позиции власти. Укрепление автократического принципа распределения почестей в противовес старым местническим традициям.
1460.- Генваря 10. Именный, объявленный изъ приказа Казанскаго Дворца.- О разсмотрѣніи исковъ о безчестіи и о взысканіяхъ за обиды сего рода.
Въ нынѣшнемъ 201 году, Декабря въ 10 день, билъ челомъ Великимъ Государямъ, Царямъ и Великимъ Князямъ Іоанну Алексѣевичу, Петру Алексѣевичу, всея Великія и Малыя и Бѣлыя Россіи Самодержцамъ, Бояринъ Алексѣй Семеновичь Шеинъ, на Боярина Князя Михайла Григорьевича Ромодановскаго, а Бояринъ, Князь Михайло Григорьевичь Ромодановской на Боярина Алексѣя Семеновича Шеина, въ томъ что въ нынѣшнемъ въ 201 году, Декабря въ 9 числѣ, будучи въ дов Боярина Петра Васильевича Шереметева, Бояринъ Князь Михайло Григорьевичь Ромадоновской бранилъ Боярина Алексѣя Семеновича, безчестилъ всячески и билъ и вынялъ ножъ, хотѣлъ его рѣзать, и себя называлъ Московскимъ Княземъ, а прадѣда его Боярина Михайла Борисовича называлъ измѣннникомъ, и дѣда его Ивана Михайловича и отца его Семена Ивановича и мать его Боярыню Авдотью Ивановну Черкасскую бранилъ и безчестилъ всякими словами и его называлъ измѣнничьимъ внукомъ; а Бояринъ де Алексѣй Семеновичь безчестилъ его Боярина Князя Михайла Григорьевича, всячески жъ и называлъ малопороднымъ человѣкомъ и худымъ Князишкомъ, и отца его Боярина Князя Григорья Григорьевича не слугою и бранилъ всякою неподобною бранью и билъ палкою, а то де видѣли и слышали Бояре и Окольничіе и Думные и ближніе люди; и Великіе Государи пожаловали бъ ихъ, велѣли, противъ того ихъ челобитья, Свой Великихъ Государей указъ учинить. И по указу Великихъ Государей и по подписнымъ челобитнымъ, за помѣтою Думнаго Дьяка Никиты Зотова, велѣно, противъ того ихъ челобитья, сыскать Боярину Князю Борису Алексѣевичу Голицыну, а въ сказкахъ а Бояръ Тихона Никитича Стрѣшнева, Петра Васильевича Шереметева, Князя Константина Осиповича Щербатова, Матвѣя Степановича Пушкина, Ѳедора Петровича Шереметева, Окольничаго Александра Петровича а Протасьева, Думнаго Дьяка Протасья Никифорова, да Стольниковъ: Василья Петрова а сына Шереметева, Петра Алексѣева сына Головина, Ивана Богданова сына Яковлева, каковы взяты въ приказъ Казанскаго Дворца, написано: въ нынѣшнемъ 201 году, Декабря въ 9 день въ домѣ Боярина Петра Васильевича Шереметева, Бояринъ Князь Михайло Григорьевичъ Ромодановской безчестилъ мать Боярина Алексѣя Семеновича Шеина, а жену а Боярина Князя Григорья Семеновича Черкасскаго, Боярыню Княгиню Авдотью Ивановну всячески, непристойными словами, и его и Боярина Алексѣя Семеновича называлъ и безчестилъ по тому жъ непристойными словами, и прадѣда его Боярина Михайлу Борисовича Шеина, и сына его Ивана, а Боярина Алексѣя Семеновича дѣда называлъ измѣнниками: и Великіе Государи слушавъ того дѣла указали и Бояре приговорили за безчестье Боярыни Княгини Авдотьи Ивановны и сына ея Боярина Алексѣя Семеновича взять на Бояринѣ Князь Михайлѣ Григорьевичѣ безчестья по Уложенью; а что онъ же прадѣда его Боярина Михайлу Борисовича и сына его Ивана, а его Боярина Алексѣя Семеновича дѣда называлъ измѣнниками недѣльно, и за то указали Великіе Государи и Бояре приговорили послать его Боярина Князя Михайла Григорьевича, за безчестье его Боярина Михайла Борисовича и сына его Ивана, въ тюрьму, потому что они въ измѣнѣ ни коли не бывали, да на немъ же указали Великіе Государи взять Боярину Алексѣю Семеновичу безчестья прадѣда его Боярина Михайла Борисовича и сына его Ивана, а его Боярина Алексѣя Семеновича дѣда; да е что въ сказкахъ же Бояръ и Окольничаго и Думнаго Дьяка и Ближнихъ людей написано, что онъ назывался Московскимъ Княземъ, и о томъ указали Великіе Государи выписать въ докладъ; а что въ челобитьѣ его написано, что Бояринъ Алексѣй Семеновичь называлъ отца его неслугою и его бранилъ и безчестилъ и называлъ малопороднымъ человѣкомъ и худымъ Князишкомъ, и того въ сказкахъ тѣхъ вышепомянутыхъ Бояръ и Окольничаго и Думнаго Дьяка и ближнихъ людей, чтобъ Бояринъ Алексѣй Семеновичь называлъ отца его неслугою и его малопороднымъ человѣкомъ, несказано, сказали, что онъ Бояринъ Алексѣй Семеновичь называлъ его худымъ Княземъ, а о походѣ его говорилъ: хотя съ тѣмъ полкомъ былъ, только потерялъ; а въ челобитьѣ жъ Боярина Алексѣя Семеновича показано, что онъ его бранилъ и безчестилъ и билъ и дѣда и отца его называлъ неслугами, для того что они въ полковыхъ службахъ Воеводами не бывали, и передъ собою ихъ называлъ, что они его хуже, для того будто что онъ пожалованъ въ Бояре при державѣ Брата Ихъ Государева, блаженныя памяти, Великаго Государя, Царя и Великаго Князя Ѳеодора Алексѣевича, и ему о томъ было в воспоминать и ихъ безчестить ненадобно, потому, что ихъ честь предъ ними во многомъ знатна, и люди они предъ ними честные, а въ милости Великихъ Государей жалованы бываютъ въ чести не по родамъ, и кто прежде, или послѣ пожалованъ, о томъ принять къ безчестьо не для чего; а за слова ихъ и за драку, что они другъ друга бранили и дрались, и за ту брань и за драку указали Великіе Государи другъ на другѣ взять безчестье и увѣчье имъ противно; и о томъ для вѣдома указали Великіе Государи послать съ того со всего дѣла во всѣ приказы памяти, таковъ Великихъ Государей указъ ему Боярину Князь и Михайлу Григорьевичу сказанъ; и закрѣпили тотъ Великихъ Государей указъ Думные Дьяки Василій Семеновъ, Емельянъ Украинцовъ, Никита Зотовъ, Автамонъ Ивановъ, Яковъ Кириловъ, Гаврило Деревнинъ, Прокофій Возницынъ, Перфилій Оловянниковъ.
бесчестие, сыск, именной указ, бояре, Шеин, Ромодановский, измена, соборное уложение, драка, реабилитация, местничество.
