Все документы темы  
Российский архив Материалы по теме: Том I


Рапп Е. Ю. Запись о смерти Н. А. Бердяева / [Вступ. ст. и примеч. С. Г. Блинова, С. Д. Воронина, В. М. Мельникова, А. Л. Налепина, М. Д. Филина]

Рапп Е. Ю. Запись о смерти Н. А. Бердяева / [Вступ. ст. и примеч. С. Г. Блинова, С. Д. Воронина, В. М. Мельникова, А. Л. Налепина, М. Д. Филина] // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1994. — С. 242—243. — [Т.] I.

242

В сентябре 1922 г. профессор Государственного Института Слова, философ-публицист Николай Александрович Бердяев после недолгого сидения в тюрьме ГПУ был выслан за пределы РСФСР. Уезжал не один, а в составе группы российской интеллигенции, выдворявшейся Советским правительством за границу.

Из Петрограда Бердяев вместе с женой и свояченицей отплыл на пароходе в Германию, добрался до Берлина и, обосновавшись, продолжил исследовательскую, лекторскую и пропагандистскую работу. Однако к 1924 г. условия жизни в Германии стали несносными, дороговизна превзошла всяческие пределы, курс марки стремительно падал; Бердяевы перебираются во Францию, куда уже переместились лучшие интеллектуальные силы российской эмиграции. Поселившись в Кламаре (предместье Парижа), Бердяев провел в нем оставшиеся 24 года жизни, отлучаясь на регулярный отдых к морю и в поездки с лекциями по Восточной и Западной Европе.

Здесь же, во Франции, проживала свояченица Бердяева Евгения Юдифовна Рапп. Давно и хорошо зная Бердяева, еще с поры российских 1900-х годов, она по смерти философа стала его душеприказчицей. Е. Ю. Рапп сохранила, разобрала и частично описала бумаги Бердяева и в 1960 г., незадолго до кончины, передала его архив на родину.

Прибывший из советского посольства во Франции архив Бердяева был помещен в ЦГАЛИ, прошел там научное описание и на 28 лет лег на дно спецхрана. В 1988 г. фонд был рассекречен. Среди его многочисленных материалов хранится запись, сделанная Е. Ю. Рапп вскоре после скорбного дня 23 марта 1948 г.*

Смерть

Обычно по воскресеньям у нас собирались друзья Николая Александровича. Бывали не только французы, англичане и американцы, но и японцы, китайцы, индусы. В воскресенье 21-го марта 1948 года собрание было особенно многочисленно. Н. А. был особенно оживлен. Много говорили о проблеме зла. Поздно вечером, когда все разошлись, Н. А. мне сказал, что очень утомился. Но несмотря на усталость, за ужином он продолжал говорить со мной о проблеме зла — вопрос, который мучил его всю жизнь.

На следующий день утром, когда я вошла в его кабинет, Н. А. сказал мне, что он не спал всю ночь, задыхался и очень страдал от спазм во всем теле. Утомленный, осунувшийся он спустился вниз, в нашу маленькую столовую. За утренним кофе он сказал: «Знаете, Женя, у меня совершенно созрел план новой книги (он только что, две недели тому назад закончил «Царство Духа и Царство Кесаря»1). Я хочу писать книгу о новой мистике. Все главы я уже распределил. В первой главе я буду говорить о том, что в основе мира — тело и кровь Христа». Я хотела рассказать, как мне раскрывается новый мистический опыт, но Н. А. меня прервал: «Не будем говорить об этом. Когда я начинаю писать новую книгу, я не люблю говорить о ней, даже читать книги, в которых затрагиваются те же вопросы. Мир как бы перестает существовать для меня, я весь погружаюсь в раскрывающуюся во мне глубину». Я смотрела на его побледневшее лицо и решила сегодня же позвать доктора, который жил в Кламаре и всегда лечил Н. А. Доктор приехал вечером. Н. А. провел весь день как обычно: писал,

243

читал. Эти дни он мне говорил, что с каким-то особенным вниманием читает Библию. Доктор ничего серьезного не нашел. Небольшое ослабление сердца, и сказал, что приедет через несколько дней.

На следующий день, день смерти, Н. А. спустился к утреннему кофе и на мой вопрос: как он себя чувствует, ответил: «Очень хорошо. Гораздо лучше...» Все утро он писал в своем кабинете. За завтраком мы обсуждали самые разнообразные вопросы. Н. А. говорил с необыкновенным волнением. Меня это как-то тревожило. Обычно после завтрака он поднимался к себе, работал и после трех часов ложился отдохнуть. За чаем он сказал мне, что чувствует себя немного хуже, но несмотря на это ушел работать. Было около пяти часов. Я была внизу и услышала его слабый голос: «Женя, мне очень плохо». Я поднялась по лестнице, вошла в кабинет. Он сидел в кресле, у письменного стола. Голова была закинута назад, лицо бледнело. Он тяжело дышал. Я прикоснулась к его руке. Пульса не было. Дыхание прекратилось...

Приехавший доктор констатировал смерть от разрыва сердца.

(Записала Е. Ю. РАПП)

Примечание

«Запись» печатается по авторизованной машинописи Е. Ю. Рапп; хранится в ЦГАЛИ, ф. 1496, оп. 1, ед. хр. 932, л. Л. 1—1 об.

1 Впервые напечатано: Царство Духа и Царство Кесаря. Париж, УМСА-Press, 1949.

Сноски к стр. 242

* Так следует из записи Е. Ю. Рапп; в Философском энциклопедическом словаре (М., 1983) дата смерти Бердяева — 24 марта 1948 г.

Теги: Российский архив, Том I, 22. Запись о смерти Н. А. Бердяева. 1948 г., Документы личного происхождения

Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.