Все документы темы  
Российский архив Материалы по теме: Том XIII


Русская армия в Галлиполи / Публ. [и коммент.] В. Лобыцына

Русская армия в Галлиполи / Публ. [и коммент.] В. Лобыцына // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв. Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ; Рос. Архив, 2004. — [Т. XIII]. — С. 451—468.

451

В ноябре 1920 г. Русская армия генерала П. Н. Врангеля — последняя вооруженная сила белых на Юге России — эвакуировалась из Крыма в Константинополь. Сюда пришло около 130 «плавсредств». По словам очевидца, это были «корабли под Андреевским флагом, Добровольного флота, казенные транспорты и бесконечная вереница коммерческих судов всяких рангов, величин и названий. Все это было до отвала переполнено народом».* В Константинополь из Крыма эвакуировалось около 150 тысяч русских беженцев.

Почти две недели решалась судьба томившихся на судах людей. Наконец, после долгих препирательств с французским оккупационным командованием, было разрешено свезти армию на берег и разместить в трех военных лагерях. Первый лагерь предполагалось устроить в Чаталдже, неподалеку от Константинополя, куда должны были направиться донские казачьи части. Второй — возле Галлиполи, в Дарданеллах, где должны были расположиться все регулярные части Русской армии, сведенные в 1-й армейский корпус. Третий лагерь для размещения кубанских и терских казаков устраивался на острове Лемнос на севере Эгейского моря. Французы согласились снабжать эти лагеря продуктами и предоставить оборудование для их обустройства. За это им передавалась большая часть коммерческих судов, а все грузы на них французы предусмотрительно реквизировали.

22 ноября 1920 г. на рейде портового городка Галлиполи, расположенного на европейском берегу Дарданелльского пролива, встали русские пароходы «Херсон» и «Саратов», пришедшие из Константинополя. На них прибыли первые из почти тридцати тысяч русских людей — военных и гражданских, которым здесь, в разрушенном недавней войной и землетрясением городке предстояло стать беженцами. Это были те, о ком позднее так точно сказал Маяковский: «...к туркам в дыру, // в Дарданеллы узкие, // плыли // завтрашние галлиполийцы, плыли // вчерашние русские».**

Первый армейский корпус (командир — генерал от инфантерии А. П. Кутепов), высадившийся в Галлиполи, к 1 января 1921 г. насчитывал 9 540 офицеров, 15 617 солдат, 369 чиновников и 142 врача и санитара — всего 25 868 человек. Вместе с ними на берег сошли женщины и дети, которых на 15 января 1921 г. было соответственно 1444 и

452

244. Кроме того, в составе воинских частей числилось около 90 воспитанников — мальчиков 10—12 лет.*

Корпус включал штаб (начальник — генерал-майор Б. А. Штейфон), 1-ю пехотную дивизию генерал-лейтенанта В. К. Витковского, 1-ю кавалерийскую дивизию генерал-лейтенанта И. Г. Барбовича. В пехотную дивизию входили полки: Корниловский ударный, Марковский и Алексеевский пехотные и Сводно-стрелковый генерала Дроздовского полк. При каждом из полков состояли одноименный конный дивизион и инженерная рота. Пешая артиллерия дивизии в декабре 1920 г. была сведена в артиллерийскую бригаду под командованием генерал-майора А. В. Фока. Кавалерийская дивизия включала четыре сводно-конных полка и конно-артиллерийский дивизион. В состав корпуса входил также Технический полк, позднее появились учебно-офицерский кавалерийский полк и учебная артиллерийская батарея.

Для размещения русских частей французским оккупационным командованием была назначена долина пересыхающей летом каменистой речки Биюкдере в 6-ти километрах западнее города Галлиполи — унылое безлюдное место. В 1919 г. здесь располагался английский военный лагерь, обитатели которого из-за обилия змей и зарослей шиповника называли это место «Долиной роз и смерти». Русские за пустынность и по созвучию с Галлиполи назвали место «Голое поле». Здесь должны были разместиться воинские части, в городе — штаб корпуса, военные училища и офицерские школы, Технический полк.

Под проливным осенним дождем в Галлиполи высадились люди, в большинстве своем сломленные морально и физически, беженская масса, ничего уже не видевшая впереди. «Было ясно, что только поддержанием видимости военной организации можно влить в душу этих несчастных новую веру в себя и в свое назначение, — писал в своих воспоминаниях Никанор Васильевич Савич, известный земский деятель, депутат Государственной Думы, член правительства Юга России, — заставить их подтянуться нравственно, вновь собраться с духом и поверить, что в прошлом они были правы, проливая свою кровь за родину, и в будущем для них не все еще потеряно. ... Люди, входившие в состав полков, батарей и прочих частей, после высадки невольно жались друг к другу. Они были бесприютны и беспризорны, выброшены на пустые и дикие берега, полуодеты и лишены средств к существованию. Большинство не имело ничего впереди, не знало ни языков, ни ремесла».**

И все же русские изгнанники нашли в себе силы преодолеть отчаяние, проявить исключительную стойкость и способность выжить — и достойно — в тяжелейших условиях. Главную роль в этом сыграл командир корпуса Александр Павлович Кутепов, офицер старой русской военной школы, прошедший три войны, еще раньше заслуживший у своих подчиненных прозвище «правильный человек». Тот же Савич пишет о нем: «Кутепов оказался очень суровым, но вместе с тем и заботливым начальником. Его первые шаги были встречены ожесточенной бранью со стороны левого лагеря, страстно стремившегося поскорее обратить наши кадры в беженскую пыль. Естественно, меры, предпринятые Кутеповым и направленные к сохранению суровой дисциплины, им не нравились. Между тем, от первых же шагов власти многое должно было зависеть в будущем. За время отступления и эвакуации у многих дух поколебался, люди начали распускаться, появились опасные симптомы разложения. ... Кутепов понял, что наступил критический

453

момент, и предъявил к высадившимся частям требование максимума подтянутости и дисциплины. Первый же случай неповиновения приказу, нарушения воинской дисциплины встретил суровое возмездие, за уголовное преступление расправа была коротка — полевой суд. ... Поэтому все сразу же поняли, что они не беженцы, что они вооруженная сила, живущая исстари установленными обычаями и законами прежней русской армии.

Все подтянулись, встрепенулись. Молодежь подняла голову, почувствовала себя силой, полезной и имеющей будущее. Внешняя подтянутость, чистота и возможная щеголеватость скоро показали, что в лагерях расположены дисциплинированные военные. Сами военные ... морально возрождались на глазах. Через короткий срок люди эти стали неузнаваемы, они ожили и обещали стать самой отборной нравственно частью эмиграции».*

В Галлиполи исправно неслась военная служба, устраивались военные парады и смотры, действовали шесть военных училищ, две офицерские школы и несколько курсов. Нарушителей дисциплины ждали три гауптвахты. Вместе с тем, в корпусе была активная культурная жизнь. Издавались машинописные журналы с массой стихов и рисунков, которые печатались в канцелярии штаба корпуса по ночам, когда были свободны пишущие машинки. Устраивались концерты, на которых часто выступала Надежда Плевицкая, жена командира Корниловского полка генерала Скоблина. Работали два театра: городской и лагерный. Выпускалась «устная газета», зачитывавшаяся по репродуктору. Проводились спортивные состязания, футбольные матчи.

Галлиполийцев объединяла религиозная жизнь, они сообща участвовали во всех церковных праздниках, в ряде частей были устроены свои церкви. Весной 1921 г. была отпразднована Пасха.

Особенной заботой командования и всего взрослого населения русской общины были детский сад и гимназия имени генерала Врангеля, над которой шефствовала его жена баронесса Ольга Михайловна.

16 июля 1921 г. на Большом русском военном кладбище был торжественно открыт памятник, спроектированный и воздвигнутый самими галлиполийцами, принесшими по призыву генерала Кутепова около 20 тысяч камней для его сооружения.

Когда в конце лета до Галлиполи дошли слухи о голоде в России, к командиру корпуса от различных частей поступили ходатайства об удержании однодневного продуктового пайка и отправке его через Красный Крест голодающим. А паек самой армии врачами оценивался как «неполное голодание».

Первый массовый отъезд из Галлиполи был спровоцирован французами, через голову русского командования предложившими желающим выехать на работу в славянские страны и предоставившими для этого пароходы. В мае 1921 г. уехало около трех тысяч человек.

Русское командование, вынуждаемое французами и подгоняемое угрозой второй раз зимовать в Галлиполи, ускорило переезд всех оставшихся в Сербию и Болгарию, согласившихся принять части корпуса. В августе 1921 г. уехали кавалеристы и первый эшелон пехоты. Отъезд продолжился в ноябре: в Болгарию уехали остатки штаба пехотной дивизии, Корниловский и Марковский полки, военные училища, офицерские школы и госпитали. Все оставшиеся части из лагеря были переведены в город.

8 декабря 1921 г. через Салоники в Сербию уехали Николаевское кавалерийское училище, часть Технического полка, к тому времени переформированного в батальон,

454

и передвижной отряд Красного Креста. А 15 декабря на борт парохода «Ак-Дениз» был погружен последний эшелон, с которым в Болгарию выезжал командир корпуса со штабом. В Галлиполи в ожидании отправки в Сербию и Венгрию оставались часть Технического батальона и учебно-офицерский кавалерийский полк, сведенные в «Отряд Русской армии в Галлиполи» под командованием генерал-майора З. А. Мартынова. Навсегда в Галлиполи остались 343 могилы русских людей, нашедших здесь свое упокоение...

Население Галлиполи тепло проводило русских военных, с которыми у жителей — турок, армян, греков — сложились добрые отношения. Характерная деталь — за время пребывания корпуса в Галлиполи в отношении жителей не было совершено ни одного правонарушения. На проводы был устроен «последний парад» русских частей. Мэр города вручил генералу Кутепову памятный адрес. Французский комендант, подполковник Томассен, с которым у командования корпуса были не лучшие отношения, прощаясь с генералом Кутеповым, растроганно сказал, что теперь он еще больше уважает русских.

Так закончилась основная история «галлиполийского сидения», последнюю точку в котором поставил отъезд 6 мая 1923 г. «последних галлиполийцев» из отряда генерала Мартынова в Сербию, где они стали дорожными рабочими в местечке Кральево.

И. А. Бунин писал, отвечая на вопросы белградской газеты «Галлиполи» 15 февраля 1923 г.: «Галлиполи — часть того истинно великого и священного, что явила Россия за эти страшные и позорные годы, часть того, что было и есть единственной надеждой на ее воскресение и единственным оправданием русского народа, его искуплением перед судом Бога и человечества».*

Публикуемые фотографии жизни русских в Галлиполи хранились в изофонде Государственного исторического музея (Ф. 68257), где числились как фотографии Первой мировой войны. Они были выявлены старшим научным сотрудником музея И. А. Семаковой. Фотографии поступили в ГИМ из Военно-исторического музея после его расформирования в 1926 г. (на фотографиях имеется штамп Военно-исторического музея), источник же их поступления в этот музей неизвестен.

Собрание ГИМ включает 274 фотографии, выполненные как почтовые открытки размером 9×14 см. Все они отклеены от листов двух альбомов: на обратной стороне всех без исключения фотографий присутствуют следы клея и остатки картона двух цветов — розово-желтого и серо-голубого. Дубликаты среди фотографий отсутствуют.

По сюжетам фотографии можно условно разделить на одиннадцать групп.

  1.

Виды лагеря, сцены лагерной жизни — 21 снимок.

  2.

Военные парады и смотры — 27 снимков.

  3.

Военная учеба — 8 снимков.

  4.

Групповые снимки — 29 снимков.

  5.

Гимнастическо-фехтовальная школа и спорт — 15 снимков.

  6.

Жизнь в городе — 35 снимков.

  7.

Дети в Галлиполи — 15 снимков.

  8.

Приезд в Галлиполи баронессы О. М. Врангель — 15 снимков.

  9.

Галлиполийские памятники — 28 снимков.

10.

Церкви и религиозные праздники в Галлиполи — 15 снимков.

11.

Русские части в Болгарии и Сербии (после переезда из Галлиполи, 1922 г.) — 58 снимков.

455

Кроме того, в собрании имеются фотографии генералов С. Л. Маркова, А. П. Кутепова и И. Г. Барбовича, а также четыре фотографии стендов под общим названием «I арм<ейский> корпус в Галлиполи», обозначенных как «Таблицы II—V». Первой таблицы нет ни в собрании ГИМ, ни в галлиполийском альбоме, поступившем в 1998 г. в Российский фонд культуры в составе собрания американо-русского общества «Родина», г. Лейквуд, штат Нью-Джерси, США). Каждая из 72 фотографий на стендах пронумерована и снабжена подписью (номера следуют произвольно, поскольку, видимо, номера ставились по мере съемки, а на стендах располагались по тематическому принципу). В собрании находится также пасхальная открытка «ХВ Галлиполи 1921 г.», на которой литеры «ХВ» составлены из уменьшенных галлиполийских фотографий.

На лицевой стороне фотографий красными чернилами сделаны пометки «крестиком», иногда дается пояснение, кем является изображенный человек: «Офицер Григорьев спец по радио», «Полковник Челядинов Василий», «Комендант Перекопа» и т. п. Поясняющие надписи теми же красными чернилами сделаны на обороте фотографий, часто — по остаткам альбомного картона. Помимо пометок красными чернилами на лицевой стороне фотографий имеются надписи химическим карандашом: «Лебедеву из архива», «Поповская шпана», «Греческий поп», «А они всё молятся» и т. д. Все надписи сделаны по новой орфографии уже в России.

Галлиполийские фотографии публиковались в русском еженедельнике «Зарницы», издававшемся в 1921 г. в Константинополе. 25 снимков было опубликовано в сборнике «Русские в Галлиполи», подготовленном к годовщине «галлиполийского сидения» в 1922 г. и вышедшем в 1923 г. в Берлине. 69 фотографий из архива секретаря генерала П. Н. Врангеля Николая Михайловича Котляревского помещены в книге «Крестный путь Русской армии генерала П. Н. Врангеля» (составитель П. Г. Паламарчук, Рыбинск, 1996), изданной попечением его дочери М. Н. Апраксиной и сына В. Н. Котляревского. Фотографиями из того же архива проиллюстрирован сборник «Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпопея», составленный С. В. Волковым (М. 2003). Однако при указанных публикациях галлиполийские фотографии не персонифицированы и не датированы, кроме того, многие подписи оказались неточными и даже ошибочными. Помещая галлиполийские фотографии в настоящем издании, мы попытались устранить отмеченные недостатки, дав аннотации с кратким рассказом о том, что изображено на снимке, когда и, по возможности, указав, кто именно изображен. При этом была использована база данных С. В. Волкова «Участники Белого движения», его же «Материалы для справочника «Белое движение в России: организационная структура» (М. 2000), а также материалы собраний И. М. Алабина и А. И. Дерябина.

Публикацию 32 отобранных фотографий необходимо предварить рассказом о появлении в Галлиполи «Корпусной фотографии».

«С разрешения командира корпуса по высадке в Галлиполи началась работа по устройству землянки-мастерской и инструментов для постройки фотографического аппарата и принадлежностей. В начале декабря <1920 г.> приступили к постройке двух аппаратов, и 20 февраля 1921 г. был уже произведен первый снимок, изготовленный магазинным фотоаппаратом на шесть пластинок размером 10×15 см с объективом, приобретенным по случаю на базаре в Константинополе. Интересно отметить, что материалом для постройки аппаратов служили исключительно ящики и жестяные банки из-под французских консервов. ...

Вначале выданная командиром корпуса субсидия, затем деньги, вырученные от продажи фотографических снимков, и, наконец, помощь комитета баронессы Врангель

456

дали возможность в июне 1921 г. перейти к работе аппаратом Эрнемана с объективом Цейса размером 13×18.

За период времени с 1 марта по 1 октября <1921 г.> фотографией было произведено 550 негативов и 14 400 отпечатков с них. ... Около 6 000 отпечатков было предоставлено в штаб Главнокомандующего для распространения в другие государства, часть снимков была помещена в журнале «Зарницы», и многие из них попали во французские и другие иностранные журналы».*

Если считать, что одной из последних была сделана фотография генералов Кутепова и Мартынова рядом с Галлиполийским памятником накануне отъезда командира корпуса в Болгарию 15 декабря 1921 г., то временной интервал галлиполийских фотографий следует определить с 20 февраля по 15 декабря 1921 г. Хотя точное количество сделанных фотографий остается неизвестным, оно вряд ли значительно превышает 550.

***

1

<См. иллюстрацию 1>

Лагерь Корниловского ударного полка

Помещена под № 84 в таблице IV фотостенда. Имеется на пасхальной открытке «ХВ Галлиполи 1921 г.», что означает, что она сделана до 30 апреля 1921 г., на которое в том году приходилась Пасха.

Корниловские части, первые из «цветных» частей Добровольческой армии (красный и черный цвета на погонах и фуражках), ведут свое начало от 1-го Ударного отряда, сформированного в мае 1917 г. в составе 8-й армии генерала Л. Г. Корнилова, воевавшей на Юго-Западном фронте. Позднее отряд получил именное шефство генерала Корнилова и был преобразован в полк.

После октября 1917 г. полк официально был расформирован, но неофициально его чины получили приказ пробираться в Новочеркасск, где в конце декабря 1917 г. полк был восстановлен в составе Добровольческой армии. В 1918 г. Корниловский ударный полк принимал участие в 1-м («Ледяном») и 2-м Кубанских походах. В августе 1918 г. наименование Корниловского получил 1-й Кубанский конный полк. Летом 1919 г. были сформированы 2-й и 3-й Корниловские ударные полки. В сентябре того же года все три ударных полка были сведены в Корниловскую ударную бригаду 1-й пехотной дивизии.

В октябре 1919 г. после взятия Орла бригада была переформирована в дивизию, в состав которой вошла также Корниловская артиллерийская бригада. В декабре к дивизии присоединился 4-й Корниловский ударный полк, сформированный в Азове из донецких шахтеров. В конце февраля 1920 г. этот полк почти полностью погиб в бою и больше не восстанавливался.

В Галлиполи остатки корниловских полков и конный дивизион были сведены в Корниловский ударный полк, командиром которого стал бывший начдив генерал-майор Н. В. Скоблин. Из артиллерийских частей был сформирован Корниловский артиллерийский дивизион.

457

27 ноября 1921 г. Корниловский ударный полк вместе с артиллерийским дивизионом были эвакуированы в Болгарию. До 1930-х гг., несмотря на преобразование армии в Русский общевоинский союз и рассеяние чинов по разным странам, Корниловский ударный полк оставался кадровой частью, в списке которой осенью 1925 г. числилось 1135 человек, в том числе 738 офицеров.

На русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем есть мемориальный участок, называемый Корниловским, на котором под серыми мраморными плитами с эмблемой полка похоронены умершие в эмиграции чины корниловских частей.

2

<См. иллюстрацию 2>

Знаменная площадка в лагере

Помещена под № 38 в таблице IV фотостенда, а также на пасхальной открытке «ХВ Галлиполи 1921 г.».

На снимке — знаменная площадка Корниловского ударного полка. На клумбе выложен российский двуглавый орел и эмблема в виде щита с литерой «К» — корниловцы.

В павильоне хранились семь знамен бывших корниловских частей, в том числе, наградные знамена Святителя Николая Чудотворца, учрежденные главнокомандующим Русской армией генералом Врангелем в апреле 1920 г. 1-й, 2-й и 3-й Корниловские ударные полки были награждены Николаевскими знаменами «в воздаяние беспримерных воинских подвигов, храбрости, отменного мужества и беззаветного самоотвержения, проявленных в боях за освобождение России от врагов ее», — как было сказано в приказе главнокомандующего от 6 июня 1920 г.

3

<См. иллюстрацию 3>

Парад в лагерях

Помещена под № 321 в таблице V фотостенда.

Парады войск корпуса были заметным явлением галлиполийской жизни на всем ее протяжении. Первый парад был устроен 9 декабря (26 ноября по старому стилю) 1920 г. по случаю праздника ордена Св. Георгия Победоносца. Тогда из-за отсутствия приличной одежды и обуви на парад была выведена лишь небольшая часть корпуса (русские запасы обмундирования были задержаны французами в Константинополе «для составления их точного инвентаря», и первая партия одежды и обуви была доставлена в Галлиполи лишь в начале февраля 1921 г.). Последний парад оставшихся в городе частей гарнизона в духе лучших традиций и строевой выправки русской армии состоялся 15 декабря 1921 г., накануне отъезда командира корпуса генерала Кутепова в Болгарию.

На приведенном снимке в центре построенных для парада частей виден вынос знамен. К данной фотографии имеется парная более крупного масштаба, на которой по знаменам и форме знаменосцев видно, что запечатлен вынос знамен Корниловского ударного полка, а знаменосцы следуют к аналою. «В центре расположения войск был поставлен аналой, к которому были поднесены знамена, штандарты и регалии», — говорится о параде, проводившемся

458

в лагерях на третий день Пасхи 2 мая 1921 г. («Русские в Галлиполи». Берлин. 1923. С. 149).

4

<См. иллюстрацию 4>

Штаб Корниловского ударного полка перед палаткой в лагере в Галлиполи

Помещена в «Материалах для истории Корниловского ударного полка» (Париж. 1974. С. 569). На обороте фотографии из собрания ГИМ красными чернилами сделана надпись, поясняющая крестики, расставленные на изображенных: «х — ген.-м. Скоблин, начдив Корниловск. хх — полк. Гордиенко ком. 1 корнил. полка, ххх — капитан Копецкий адъютант Скоблина, поп 1 корнил. полка 4) полк. Челядинов Василий пом. ком. 1 корнил. полка». В этой надписи должности изображенных указаны по Корниловской дивизии, в Галлиполи сведенной в полк.

На снимке изображены: генерал-майор Н. В. Скоблин, командир Корниловского ударного полка (сидит справа), о. Леонид Розанов, полковой священник (сидит слева), стоят слева направо: подполковник В. В. Челядинов, помощник командира 1-го батальона, ротмистр П. В. Копецкий, адъютант командира полка, полковник К. П. Гордиенко, командир 1-го батальона.

Скорее всего, снимок сделан 2 мая 1921 г., когда полк участвовал в параде — на офицерах парадные пояса и черные гимнастерки.

5

<См. иллюстрацию 5>

Офицерская землянка Корниловского артиллерийского дивизиона

Фотография опубликована в журнале «Зарницы» (№ 13. Вклейка).

Сделана в лагере весной 1921 г. не позднее 30 апреля, поскольку использована в пасхальной открытке «Х В Галлиполи 1921 г.»

В это время 1-й Корниловский артиллерийский дивизион (трехбатарейного состава) входил в состав Сводной артиллерийской бригады генерал-майора А. В. Фока.

6

<См. иллюстрацию 6>

Лагерь Сводно-стрелкового генерала Дроздовского полка

Помещена под № 77 в таблице IV фотостенда.

Дроздовские части, цветами которых были белый и красный, ведут свою историю с 1-й Отдельной бригады русских добровольцев, сформированной в дек-бре 1917 г. на Румынском фронте полковником Генерального штаба М. Г. Дроздовским. В конце февраля (по старому стилю) бригада выступила из Ясс и начала поход на Дон для соединения с Добровольческой армией.

После 1200-верстного похода, взяв с боем Новочеркасск, дроздовцы в конце мая 1918 г. присоединились к армии генерала Деникина. Бригада полковника Дроздовского стала 3-й дивизией Добровольческой армии.

После смерти от полученного ранения в январе 1919 г. Дроздовского, незадолго до этого произведенного в генерал-майоры, его имя было дано 2-му офицерскому стрелковому полку. В октябре того же года имя генерала Дроздовского получил также 2-й конный полк

459 В августе 1919 г. 2-й офицерский генерала Дроздовского полк развернулся в два полка, наименованных в 1-й и 2-й. В сентября был сформирован 3-й полк, вместе с 1-м и 2-м вошедший в 3-ю пехотную дивизию, которая с октября 1919 г. получила наименование Офицерской стрелковой генерала Дроздовского дивизии. В нее вошли также 3-я артиллерийская бригада и 3-я отдельная инженерная рота, которые при переименовании дивизии в Дроздовскую также получили соответствующие наименования. В Галлиполи дроздовские стрелки и кавалеристы были сведены в Сводно-стрелковый генерала Дроздовского полк, а артиллеристы — в Дроздовский артиллерийский дивизион. 31 августа 1921 г. Сводно-стрелковый генерала Дроздовского полк с конным и артиллерийским дивизионами и инженерной ротой отбыл на пароходе в Варну. Так же, как и Корниловский ударный, Дроздовский стрелковый полк и в рассеянии оставался кадровой воинской частью: осенью 1925 г. в нем числилось 1092 человека, включая 753 офицера. На русском кладбище Снт-Женевьев-де-Буа под Парижем есть мемориальный участок дроздовцев, куда перенесен прах умершего в 1957 г. в Мюнхене последнего командира Дроздовской дивизии (в Галлиполи полка) генерал-майора А. В. Туркула. 7 <См. иллюстрацию 7> Знаменная площадка в Дроздовском лагере Помещена под № 157 таблице IV фотостенда. На обороте красными чернилами сделано уточнение: «Часовой у знамени Дроздовского полка». На клумбе возле знаменной площадки Сводно-стрелкового генерала Дроздовского полка выложены российский двуглавый орел и щит с вензелем «Д», носившимся на погонах чинов дроздовских частей. В палатке хранились знамена дроздовских частей, в том числе, знамена Святителя Николая Чудотворца, которыми 6 июня 1920 г. приказом главнокомандующего Русской армией генерала П. Н. Врангеля были награждены 1-й, 2-й и 3-й офицерские стрелковые генерала Дроздовского полки. 8 <См. иллюстрацию 8> Штаб 1-й пехотной дивизии Опубликована в сборнике «Крестный путь Русской армии генерала П. Н. Врангеля» (Рыбинск. 1996. С. 88). В первом ряду на скамье четвертым слева сидит начдив генерал-лейтенант В. К. Витковский, рядом с ним справа — начштаба полковник Ф. Э. Бредов. Его изображение отмечено крестиком и снабжено пояснением: «Брат Бредова». Имеется в виду генерал-лейтенант Н. Э. Бредов, командовавший 7-й пехотной дивизией Вооруженных Сил Юга России, а позднее — группой войск на правобережной Украине. В феврале 1920 г. группа совершила поход из Тирасполя (куда отступила после оставления Одессы) к местечку Новая Ушица, где русские войска встретились с польскими и вскоре были разоружены и отправлены в Польшу («Бредовский поход»). Владимир Константинович Витковский (1885—1978) окончил Павловское военное училище с выпуском в лейб-гвардии Кексгольмский полк (1905). 460 В этом полку начал Первую мировую войну, в 1917 г. в чине полковника командовал 199-м пехотным Кронштадтским полком. Весной 1918 г. вступил в 1-ю Отдельную бригаду русских добровольцев полковника Дроздовского и совершил в ее рядах поход «Яссы — Дон». В декабре 1918 г. был назначен командиром бригады 3-й пехотной дивизии и произведен в генерал-майоры. С февраля 1919 г. стал начальником дивизии, с осени получившей наименование Офицерской стрелковой генерала Дроздовского дивизии. Командуя дивизией, в период наступления с боями прошел до Орла, при отступлении — до Новороссийска. В русской армии генерала Врангеля в чине генерал-лейтенанта командовал 2-м армейским корпусом. В Галлиполи был начальником 1-й пехотной дивизии и заместителем командира корпуса. В эмиграции жил в Париже. После похищения агентами ОГПУ в январе 1930 г. генерала А. П. Кутепова стал председателем Общества галлиполийцев. Последние годы жизни провел в США, состоял почетным членом Общества русских ветеранов Великой войны. Скончался 18 января 1978 г. в Паоло-Альто (Сан-Франциско). Написал книгу воспоминаний «В борьбе за Россию» (Франкфурт-на-Майне. 1963). Федор Эмильевич Бредов (1884—1959) окончил Павловское военное училище в 1903 г. и был выпущен в лейб-гвардии Финляндский полк. В 1911 г. окончил Академию Генерального штаба. Во время Первой мировой войны, будучи начштаба 63-й пехотной дивизии, при сдаче крепости Новогеоргиевск (на Висле близ Варшавы) попал в плен. После освобождения служил в Вооруженных Силах Юга России, с июля 1919 г. состоя начальником штаба 3-й пехотной дивизии генерала Витковского. С ним же перешел во 2-й армейский корпус, став начальником штаба корпуса. В Галлиполи был начштаба 1-й пехотной дивизии, с которой переехал в Болгарию, где остался жить эмигрантом. Во время Второй мировой войны вступил в Русский корпус, в котором командовал батальоном, участвовавшим в боях с партизанами в Боснии, был ранен. После окончания войны вместе с чинами корпуса шесть лет провел в плену в Келлерберге (Австрия). Последние годы жил в США, умер 15 марта 1959 г. в Сан-Франциско. 9 <См. иллюстрацию 9> Отъезд генерала А. П. Кутепова в Константинополь Помещена на пасхальной открытке «ХВ Галлиполи 1921 г.», выпущенной к Пасхе 30 апреля 1921 г. Скорее всего, это — отъезд командира корпуса на судно, следующее в Константинополь, куда генерал Кутепов по вызову французского командующего генерала П. Шарпи прибыл 23 марта 1921 г. («Зарницы». № 5. С. 12). Учитывая, что по свидетельству галлиполийцев морем до Константинополя приходилось добираться 12 часов, снимок мог быть сделан утром того же 23 марта. В сборнике «Крестный путь...» (С. 57) подпись под фотографией гласит: «Генерал Кутепов отбывает для встречи главнокомандующего на яхту «Лукулл». Яхта прибыла из Константинополя на рейд Галлиполи 15 февраля 1921 г., а днем появления первой галлиполийской фотографии точно названо 20 февраля. Заметим, 461 что предполагавшийся приезд главкома в Галлиполи на Пасху не состоялся из-за запрета французского командования. 10 <См. иллюстрацию 10> Штаб корпуса Здание штаба 1-го армейского корпуса в Галлиполи. Снимок опубликован в сборнике «Русские в Галлиполи» (С. 179). 11 <См. иллюстрацию 11> Комендантское управление Фотография под № 216 с той же подписью: помещена в таблице II фотостенда. Здание управления русского военного коменданта, разместившееся в бывшей греческой таможне. На здании был вывешен русский трехцветный флаг и установлена вывеска с надписью: «Комендант г. Галлиполи» и «Commandant Russe». С 29 января 1921 г. и по день ухода основной части корпуса в славянские страны (15 декабря 1921 г.) комендантом города был генерал-майор Б. А. Штейфон, сменивший на этом посту генерал-майора М. А. Звягина. 12 <См. иллюстрацию 12> Радиотелеграфное отделение штаба 1-го армейского корпуса Фотография нигде не публиковалась. На ней крестиками отмечены два человека и указано, что это — «полк. Краснопевцев» и «офицер Григорьев спец по радио». Радиотелеграфное отделение образовано в марте 1921 г. из радиотелеграфных станций, входивших в состав Технического полка. Полковник Краснопевцев действительно числится в списке чинов корпуса, составленном вскоре после прибытия в Галлиполи. Однако в спешке была допущена ошибка, и его настоящая фамилия — Краснописцев. Дмитрий Михайлович Краснописцев окончил Николаевские инженерные училище и академию. Произведен в полковники в 1917 г. В конце 1918 г. участвовал в т. н. Екатеринославском походе добровольческих частей из Екатеринослава в Крым, где они вошли в состав Крымско-Азовской армии Вооруженных Сил Юга России. Полковник Краснописцев в этом походе был начальником радиостанции. В 1919—1920 г. командовал радиотелеграфным дивизионом. По прибытии в Галлиполи числился командиром радиороты Технического полка, с марта 1921 г. командовал радиотелеграфным отделением штаба корпуса. В эмиграции жил в Югославии, возглавлял группы Общества галлиполийцев в Нови Саде (1931) и Земуне (1941). Офицер Григорьев — штабс-капитан Василий Васильевич Григорьев. По прибытии в Галлиполи числился в Марковской инженерной роте, позже служил в радиотелеграфном отделении штаба корпуса. В эмиграции жил во Франции, осенью 1925 г. числился в списке Технического батальона. На обороте фотографии сделана надпись красными чернилами: «Технический полк. Применение электрического плуга». Сделавший эту надпись принял 462 агрегат питания радиостанции, за которой с наушниками сфотографирован радист, за электроплуг, поскольку, видимо, отвалившаяся крышка кожуха, хорошо видная на фото, напоминает лемех плуга. Ни о каком «электроплуге» в Галлиполи не упоминается ни в одном из воспоминаний. Можно предположить, что надпись навеяна модной в 1920-е гг. в России идеей применения в сельском хозяйстве электроплуга, оказавшейся технически несостоятельной. 13 <См. иллюстрацию 13> Офицерская артиллерийская школа. Впервые была помещена в журнале «Зарницы» (№ 12. Вклейка) как «занятия в Сергиевском артиллерийском училище». В № 18 от 7 августа 1921 г. ошибка была исправлена, и фотография была подписана: «Занятия при орудиях учебной команды легкой батареи Офицерской артиллерийской школы». В сборнике «Русские в Галлиполи» (С. 231) фотография имела подпись: «Офицерская артиллерийская школа». На фотографии видны щиты, выложенные камнем на склоне холма, на которых сделаны надписи: «Родина ждет от тебя спасения», «Только смерть может избавить тебя от обязанностей перед Родиной», «Армия вне политики. Дисциплина душа армии». Офицерская артиллерийская школа явилась преемницей учебно-подготовительной артиллерийской школы, основанной в 1918 г. на Кубани и позже переведенной в Крым. В Галлиполи начала работать в конце января 1921 г. За десять месяцев существования в школе прошли курс 119 человек. Особенные затруднения чувствовались при практическом обучении. «Наводке приходилось обучаться за отсутствием орудий с одними панорамами, которые прикреплялись к старинным турецким пушкам, поставленным на самодельный лафет.» («Русские в Галлиполи». Берлин. 1923. С. 232.) 29 ноября 1921 г. школа эвакуировалась в Болгарию, где вскоре была расформирована. 14 <См. иллюстрацию 14> Офицерская Гимнастическо-фехтовальная школа Не публиковалась. Изображена группа офицеров Гимнастическо-фехтовальной школы, учрежденной в Галлиполи в январе 1921 г. для подготовки «офицеров-инструкторов по физическому развитию». Занятия в школе проходили по программе прежней Главной гимнастическо-фехтовальной школы в Санкт-Петербурге. На фотографии крестиком отмечен начальник школы полковник Б. Н. Де-Поллини (сидит третьим слева) и шеф школы генерал-майор А. В. Фок (сидит рядом справа, отмечен двумя крестиками). Анатолий Владимирович Фок (1879—1937), уроженец Оренбурга, окончил Константиновское артиллерийское училище и Офицерскую гимнастическо-фехтовальную школу в Санкт-Петербурге. В 1910—1914 гг. занимал должность инструктора этой школы. Был одним из основателей Русского сокольства, возникшего в России в начале XX века и взявшего за основу «Сокольское движение» — систему национального и физического воспитания молодежи, возникшую в 1862 г. в Чехии. 463 В Первую мировую войну воевал на Кавказском фронте, Георгиевский кавалер, в 1917 г. произведен в полковники. В Добровольческую армию прибыл летом 1918 г. и поступил рядовым в батарею капитана Колзакова, во время Первой мировой войны служившего под командой полковника Фока. Вскоре был назначен командиром батареи и далее занимал различные командные артиллерийские должности. В апреле 1919 г. был произведен в генерал-майоры. Весной 1920 г. был начальником артиллерии Перекопа, с лета того же года состоял инспектором артиллерии 1-го армейского корпуса. В Галлиполи командовал Сводно-артиллерийской бригадой. После Галлиполи находился в Болгарии, откуда был выслан в 1922 г. Уехал во Францию, где вначале был чернорабочим, а затем мелким служащим. Активный член Русского общевоинского союза (РОВС), созданного П. Н. Врангелем в 1924 г. (членский билет № 8). Во время гражданской войны в Испании воевал на стороне генерала Франко, начав службу рядовым. За отличие в боях был произведен в лейтенанты. В сентябре 1937 г. на Арагонском фронте, командуя остатками роты, в течение двух недель удерживал деревню Кинто в долине реки Эбро близ Сарагоссы. Погиб в рукопашной схватке при попытке выхода из окружения. С уважением упомянут в «Испанском дневнике» Михаила Кольцова, находившегося в рядах республиканцев при осаде Кинто. 15—16 <См. иллюстрацию 15> <См. иллюстрацию 16> Гимнастический праздник в июле 1921 г. Занятия в гимнастической школе На этих фотографиях запечатлен гимнастический праздник в городке Офицерской гимнастическо-фехтовальной школы в июле 1921 г. В сборнике «Русские в Галлиполи» (С. 325, 327) приведены интересные подробности «изготовления гимнастических снарядов и постройки гимнастических костюмов». «Гимнастические снаряды изготовлялись из подручного материала (труб, рельсов узкоколейки, стоек проволочных заграждений), рапиры — из стальных стержней и панцирей черепах. ... Вязаное белье, полученное от корпусного интенданта, перекрашивалось в местных греческих красильнях в темно-синий цвет; красные английские платки служили материалом для кантов на тельнике, а также шли на составную часть пояса национальных цветов; гимнастические туфли изготовлялись из мешочков, извлеченных из брошенного турецкого склада, в котором хранились противогазные маски; подошвы за отсутствием кожи делались из вывернутой овчины старых полушубков, можно было встретить подошвы, сделанные из консервных банок.» 17 <См. иллюстрацию 17> Церковь Гвардейской батареи На фотографии сделана надпись карандашом, означающая: «Корниловская церковь в Галлиполи». В сборнике «Русская армия на чужбине» (1-й альбом, 21-я по порядку фотография) она подписана: «Церковь Алексеевского полка». На самом деле на снимке изображена церковь Гвардейской батареи. В книге А. Ф. Аккермана 464 «Лейб-гвардии 2-я артиллерийская бригада» (Белград. 1931) к этой фотографии дана следующая подпись: «Походная Спасо-Преображенская церковь Гвардейской артиллерии (Гвардейской батареи) в лагерях под г. Галлиполи». В сборнике «Русские в Галлиполи» (С. 264—265) приведена фотография церкви и дано ее описание: «Оригинальна по своему внешнему виду церковь Гвардейской батареи. Восьмигранный алтарь, купол над ним, главка и весь иконостас сделаны из годовых погонов земляничного дерева с листьями.» У стены слева от церкви хорошо виден значок (белый Мальтийский крест с наложенным двуглавым орлом) бывшей лейб-гвардии 2-й артиллерийской бригады, ставшей в августе 1921 г. Гвардейской батареей в составе Алексеевского артиллерийского дивизиона. 18 <См. иллюстрацию 18> Духовенство 1-го армейского корпуса Помещена в сборнике «Крестный путь...» (С. 72) с подписью: «Духовенство 1-го армейского корпуса». Среди священнослужителей: благочинный корпуса о. Федор Миляновский (сидит во втором ряду третьим слева), благочинный 1-й пехотной дивизии о. Николай Бутков (сидит рядом слева), священник Корниловского ударного полка о. Леонид Розанов (сидит пятым слева). Судя по парному снимку с греческим митрополитом Константином, фотография сделана 8 сентября 1921 г., когда русское духовенство чествовало галлиполийского митрополита. о. Федор (Миляновский) начал службу священником на Черноморскос флоте, затем служил в Сергиевском артиллерийском училище в Одессе. В эмиграции состоял благочинным Общества галлиполийцев в Болгарии, где 28 ноября 1932 г. в Велико Тырново погиб, попав под поезд. о. Николай (Николай Георгиевич Бутков) родился в 1889 г. в Новочеркасске, где окончил Донскую духовную семинарию. Первую мировую войну начал священником в 17-м Донском казачьем полку. С конца 1914 г. состоял благочинным 2-й сводной казачьей дивизии. Был тяжело ранен, награжден орденами Св. Анны 2-й и 3-й степеней с мечами, Св. Владимира 4-й степени с мечами. Рядовым участвовал в 1-м Кубанском («Ледяном») походе Добрвольческой армии, был ранен. Затем продолжил службу священником в Самурском полку Дроздовской дивизии. Награжден наперсным золотым крестом на георгиевской ленте и удостоен сана протоиерея. В 1919—1920 гг. был благочинным Дроздовской дивизии. (Кандидов Борис. Церковь и Гражданская война на Юге России. М. 1934. С. 22—23.) В сентябре 1919 г. был назначен главным священником 1-го армейского корпуса. В эмиграции о. Николай жил в Болгарии, состоя священником Марковского пехотного полка. Умер в Софии 23 июля 1944 г. о. Леонид (Розанов) во время Первой мировой войны был священником в одной из частей 4-й стрелковой Железной дивизии 8-й армии генерала А. А. Брусилова, сражавшейся на Юго-Западном фронте, был ранен. Генерал А. И. Деникин, в течение двух лет войны командовавший дивизией, в своей книге «Путь русского офицера» (М. 1990. С. 251) приводит высказывание А. А. Брусилова: «Эта дивизия всегда выручала меня в критические моменты, и я неизменно возлагал на нее самые трудные задачи, которые она каждый раз честно выполняла.» 465 В Гражданскую войну служил в Корниловской дивизии, в эмиграции жил в Берлине, где скоропостижно скончался 26 мая 1936 г. 19 <См. иллюстрацию 19> Паек в марте 1921 г. Помещена под № 66 в таблице III фотостенда с подписью: «Паек в марте 1921 г.». В ежедневный паек галлиполийца включались также сухие овощи или равнозначные продукты: картофель, свежие овощи и тесто в кубиках — 100 г. Продукты питания чинам 1-го армейского корпуса в начале его пребывания в Галиполи французским командованием выдавались произвольно. Наконец, 27 декабря 1920 г. по настоятельной просьбе командира корпуса французский комендант сообщил «размер ежедневного пайка, назначенного для русских беженцев». Продуктов было явно недостаточно, и генерал А. П. Кутепов возбудил ходатайство об увеличении рациона: хлеба — до 800 г, жиров и сахара — до 40 г, овощей — до 640 г. 24 января французский комендант подполковник Вейлер ответил отказом, сославшись на то, что галлиполийский рацион «значительно выше того, который Советы выдают в России Красной армии». («Русские в Галлиполи». С. 62—63.) 20 <См. иллюстрацию 20> Разгрузка продуктов с парохода Воспроизведена в сборнике «Русские в Галлиполи» (С. 70) с той же подписью. Продуктами русские части в Галлиполи снабжало французское оккупационное командование в Константинополе. Продукты доставлялись пароходами в Галлиполи, где разгружались чинами корпуса в присутствии французских офицеров (двое из них видны в центре снимка). После этого часть продуктов, предназначавшаяся для лагерей, грузилась на вагонетки и отправлялась по конно-железной дороге, построенной русскими. 21 <См. иллюстрацию 21> Узкоколейная железная дорога на разъезде» Фотография под № 238 помещена в таблице IV фотостенда с той же подписью. На снимке запечатлена доставка продовольствия в лагеря из города по конно-железной узкоколейке, на французский манер называвшейся дековилькой. В центре снимка справа от офицера с шашкой стоит баронесса О. М. Врангель, приехавшая в Галлиполи 18 июля 1921 г. и пробывшая там до начала августа. 22 <См. иллюстрацию 22> Хлебопекарня Русская хлебопекарня в Галлиполи. Нигде не печатавшаяся фотография. На оборте надпись красными чернилами: «Хлебопекарня». Французы неохотно выпускали из своих рук хлебопечение. И тем не менее, с февраля 1921 г. снабжение хлебом стало производиться исключительно из русской хлебопекарни. Ежедневно для корпуса выпекалось до 15 тысяч килограмм 466 хлеба. В пекарне работало 350 человек, из них около 90 — офицеры, обучавшиеся хлебопечению в Галлиполи (в одном из приказов генерала А. П. Кутепова было сказано: «Никакой труд не может быть унизителен, если работает русский офицер». Посетивший Галлиполи командир французского оккупационного корпуса генерал П. Шарпи, отличавшийся крайним педантизмом и взыскательностью, остался «весьма доволен» русской хлебопекарней. 23 <См. иллюстрацию 23> Приготовление угля для выпечки хлеба-лаваша» Лаваш выпекался в специальных печах — тамдырах (в Средней Азии такие печи называются тандырами или тонурами). Внутренний свод печи нагревается мангалом с раскаленными углями. Тесто в виде лепешек изнутри «прихлопывается» к стенкам свода. В Галлиполи углежжение вместо ям, как это делалось в России, производилось в железных бочках, накрытых металлическими листами. 24 <См. иллюстрацию 24> Гарнизонная столовая Фотография под № 61 помещена в таблице II фотостенда. В сборнике «Русские в Галлиполи» (С. 36) рассказывается: «Среди первых попыток улучшить и удешевить быт была организация кружком лиц гарнизонной столовой. Небольшой паевой капитал, усиленный субсидией штаба корпуса, позволил нанять и оборудовать двухэтажное помещение в центре Галлиполи; низ был занят столовой, а верх — библиотекой-читальней и аудиторией для лекций. В столовой можно было получить по дешевой цене обеды, ужины, чай, прочесть газеты; часто в ней устраивались товарищеские собрания и обеды различных офицерских объединений». 25 <См. иллюстрацию 25> Корпусной театр» Фотография под № 270 помещена в таблице II фотостенда с той же подписью. Театр был построен силами русских галлиполийцев (кроме него существовал летний лагерный театр). В сборнике «Русские в Галлиполи» (С. 314) приведены подробности устройства корпусного театра и его жизни. «Среди развалин древней цитадели была выбрана подходящая площадка и расчищена от заваливавших ее мусора и камней. Из земли и камней насыпали подмостки, сделали выемку для оркестра и т. д. ... Работать приходилось при полном отсутствии инструментов. Интендантство корпуса отпустило пятьдесят одеял и необходимое количество простых ящиков, американский Красный Крест выдал несколько штатских костюмов, санитарных халатов и отрезов материи; корпусный интендант уделил из своего склада одну треть старой палатки и т. д. Юнкера Александровского генерала Алексеева военного училища добровольно предложили свой труд и в течение недели превратили заваленную мусором площадку в зрительный зал с партером, ложами и галеркой. 467 Скудость в материальных средствах театра была настолько велика, что вместо вазелина или хотя бы свиного сала артисты для снятия грима применяли ружейное сало, а овечья шерсть использовалась для накладывания бород и усов. Театр сразу же собрал большую аудиторию. Расположенный среди развалин он был очень живописен и вмещал свыше тысячи зрителей. Труппа театра насчитывала около пятнадцати артистов-профессионалов. Было поставлено свыше восьмидесяти спектаклей, среди которых — классика, пьесы современных русских авторов и водевили. Все спектакли, за редким исключением, были бесплатными. Для покрытия постановочных расходов продавалось лишь ограниченное количество билетов. За весь сезон корпусному театру для улучшения постановок было разрешено дать четыре платных спектакля.» 26 <См. иллюстрацию 26> Детский сад и гимназия им. барона Врангеля В конце февраля 1921 г. американским Красным Крестом был устроен детский питательный пункт и при нем детский сад как приют для малолетних сирот. В июле в этом же здании разместилась гимназия, которую стала содержать баронесса О. М. Врангель. Постоянное внимание гимназии оказывал командир корпуса генерал А. П. Кутепов, сам когда-то бывший гимназистом в Архангельске. Из Галлиполи гимназия переехала в Болгарию, где содержалась на средства армии. 27 <См. иллюстрацию 27> Дети Галлиполи 28 <См. иллюстрацию 28> Гимнастические упражнения девочек Опубликована в книге «Русские в Галлиполи». С. 251) 29 <См. иллюстрацию 29> Посадка 1-го эшелона Фотография с той же подписью под № 250 помещена в таблице III фотостенда. В сборнике «Русские в Галлиполи» (С. 438) уточняется: «Отъезд первого эшелона кавалерии в Сербию». На этой же странице рассказывается, как это происходило. «Пришел транспорт 410-й, зашевелился кавалерийский лагерь, быстро были перевезены и погружены вещи, а затем после торжественного молебна на площади у набережной началась первая посадка галлиполийцев-кавалеристов. ... Около семи часов вечера транспорт под восторженные крики «ура» и звуки Преображенского марша отошел в Салоники, откуда по железной дороге эшелон был переброшен в Сербию.» 468 30—31 <См. иллюстрацию 30> <См. иллюстрацию 31> Галлиполийский памятник в день открытия 16 июля 1921 г. На фронтоне памятника надпись: «Упокой, Господи, души усопших. 1-й корпус Русской армии своим братьям-воинам в борьбе за честь Родины нашедшим вечный покой на чужбине в 1920—21 гг. и в 1854—55 гг. и памяти своих предков-запорожцев, умерших в турецком плену.» (Надпись повторена по-французски, по-гречески и по-арабски.) Памятник был установлен в центре Большого русского военного кладбища на северо-западной окраине г. Галлиполи. Автор проекта и строитель — подпоручик Технического полка Н. Н. Акатьев. Памятник заложен 9 мая 1921 г. Построен как древний курган из принесенных русскими галлиполийцами 20 тысяч камней. После ухода корпуса был оставлен на сохранение мэрии города Галлиполи. До начала Второй мировой войны содержался на присылаемые из Парижа средства Общества галлиполийцев. Обветшавший памятник был разрушен землетрясением в 1949 г. («Часовой». Париж. 1949. № 289. С. 21). В настоящее время русское кладбище ликвидировано, на его месте — сельскохозяйственные угодья, к которым подступают строения города. С 1995 г. Министерство иностранных дел России предпринимало попытки получить разрешение турецкой стороны восстановить памятник неподалеку от прежнего места. В октябре 2003 г. такое разрешение было получено и Российскому посольству был передан сохранившийся комплект строительных документов памятника. 32 <См. иллюстрацию 32> Генерал А. П. Кутепов у Галлиполийского памятника Снимок сделан зимой 1921 г. перед отъездом А. П. Кутепова из Галлиполи в Болгарию 15 декабря 1921 г. Слева от командира корпуса генерала А. П. Кутепова стоит благочинный корпуса о. Федор Миляновский, между ними во втором ряду — генерал-майор З. А. Мартынов, остающийся начальником «Отряда Русской армии в Галлиполи». Справа, позади от А. П. Кутепова с медалью на груди стоит местный житель Исмаил Исан, оставленный смотрителем русского кладбища и памятника (русскую медаль «За усердие» он получил за участие в сооружении памятника — он высекал орла на фронтоне). Ему был выстроен дом-сторожка и было разрешено использовать для посадок свободные участки земли. До конца 1930-х гг. его сообщения о состоянии памятника и произведенном ремонте регулярно печатались в журналах «Вестник Общества галлиполийцев» (София) и «Часовой» (Париж). Публикация В. ЛОБЫЦИНА Сноски к стр. 451 * Савич Н. В. Воспоминания. СПБ. 1993. С. 418. ** Маяковский В. В. Избранные сочинения. М. 1949. С. 415. Сноски к стр. 452 * Цифры приведены по данным сборника «Русские в Галлиполи». Берлин. 1923. ** Савич Н. В. Воспоминания. СПБ. 1993. С. 433. Сноски к стр. 453 * Там же, с. 440. Сноски к стр. 454 * Иван Бунин. Великий дурман. Неизвестные страницы. М. 1997. С. 165. Сноски к стр. 456 * Русские в Галлиполи. С. 116.

Теги: Российский архив, Том XIII, 10. Русская армия в Галлиполи, Исследования и аналитика

Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.