Сегодня и вчера
Беседа Владимира Святославича с греческим философом о христианстве.

Миниатюра из Радзивилловской летописи, л. 49 об.
XV в.
Библиотека Академии наук
Санкт-Петербург

Фрагмент.
Смотреть полностью.

Эта философия умерла не столько сама, сколько была убита


Чанышев А. Н. Курс лекций по древней и средневековой философии. — М.: Высшая школа, 1991.

Неверно, конечно, было бы думать, что за все заключительное тысячелетие существования греческой философии, превосходящее в два раза продолжительность периодов ее формирования и расцвета, совсем не было ничего нового. Новое было — например, такое своеобразное явление, как скептицизм, Однако это скорее антифилософия, чем философия в её положительном смысле, как бы проявление усталости философии от самой себя, но и антифилософия может быть тоже философией, если она существует в контексте философии, как её самоотрицание.

Как будет видно из нашего курса лекций, греко-римская философия преодолела свой внутренний скептицизм и закончилась неоплатонизмом, хотя и в нем отвергла саму себя, провозгласив высшее и единственное первоначало всего сущего совершенно потусторонним, непознаваемым, немыслимым и несказанным, лежащим не только по ту сторону познания, но и по ту сторону бытия, которое если как-то и постижимо для человека, то только в его абсолютном молчании. Но молчание и философия несовместимы.

Рассматриваемые в лекциях времена — времена заката, а затем и угасания греко-римской философии, когда начинается формирование совершенно иного, чем философия, духовного явления: возникает новая мировая (т. е. не ограничивающая себя каким-то одним народом) религия — христианство, которое, возникнув в философско-мировоззренческой культурной среде, волей-неволей должно было выйти за пределы своей обязательной для всякой религии мифологии и определить своё отношение к «языческой» философии на её же теоретическом уровне. Так возникла христианская религиозная теология. Это тоже антифилософия, но антифилософия не внутренняя по отношению к философии (как скептицизм и неоплатонизм), а внешняя.

Религиозная теология — не философия. В ней отсутствует главное в философии как именно мыслительного мировоззрения — полная свобода мысли, антидогматизм, антиавторитаризм. В религиозной теологии мировоззренческая мысль скована цепями догматики, авторитетом «священного писания», которое имеет якобы сверхъестественное происхождение, будучи письменной фиксацией истин, открытых через избранных для этого немногих людей всем остальным людям, богом, богооткровением. Всё это, конечно, весьма далеко от философии как свободного, исходящего лишь из собственной проблематики, мышления о мире и о человеке. Но и в философии бывает теология. Так, о боге размышляли и Ксенофан, и Платон, и Аристотель, и Зенон-стоик, и Эпикур, и Цицерон, и Плотин, но тогда, когда философы размышляли о боге, они размышляли о нем свободно, не будучи скованными никакими догматами, принимаемыми на слепую веру, как это имеет место во всякой религии, отдающей приоритет вере перед знани-ем. Философия же, если это действительно философия, а не ее эрзац и видимость, ничего на веру не принимает.

Поэтому нас в христианской теологии интересовала не столько сама теология, а отношение теологии к философии, получившее не только теоретический, но и практический аспект с трагическим для греко-римской философии завершением. Эта философия умерла не столько сама, сколько была убита. А точнее говоря, ей помогли умереть.

Затем последовало тысячелетие господства и в Восточной, и в Западной Европе христианской теологии с её специфической проблематикой. В Средние века развитие философской мысли фактически прервалось. Поэтому мы рассматриваем этот печальный период в истории философии бегло и односторонне, обращая внимание главным образом на философскую сторону теологии, если таковая была. Ведь в Средние века философия была всего лишь служанкой теологии, этого философоподобного религиозного мировоззрения, сутью которого по- прежнему оставалась религиозная мифология, принимаемая на веру, воспитываемая у человека с самого раннего детства. Безверие было немыслимо. Инаковерие (ересь) жестоко наказывалось вплоть до изощренных пыток и максимально мучительного уничтожения.

Это, конечно, невозможно в философии. Как бы философы ни расходились в своем мировоззрении, они не причиняли явного вреда друг другу, не истязали кого- либо с целью навязать свои взгляды или за инакомыслие. На это способны фанаты, но фанатизм и философия несовместимы. Нетерпимость к инакомыслию — та лакмусовая бумажка, по которой можно судить, что та или иная философия внутренне, как бы она сама ни выдавала себя за философию, переродилась, стала своего рода светской религией. Это явление нам хорошо знакомо.

Философия всегда плюралистична. Ни одна школа не имеет в ней, как правило, монополии на истину. И мы в своих лекциях уважали этот философский плюрализм, это порождаемое сложностью мироздания и самого человека многообразие и не пытались подогнать его под надуманную тоталитарным мышлением схему. Считая, что философия — часть духовной культуры, а объективная история философии — часть объективной истории духовной культуры, которая не существует без своей материальной основы, мы время от времени давали некоторую информацию об околофилософской культуре и также касались социально-политических условий существования древнезападной философии в тот или иной отрезок рассматриваемого нами времени, не забывая об историческом и даже географическом фоне, на котором бурлила философско-мировоззренческая, глубинная мысль древних греков и римлян.





Народная поэзия представляет то замечательное явление, что творческая сила ее ослабевает по мере развития умственного
Она пришла издалека только за тем чтобы выгнать из сестры пытливого духа
Коль скоро для блага Франции уже невозможно перенести столицу из Парижа и разрушить этот город до основания, необходимо держать его в постоянном страхе.
Мысли о федеративном устройстве Древней Руси
Нечто о волках на Дону
Приказные дьяки XVI века по моему убеждению — видные общественные и политические деятели, а не только «плутишки» и «страдничьи дети»
«Царие на своих степенех царских не возмогут держатися и почасту пременятися начнут…»
Не время уже, Государь, предпочитать непредвидимое
Братие! Суетно есть житие сие, и вся мимо идут. Где отцы наши, и деди, и прадеди; не умроша ли?
Будет вашим небережением Адар или Мурат, ли Булат или Стреляй, или Лихач, или Салтан умрут: и вы меня и не встречайте, а сокольников всех велю кнутом перепороть



Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Военные конфликты, кампании и боевые действия русских войск 860–1914 гг. Календарь побед русской армии Внешнеполитическая история России Границы России Алфавитный указатель к военным энциклопедиям Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты
Сообщить об ошибке
Проект "Руниверс" реализуется при поддержке
ПАО "Транснефть" и Группы Компаний "Никохим"