Сегодня и вчера

Портрет Назимова Владимира Ивановича (1802-1874)

Гравер: Матюшин Иван Иванович

Иллюстрация из издания: Русские деятели в портретах, изданных редакцией исторического журнала "Русская старина". Второе собрание. - Санкт-Петербург: Типография М.М. Стасюлевича, 1886.

Фрагмент.
Смотреть полностью.


Без предварительного подготовления новых форм нашей внутренней политики, разрушение старого порядка породило бы хаос




Владимир Иванович Назимов. Очерк из новейшей истории северо-западной России // Русская cтарина. Том XLV. 1885. Выпуски 1-3

Если не единственная, то главная причина печального и даже безнадежного 1850—1860-х гг. положения русского дела в 9-ти западных губерниях, возвращенных от Польши, заключалась в ревнивом охранении нашим правительством крепостного права во всей его силе и размерах; при чем все аборигены страны, русского и литовского происхождения, в силу крепостного своего состояния, оставались в совершенной зависимости от поместного польского дворянства; таким образом край, состоящий de jure под русскою короною, находился de facto в таком же почти положении, в каком он был в цветущие времена Речи Посполитой. Ошибочный взгляд нашего правительства и русских передовых людей, признававшись еще весьма недавно, что существование самодержавия на престоле возможно только при условии сохранения принципов самодержавия в семье, в сельской общине в виде крепостного состояния, в школе, в армии, в суде, и даже в церковной иерархии, — такой взгляд, требовавший оставления в неприкосновенности тех форм общественного строя, какие господствовали до 1861 года, тормозил даже самые скромные попытки, направленные к ослаблению крепостного права, а смелая мысль о совершенном упразднении этого права в той форме, в какой она выразилась в положении 19-го февраля 1861 года, с сохранением существующего образа правления, представлялась парадоксальным сочётанием в одном и том же государстве республиканских порядков внизу и абсолютизма сверху, то есть такого общественного строя, какой до сих пор не встречался в истории народов, населяющих землю; вследствие чего такая мысль отвергалась как бред расстроенного воображения, как неосуществимая утопия, как пагубная для государства и общества затея, с перспективою анархических ужасов в будущем. Что же касается польской пропаганды, которую Муравьеву по-видимому, отождествляет с революционной пропагандой, то ничто ей так не благоприятствовало, этой мирной и естественной пропаганде, как то же самое крепостное право и экономическо-этнографический склад жизни населения страны, в которой материальная, интеллигентная и правовая силы составляли достояние высшего, то есть дворянского, сословия, принадлежащего по своему происхождению к польской национальности, а убожество, невежество и бесправие, вытекающее из крепостной зависимости, мало чем отличающееся от рабства, приходились на долю низшего класса общества, то есть крестьянства, принадлежащего по своему происхождению к русской или литовской национальностям. Поэтому весьма естественно, что, при таких неблагоприятных для интересов государства порядках, дом каждого польского помещика, дворянина и даже простого застенкового шляхтича (таких же домов в западном крае не одна тысяча, а многие десятки тысяч), без всякой предвзятой мысли хозяина, в силу естественного порядка вещей, представлял собою подобие элементарной школы, в которой вся прислуга и другие разночинцы из аборигенов страны охотно без всякого принуждения усваивали себе польскую речь, польские обычаи и польские воззрения. Такая добровольная натурализация совершалась не столько вследствие свойственной каждому простолюдину переимчивости, которая с такою силою проявляется в детском возрасте людей и народов, или же вследствие естественного желания сблизиться а высшим, интеллигентным и могущественным дворянским сословием, но преимущественно в силу глубокого убеждения, что только полное ренегатство откроет этим приниженным существам возможность выйти из своего жалкого и трудного положения.

Если принять во внимание, что стихийные силы природы, в том числе и народные массы, по закону инерции, двигаются в сторону наименьшего сопротивления, или, говоря иначе, туда, где им npocторнее, где они могут развиваться свободнее, и куда их влечет личная выгода и материальные интересы; если принять во внимание, что каждая сила обладает известною долею притяжения, то нельзя будет сомневаться в том, что как только мы откроем для порабощения аборигенов страны лучшие перспективы, польская пропаганда, которая существовала, существует и еще долго будет существовать, даже на глазах самого бдительного и строгого начальства, утратить свой зловредный характер для русского дела в западном крае. Подобная пропаганда, при таком же складе общественного строя, практиковалась безмятежно и невозбранно в Прибалтийском крае в пользу немцев, а в Финляндии — в пользу шведов.

Назначение В. И. Назимова генерал-губернатором северо-западного края в феврале 1856 года совпадало с тем периодом времени, который для дворянства западных губерний и Царства Польского ознаменовался великими монаршими милостями, но случаю восшествия на прародительский престол и священной коронации покойного императора Александра II. Милости эти были вполне естественны и уместны, потому что безмятежное и спокойное положение поляков во время трудной и продолжительной борьбы России с ее могущественными врагами сперва на Дунае, а затем в Крыму, под стенами многострадального Севастополя, где многие из поляков, сражаясь в рядах нашей армии, легли костьми и отличились подвигами мужества на поле брани, давало им полное право на благоволение государя за их честную и полезную для России службу. Правдивая и рыцарски-благородная натура В. И. Назимова, которого дворянство литовских губерний и виленские обыватели встретили восторженно, как старого знакомца, снявшего с них в 1841 году незаслуженную опалу, грозившую им многими бедствиями, — такая натура не могла задаваться планами разрушения того общественного строя, который до тех пор наше правительства считало, хотя и ошибочно, если не вполне удовлетворительным, то по крайней мере безвредным. Со стороны Назимова такие мечты и планы были бы только бесплодною тратою времени, так как, без предварительного подготовления новых форм нашей внутренней политики, разрушение старого порядка породило бы хаос, граничащий с анархиею. Впрочем, есть натуры, для которых всякого рода разгромы и разрушения, с подчинением своей власти людей и народов, составляют главную цель и задачу их жизни, предмет самых пламенных вожделений. Стремясь постоянно к каким-то туманным целям, не имеющим точных, определенных очертаний, люди эти готовы всегда приступить к разрушению не только ветхого, но и вновь воздвигнутого прочного и удобного здания; для других же натур, наоборот, разрушение старой руины здания, отжившего свой век, даже грозящего неизбежным падением жизни его беспечных обывателей, представляется чем-то противозаконным, посягательством на право существования, данное Создателем всякой твари, чем-то в роде святотатства. К первому разряду принадлежат все завоеватели, имена которых народная память хранить как страшную грозу, как бич Божий; ко второму — мирные пионеры идей добра и пользы.

Михаил Николаевич Муравьев и Владимир Иванович Назимов были представителями этих двух диаметрально противоположных направлений, и то, что первому не трудно было совершить, для последнего оказывалось неосуществимым. Это, впрочем, не мешало им обоим быть полезными слугами отечества при известных обстоятельствах





Только с присоединением к России Крыма Новороссийский край с его громадными естественными богатствами мог получить настоящую цену.
Чтоб с одной стороны лишняго давано, а с другой к огорчению причины подано не было, и в протчем всякую ласковость показывать.
Одежда у татар была темного цвета: они казались в ней мрачными и унылыми. Наши же войска, напротив, отличались нарядностью и производили приятное впечатление
Без предварительного подготовления новых форм нашей внутренней политики, разрушение старого порядка породило бы хаос.
Не ясно ли что при таковых условиях честный человек подвергается опасному искушению?
Согласно требованиям Восточного этикета, Русский Царь, Великий Князь Московский, мог брать в руки лишь скипетр или меч, но никогда перо.
И ты б, дражайший брат наш, в Ливонскую землю не вступался, а нам бы еси свою любовь показал
Успехи их учеников так были блистательны, что они в три года изучили означенные науки
Милосердая государыня королева Крестина, вели, государыня, тех наших русских людей из тюрьмы выпустить
«Неотрадная судьба» Белой Руси



Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.