Сегодня и вчера
Русский крестьянин грузит воз (Авторская копия с анонимного русского лубка)
Гравюра, типографский оттиск «Русский крестьянин грузит воз (Авторская копия с анонимного русского лубка)» Автор:
Крукшенк Джордж Cruikshank, George


Техника:
Раскрашенная гравюра
Время создания:
1813 год
Местонахождение:
Собрание Университета Макгилла Монреаль, Канада
Смотреть полностью


Услыхав Малороссийский говор, он мгновенно решил, что перед ним стоят Французы





Л. Трефолев. Мнимые французы. Рассказы о Ярославской старине // Русский архив. Историко-литературный сборник. ―М. 1877. Выпуск 5. С. 52


Не утомляя дальше вашего терпения, расскажу о том, что случилось в Сентябре месяце 1812 года. Впрочем, может быть, мне уже изменяет несколько память относительно времени, когда происходила нижеследующая история; но во всяком случае она была или в конце Августа, или в начале Сентября.

Проезжали чрез Ярославль ремонтеры, — небольшой казачий отряд. Нужно им было ехать в город Кострому; но у Яковлевской (подгородной) слободы, каким-то образом, но ошибке или вследствие того, что не была забыта лишняя чарка горелки, они свернули в сторону, заблудились на проселочной дороге, почему и решились переночевать в селе Вятском. Так по крайней мере они думали, рассчитывая на хлебосольство Вятчан, и... и жестоко ошиблись.

Нужно заметить, что все ремонтеры, как истые хохлы, говорили по-русски очень плоховато. Первый попавшийся им навстречу мужик навострил уши, услыхав Малороссийские звуки, и не очень дружелюбно посмотрел на незнакомцев, которые объяснили ему, что вот, так и так, заблудились, ехать поздно, наступает ночь: желают разместиться но квартирам.

Крестьянин отвечал, что без начальства этого сделать нельзя: велит оно впустить в избы—впустят, а не прикажет — двери на крючок.

А кто здесь начальство? Веди нас к нему! Живо! Марш! ― кричали хохлы, без милосердия ломая Русскую речь.

—«Начальство, примерно, старшина; а сидит он теперь в Волостном Правлении...»

Но прежде, чем отправиться в Правление, казаки заблагорассудили сами поискать себе квартир. Нигде не пустили, мужик сказал правду.

—«Да вы кто такие?» допрашивали казаков, осматривая с головы до ног.

—«Мы Русские».

«То-то! ... Вишь толкуете не по-нашенски... А все-таки мы вас не пустим к себе, коли начальство не прикажет».

Волей-неволей, бедные хохлы, проклиная упрямых Москалей, должны были отправиться в Волостное Правление. На грех, в то время старшина жестоко подгулял. Услыхав Малороссийский говор, он мгновенно решил, что перед ним стоят Французы, хотя и маракующие по-русски, но все-таки не настолько хорошо, чтобы их, злодеев, нельзя было узнать.

«Православные! закричал вдруг старшина: — ведь это Хранцузы!»

«Хранцузы! Хранцузы пришли!»― повторила в один голос толпа, и бросилась бежать врассыпную.

Пьяный старшина не струсил; он решился доказать свою храбрость пред неприятелем и, важно подбоченясь, вопил во все горло:

«Хранцузы проклятые! Нет вам квартир, не дам! Убирайтесь отсюда, пока целы!»

Бесполезно уверяли хохлы, что он врет с пьяных глаз, что они не «Хранцузы» и угрожали за упрямство пощупать его ребра нагайками: старшина был непреклонен. Видя, что толку от пьяного не доберешься, ремонтеры признали, наконец, за лучшее сесть на коней и искать убежища на ночь в другом селении, более трезвом и гостеприимном, чем село Вятское.

Знаете, это село большое, с двумя церквами. Молва, что приехали злодеи Французы, быстро разнеслась по всем улицам. На обеих колокольнях ударили в набат. Народ вооружился поспешно, кто чем мог: топорами, вилами, палками, косами. Кузнецы схватили свои молоты. Как теперь вижу, один витязь в армяке, схватил тяпку (что капусту рубят), и закричал: «Не робейте, православные! К вам подмога идет. Я — подмога. Не робейте!»

«Чего робеть»? ― гудела в ответ толпа. «Бейте их, бейте проклятых басурманов! Значит, они уж взяли и Ярославль, коли сюда забрались...»

Некоторые из толпы, желая захватить живьем мнимых Французов, кинулись, между прочим, на одного казака, который, вследствие болезни, не мог сидеть на коне и ехал в телеге, отставши несколько от своих товарищей.

«Рубите ему голову! валяйте косарем!» кричали одни, более прочих кровожадные.

«Зачем убивать? И так сам по себе скорехонько издохнет!» кричали мягкосердечные: — «Да и косарь-то тупой, не отрубишь...»

«Отпилить можно башку. Ничего!... Авось отвалится....»

Старший в отряде, опомнившись от ужасного изумления, закричал крестьянами что если они сейчас не разойдутся по домам, или тронуть хоть пальцем его людей, будет плохо: велит колоть и стрелять, многие лягут на месте мертвыми....

«Палите, Хранцузы, не боимся!» кричал народ, все ближе и ближе подступая к казакам. Громче всех раздавался голос пьяного старшины, который ободрял крестьян, как теперь слышу, следующим образом: — «Ну, что-ж, ребята? Десяток наших убьют, сотня придет; сотню убьют, тысяча на подмогу подоспеет.... А уж к ним-то подмоги не будет, врут!»

Зазвенел вдруг колокольчик. Это ехал господин Ярославский капитан-исправник. Услыхав необыкновенный шум и несколько выстрелов, сделанных, к счастью, мимо, только для острастки народа, капитан-исправник спросил: в чем дело? Ему отвечали, что в село Вятское забрались Французы, притворяются Русскими, но что народ узнал-де ихнюю хитрость и желает, расправиться с ними по-свойски, своим самосудом, не утруждая высшего начальства, т. е. его благородие. А сражение-де сей час начнется, потому — невтерпеж, заколыхалось-де Русское сердце, закипела кровь Русская молодецкая.

Капитан-исправник, выслушав ремонтёров, вздумал было объяснить народу его ошибку, и прикрикнул:

«Ах вы.... дети! По домам!»

Никто не пошевелился. Исправник тогда кротким вдруг сделался: знать, увидал по мужицким глазам, что в этих глазах огонек сверкает, такой злой нехороший огонек; потому и смягчение оказал к .... детям,— назвал их братцами.

«Это, братцы, не Французы. Это — наши казаки с Дону-реки пришли сюда и заблудились. Не нужно их обижать, а следует отогреть, накормить, да водочки малую толику поднести; ведь они за нашу землю, за царя нашего Александра Павловича стоят, уверяю вас, ребята!»

«Не верим! Измена! Врешь ты, ваше благородие»! вскрикнул старшина. — «Зачем ты мир обманываешь, на Французскую сторону тянешь?»

«Да! да! измена!» грянула толпа, подступая к исправнической бричке, где его благородие сидел ни жив, ни мертв. Кучер его тоже струхнул порядком, да, к счастью, успел скоро догадаться: ударил по тройке... и поминай как звали! Укатил стрелой из Вятского.

Не знаю, чем кончилось бы это приключение (надо полагать, не добром), если бы не вышел к народу, с св. крестом в руках, мой отец, священник одной из Вятских церквей, уважаемый и любимый крестьянами. Но и ему, несмотря на любовь и уважение, пришлось выслушать жестокую брань, когда он, со слезами на глазах, стал уверять свою разъяренную паству, что ею творится «не добро зело», что ею прольется братская неповинная кровь...

«Э! да и поп-то у нас тоже изменщик? Бейте и его, коли он стоит за еретиков Хранцузов!» ― пронеслось в толпе.

Тогда мой отец спросил:

«А как вы думаете, православные: есть у еретиков кресты на шее? Молятся они нашему Богу, али нет?»

«Нет, какие у них кресты! Коли есть, так, значить, это и в самом деле не Хранцузы. Пусть покажут»....

На всех казаках, действительно, нашлись кресты и образки. Мой батюшка восторжествовал и душевно умилился, а православные только руками развели: эк-дескать мы опростоволосились! И хотели было позвать к себе казаков в гости; но те, обиженные, сказали спасибо попу, обругали неподобно мужиков и уехали из Вятского. Остановились они в ближайшей деревеньке, где их впустили переночевать без всяких хлопот.

Утром, когда старшина отрезвился, вспомнилось ему вчерашнее событие, в котором главная вина была на его стороне. И, опасаясь дурных последствий за свою ошибку, поспешил он догнать казаков и принес им повинную. Но это стоило ему не дешево: заплатил хохлам 500 рублей ассигнациями и, сверх того, дал им проводника до города Костромы.





Нельзя было ожидать сильного сопротивления со стороны Турок на Дунае
Внутренние пути Суздальской Руси сходились в Москве
О способах удостоверения в верности лазутчиков и текст присяги агентов русской контрразведки.
Саги, для Русского человека, любящего свое отечество, могут быть объяснением многим сказаниям Нестора
Государь, осужденный природою на всегдашнее малолетство духа
О совершеннолетии Императора
Плата за бесчестие иногда удваивалась в пользу чьей-нибудь жены, которой выплачивалось бесчестие вдвое против определенного ее мужу
«Не дивись,— отвечал Шуйский, — не дивись моей участи! Я был сильный государь, а теперь пленник»
Это была земля страха; и потому в ней мог образоваться только народ воинственный, сильный своим соединением, народ отчаянный
Услыхав Малороссийский говор, он мгновенно решил, что перед ним стоят Французы



Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.