Сегодня и вчера
Комиссия должна была стараться довести Варгина до признания, что он заодно с комиссариатскими чиновниками обирал казну





Лясковский В.Н. Василий Васильевич Варгин // Русский архив. Историко-литературный сборник. ― М., 1882. Выпуск 3. С. 111


По высочайшему повелению в Москве была учреждена комиссия, под председательством генерал-лейтенанта Волкова, для заведывания подрядами на 1828 г. и для особого надзора по делу с Варгиным. Военное Министерство, обвиняя Варгина в том, что он производил прежде поставки без контрактов и залогов (что, как мы видели, делалось, но с разрешения высшей власти) — требовало, чтоб он исполнил все лежащие на нем обязательства к 1-му Ноября 1827 года. Приказание это было объявлено Варгину 7-го Октября; следовательно он должен был в 23 дня поставить вещей на 8 млн., заплатить 1 600 000 деньгами и представить еще безденежно вещей на 900 000. В случае неисполнения приказа Варгину грозили продажею его залогов для возмещения прямого долга в 2 500 000 р. Варгин отвечал, что условия его с казною вовсе не обязывают его выставить вещи в такой невозможно скорый срок, и что самый расчет, сделанный Комиссариатом, неверен, а именно: вещей не выставлено не на 8, а на 6 миллионов, третных денег следует удержать не 1 600 000, a 2 357 000, вещей переменить не на 900 000, а на 1 313 000. Эти цифры показывают нам, насколько можно было доверять Комиссариатским вычислениям; но мы уже видели, что при каждом новом расчете, который делал Комиссариат предполагаемым долгам Варгина, сумма этих долгов выходила иная, и разница доходила до нескольких миллионов.

Представляя свой ответ комиссии, Варгин писал, что «при крайнем стеснении дел его, при действиях, глубоко оскорбляющих его ревностное усердие и его справедливость, ему ничего не остается более сказать; но его намерения, поступки и дела столько утверждены, столь много ознаменованы подвигами чести и усердия к отечеству, столь постоянны, что говорят сами за себя пред целым светом и не имеют нужды в опровержении сплетений, злонамерением и неведением производимых, ибо он всем и за всех жертвовал. Смело и открыто может он приписать себе ту честь, что ни один из знатнейших подрядчиков и откупщиков — при всех наградах, ими от правительств полученных, при всем богатстве, которое приобрели они от дел своих с казною —не доставил ей выгод и польз более, чем Варгин». Комисия позволила ему обратиться с прошением к Государю, что он и сделал 12-го Октября. Во всеподданнейшем докладе своем он просит «не милосердия, как виновный, но суда и справедливости» т. е. беспристрастного расследования его дел с казною, причем напоминает, что разорение его повлечет за собою разорение множества людей, связанных с его делами.

В ответ на эту просьбу, Варгину отложили срок поставки на 4 месяца, т. е. до Марта 1828 года, но на страшно-тяжелых условиях: он должен был получать деньгами только за половину выставляемых вещей, а остальная половина удерживалась в зачет его долга; в случае неисправности, грозили опять продажею залогов. По окончании всей поставки, Варгину позволялось представить объяснения и оправдания, единственно до поставок 1826 и 1827 гг. относящиеся. Комиссия, сличив эти объяснения с подлинными делами, должна была представить в министерство свое заключение, «не касаясь в оном до всех прочих оконченных уже Варгиным поставок». Последние слова очень любопытны: они показывают, как боялось министерство всякого напоминания о прежней деятельности Варгина.

На вторичную просьбу Варгина ему несколько облегчили тяжесть условий — именно, позволили поставить к 1 Марта лишь необходимый для продовольствия войск вещи, а остальную поставку рассрочили до 1 Июля; далее, позволили получать не 50, а 75 к. за рубль; наконец, выдали ему, под новые залоги, около 170 000 р. Варгин (это его собственные слова), «ожил и с сею малою суммою быстро двинул поставку». Казалось, что всякое преследование против него прекратилось. Он видел благоразумную строгость, ограждался беспристрастием в приеме, был освобожден от всех притязаний; мрачные предчувствия его рассеивались, общественное доверие к нему восстановилось. Но это были последние радостный минуты его деятельности. Снисхождение сделано было только для виду; а под рукою продолжалось постоянное, хотя тайное, преследование.

Впрочем, министерство не считало даже нужным скрывать своих намерений. В предписании от 19-го Ноября 1827 года прямо говорилось, что «правительству необходимо, даже большими пожертвованиями, стараться избавить себя от этого монополиста». Комиссия должна была стараться довести Варгина до признания, что он заодно с комиссариатскими чиновниками обирал казну, производя все свои операции на казенные деньги. Поводом к такому обвинению служило постоянное условие всех Варгинских подрядов, чтоб комиссионеры командировались с деньгами для приема вещей на местах заготовления.

Генерал Волков, которому его начальство приказывало добиваться от Варгина сознания в несуществующих злоупотреблениях, счел своим долгом представить дело в истинном виде.

В докладе своем, поданном в Ноябре 1827 года, он говорит о постоянном и несомненном бескорыстии Варгина и отрицает всякую возможность подозревать его участие в злоупотреблениях комиссариатских чиновников; требовать же от Варгина прямого доноса на тех чиновников Волков считает неприличным, ибо Варгин «в течение 20 лет имел дело с Комисариатом, и ни на кого доносителем не был». Далее в докладе говорится, что «кто берет подряды дешевле и для казны выгоднее против других, тот вредным для нея монополистом быть не может». «Конечно, ― продолжает Волков,― разорить Варгина не долго; но приобретет ли выгоду казна, когда лишит его состояния и доставит возможность пользоваться другим поставщикам, державшимся всегда высших цен? Впрочем, цены на сапоги и холсты, в руках ныне вызвавшихся поставщиков, понизиться не могут и не дойдут до прошлогодних цен, потому что комиссия приглашала всех их, с подписками, ставить вещи по ценам Варгиным объявленным, но все они от того решительно отказались. Пусть тот, кто утверждает, что цены должны быть ниже прошлогодних, приедет сюда и откроет способы к понижению, или же назовет лиц, которые на такое понижение согласны: комиссия то и другое примет с охотою и признательностью... Словом, доселе мы ничего другого в прочих поставщиках не видали, кроме зависти и злобы на Варгина за то, что он препятствует им пользоваться высокими ценами, и опыт будущих торгов на 1828 год покажет лучше всего, ту ли степень усердия имеют прочие подрядчики, какую в течение 20 лет постоянно оказывал Варгин». Волков кончает свой доклад уверением, что он «описал со всею искренностью и чистосердечием свои мысли и чувствования, языком самой истины, по чувству совести и данной присяги, будучи готов подтвердить все это и у Престола».

Слова генерала Волкова не только не представляли преувеличения, а еще были далеко ниже действительности. Положение комиссии было в самом деле крайне затруднительно. С одной стороны, министерство хотело непременно устроить новые подряды помимо Варгина; с другой, все поставщики сильно набавляли цены. Враги Варгина сделали все возможное, чтобы на деле доказать его ненужность и даже вред для казны. Поставщикам давались льготы, делались уступки в качестве товаров. Чиновникам министерства усердно помогали многие из своей братии-купцов. Московский городской голова Куманин простер свое усердие до того, что приплачивал сверх подрядных цен свои деньги тем, кто соглашался брать подряды... Но все было напрасно: подряды не ладились. Между тем Варгин быстро вел свою поставку, и дела его представляли разительную противоположность с разладом, господствовавшим в комиссии: в один месяц, с 12 Декабря 1827 по 12 Января 1828 года, он поставил более 550 000 пар сапог, 6 000 000 аршин холста и разных полотен, на сумму до трех миллионов рублей. Члены комиссии были изумлены, получив от генерал-кригс-комисара извещение, что «вещи получаются от Варгина не только успешно, но даже поспешно», а это было нелишнее, так как войска выступали в Турецкий поход. Но еще более изумились в комиссии, получив в министерской бумаге от 27-го Декабря строгий выговор за то, что «комиссия ни о чем другом не уведомляет министерство, кроме исправности Варгина»...

В 1827 году, по особому высочайшему повелению, были произведены две ревизии по всему комиссариатскому ведомству: по обеим оказалось, что все вещи, поставленные Варгиным, вполне сходны с образцами, все суммы целы, и нигде ни в чем нет недостачи. Мало того: по счетам предполагалось наличных вещей на 14 миллионов рублей, а по ревизии их оказалось слишком на 25 милионов.

Но такие очевидные факты не убедили министерства, которое уже наперед обрекло Варгина на погибель…





В этой истории не знаешь, что хуже: поведение ли Давида, или Святополка, или киевлян.
Вся тяжесть жизни в плену
Откуда родом была св. великая княгиня русская Oльга?
С ним кончилось мужское поколение дома Романовых, царствовавшего 118 лет
Первое общество Донских казаков, родоначальников народа, ныне Донскую область населяющего, основалось не ранее последних годов ХV столетия.
Булавин, видя, что казаки сами готовы схватить и выдать его, решился предупредить ожидавшую его казнь, и убил себя выстрелом из пистолета
Около 5 часов вечера участь Арзерума была решена на Топ-Даге, пред строем почти всего Российского Корпуса и в виду городских обывателей
Первый предмет, долженствующий обратить на себя внимание наблюдателя Москвы, есть без сомнения Кремль
Так как русские власти убедились, что японцы на острове не живут, а приезжают лишь на лето, то приняли решительную меру занять весь остров фактически
Хивинский поход: к победе через мёртвые пески.



Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.