Сегодня и вчера
Портрет графа Фёдора Васильевича Растопчина
Портреты «Портрет графа Фёдора Васильевича Растопчина» Автор:
Кипренский Орест Адамович


Размер:
75,8 x 61,3см
Техника:
Холст, масло
Время создания:
1809
Местонахождение:
Государственная Третьяковская галерея Москва
Смотреть полностью


Разве не во имя разума миллионы Французов отреклись от сознания Всевышнего, дети от признательности к родителям, а сии от вечной обязанности против их?



Возражение графа Растопчина на книгу, сочиненную графом Стройновским «О условии с крестьянами» // Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей Российских при Московском Университете. 1859. Июль-Сентябрь. Книга третья.— М., 1859. С. 37


Примечание редакции:

Стржемень-Стройновский, граф Валериан Бенедиктович

— сенатор, тайный советник, писатель, сын Иеронима Бенедикта С.-С., родился в Ходашкове (Кременецкого уезда, на Волыни), в 1770-х годах (точная дата неизвестна). Образование получил в польских учебных заведениях, после чего посвятил себя юридической карьере. Своей деятельностью он приобрел влияние в своей провинции и пользовался доверием и милостью короля Станислава-Августа. Последний вел с ним частую и оживленную переписку, наградил его многими орденами и званием «генерала (podkomorzym) земли русской». Будучи избран депутатом четырехлетнего сейма, в многочисленных своих речах обнаружил недюжинный ораторский талант и явился защитником «нового устава» (конституции). После падения республики, Речи Посполитой, С. переехал в Петербург, где вступил на русскую службу, причем пользовался покровительством Сперанского. За время своей служебной деятельности получил графское достоинство, звание сенатора и дослужился до чина тайного советника. Написал на польском языке следующие юридическо-экономические исследования, в свое время пользовавшиеся известностью: «Duch prawa, o bankrutswach i dawnosci ziemskiégo» (Luck, 1808); «О ugodach dziedzicòw z wloscianami» (Wilna, 1808); «Ekonomija powszechna krajowa narodow» (Warszawa, 1816). Последние две работы переведены В. Анастасевичем на русский язык, первая под заглавием «Об условии крестьян с помещиками» (Вильна, 1809 г.) и вторая — «Всеобщая экономия народов» (СПб. , 1817 г). Умер С. в Петербурге, 12 ноября 1834 года. 


Читав книгу Графа Стройновского «Об условиях помещиков с крестьянами», я представил себе, что само Правительство и мы все, помещики, убедясь выгодами расчетов и предложений, относительно государственных и собственных наших польз, готовы согласиться на освобождение крестьян; но при самом сем согласии вдруг спрашивал самого себя и его: «Кто нам ручается, что он, из множества своих расчетов, предположений и заключений, ни в одном нисколько не ошибся? Что все то, что он расположила счислил, сравнил с подобными обстоятельствами России взятое им из других земель и из прошедших времен, точно справедливо и верно изображено и исчислено? И что, когда приступят к началу сего преобразования, оно точь-в-точь пойдет по его начертанию, ни мало и ни в чем не отклоняясь от оного? Нельзя нам не спросить этого у самих себя! Ибо дело идет не об одних выгодах или пользах наших, а о целости нашей и всего потомства нашего!... о целости Государства! о бытии или небытии России. Кто осмелится сказать, что он не только разумом или умом, но и воображением обозрел, или хотя гадательно предусмотрел все, могущие произойти из сего последствия? Кто столько будет дерзок, или до такой степени безрассуден, что скажет: «Я все предусмотрел!... Я все предвидел!... Я отвечаю за успех!...» Но ежели бы ослепление наше и таково было, чтобы мы ему и в том поверили, то еще осталось бы еще спросить его: «Если, Ваше Сиятельство, сделаетесь жертвою предлагаемой вами новизны из первых, то кто же будет другой мудрец, который примет на себя довести это дело к концу? — Или оставаться спокойными, что в них недостатка не будет!» — Знаю возражение на сие. «Но –довольно,— скажут мне, — здравого смысла и разума, чтоб понять ясно все пользы, долженствующие проистечь из свободного состояния крестьян».

Но разве не видим мы царствия разума во Франции? Разве не под его владычеством ниспровержен престол, и зверски истреблен весь род сидевшего на нем, разрушены: вера, законы, родство? Разве не во имя разума миллионы Французов отреклись от сознания Всевышнего, дети от признательности к родителям, а сии от вечной обязанности против их, расторглись все связи общежития, пали все узы, соединяющие людей? Они вошли в исступление и пришли в состояние зверообразных животных, скитающихся по развалинам, курящимся собственной их кровью. Все сие было и происходило в глазах наших. Кто осмелится сказать: «Нет!»

Вечное предприятие требует, чтоб предпринимающие соображали, или сличали, что при начатии оного имеют они потерять и что приобрести. Кажется, что правило сие неотвергаемо. Вот что в кратких словах и рассмотрим.

Обширное и могучее наше отечество, по обещаниям Графа Стройновского, сделается многолюднее, народ сделается деятельнее, промышленность умножится, земледелие будет цветущее, торговля обширнее, следовательно, оно сильнее, неприятелям страшннее, а внутри благополучнее. Вот что мы выиграем, по его обещаниям. И как нам сему не верить? Он и подобные ему умствователи нам о том ручаются и клянутся разумом!... А что проиграем в сем? Впасть в подобное состояние, в каком была в глазах наших Франция, и теперь еще находится, то есть, под железной державой чужеземца, проливая кровь ее ручьями для насыщения ненасытного своего властолюбия! Или в подобное состояние в каком была уже Россия в нашествие Батыя: раздроблена, угнетена чужим ярмом! Слича сие, может ли кто убедиться или прельститься, умствованиями его?




Чиним знаменито сим нашим листом, кому будеть потреб того ведати
Вышеозначенной образец векселя с напдисателями есть такой, на котором еще акцептации, то есть о платеже принимательской подписки не было
У кого же может быть сознательная вера?
Признаюсь, я весьма многим обязан семинарии. Благодарность заставляет молчать о чем-нибудь на ее счет обидном.
Чтобы достигнуть большей характерности, я употребил дорический антаблемент. Это кажущееся новшество немного смутило наших законодателей искусства
Угличские владетельные князья
Филипп же игумен для разных монастырских поделок, которыя исправлялися прежде людьми, изобрел полезныя машины
Чернь провела весь тот день в сих бесчиниях мерзких и бесчеловечных
Вы никогда не были довольны самым выгодным положением, и оканчивали тем, что сами разрушали свое счастье
Совсем по-иному описывается избрание Михаила в расспросах детей боярских И. Чепчугова, Ф. Дурова и Н. Пушкина



Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Военные конфликты, кампании и боевые действия русских войск 860–1914 гг. Календарь побед русской армии Внешнеполитическая история России Границы России Алфавитный указатель к военным энциклопедиям Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты
Сообщить об ошибке
Проект "Руниверс" реализуется при поддержке
ПАО "Транснефть" и Группы Компаний "Никохим"