Сегодня и вчера
До братства еще очень далеко, а пока каждый народ должен думать о себе, о своих интересах и об интересах своих друзей



1901 год. Рассуждения о месте России в Европе и мире.
На рубеже веков известный российский общественный деятель и публицист рассуждает о внешей политике страны.


Скальковский Константин Аполлонович. Внешняя политика России и положение иностранных держав. — СПб., 1901. С. VIII.:

Некоторые читатели могут мне сделать замечание, что я как бы враждебно или, во всяком случае, кисло отношусь ко всем народностям в свете. Я не отрицаю своего скептицизма; если бы в моей книге была глава «Россия», я отнесся бы, вероятно, и по отношению к своим соотечественникам, недостатки которых мне по долгому опыту хорошо известны, с тем же «холодным вниманием рассудка». Затем я не скрою, что отвлеченные идеи о всеобщем благе и братстве народов меня мало трогают и интересуют. До этого братства еще очень далеко, а пока каждый народ должен думать о себе, о своих интересах и об интересах своих друзей.

Другое замечание может быть мне сделано, что я местами резко критикую парламентарную форму правления, а местами желаю разным народам более свободных учреждений. Здесь противоречие только кажущееся. Каждому народу я желаю наибольшей свободы и преуспеяния, поскольку это не вредит непосредственным интересам России, но конституцию каждого народа я понимаю исключительно на его бытовых началах. В прошлом столетии все были убеждены, что конституцию можно скроить, как платье у портного, поэтому конституция и сочинялись по заказу. Так Жан-Жак Руссо писал конституцию для Корсики, он же хотел облагодетельствовать новой конституцией поляков. Французская конституция III года республики была написана Эро де Сейшелем в один присест в кафе. Даже знаменитую американскую конституцию сочиняли, ссылаясь не столько на бывшие хартии штатов и обычаи страны, сколько на «Esprit des lois» Монтескье.

В наш век, несмотря на значительный опыт и на развитие юридических понятий, портняжный взгляд на конституцию не выводится. Политические учреждения, как одежда, постройка, кухня и проч., должны быть, между тем, приспособлены к климату и нравам. Палата лордов в Японии кажется мне такою же странностью, как православный храм в стиле Pompadour или грузинский князь в вицмундире. Копировку английских учреждений, которой занимаются уже сто лет, я считаю для большинства народов вредной затеей и совершенно убежден, что английскую конституцию никто не сочинял; она выросла сама собою, и считаю справедливым мнение того нашего дипломата, который говорил, что если бы Англии в настоящее время пришлось дать себе конституцию, то она, наверное, не имела бы никакой.

Право мое издать целую книгу о заграничных делах России покажется иным сомнительным, но я напомню, что в течение двадцати пяти лет я принимал деятельное участие в редакции иностранного отдела в «С.-Петербургских Ведомостях» времен В. Ф. Корша и в «Новом Времени» А. С. Суворина, причем поневоле ознакомился с разнообразными вопросами нашей политики; был одним из весьма деятельных публицистов во время войны и ездил даже на театр ее корреспондентом; перед тем, во время герцеговинского восстания, объехал славянские земли. В течение слишком тридцати лет я объездил, частью официально, все страны света, кроме Австралии, и познакомился со многими людьми, игравшими выдающуюся роль в последнее время. Во всяком слѵчае, я не имею ни малейшей претензии учить специалистов — профессоров международного права и профессиональных дипломатов; с их стороны я только могу ожидать критики более или менее едкой, так как русские люди, добродушные за обеденным столом, удивительно ожесточаются, когда их сажают за письменный.





Таким образом сей варварский, жестокий и недоверчивый народ был благополучно преклонен к российской стороне и успокоен
Прилично ли говорить, что Латинские Попы действуют для того же, для чего дьявол? Послужит ли сие к утверждению Православия?
Отдай мне Михаила Феодоровича, я сохраню его для Святой России, скрою его, и пусть враги его режут меня, пусть терзают, ломают, не скажу про него.
Одесские беспорядки 1871 года, имевшие своим источником инородческий вопрос, почему не истолковать влиянием Парижской коммуны?
Заботились о чистоте образов, стеснялись иностранцев и хорошо знали своих.
«Я ранен», — удивленно сказал король и, подняв руку, открыл свою грудь. Тогда Равальяк ударил во второй раз.
Канцлер Бестужев брался сокрушить Фридриха II за 6 000 000 фунтов стерлингов.
На заседании Генеральных штатов Хейн доложил о ходе экспедиции и фантастической добыче, которую удалось захватить.
Ухо Дженкинса потрясло воображение общественности и стало символом всеобщего возбуждения
«А тех воровских людей больше месяца в тюрьме не держать…»



Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Алфавитный указатель к военным энциклопедиям Внешнеполитическая история России Военные конфликты, кампании и боевые действия русских войск 860–1914 гг. Границы России Календарь побед русской армии Лента времени Средневековая Русь Большая игра Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты
Сообщить об ошибке
Проект "Руниверс" реализуется при поддержке
ПАО "Транснефть" и Группы Компаний "Никохим"