Сергей Махов

Еще перед Крымской войной, в 1853 году, в парламенте часть фракций потребовали упразднения Ост-Индской компании. Почему? Ответ простой, который мы уже не раз озвучивали. Дело в том, что ОИК, начиная с 1760-х годов, для государства была убыточным предприятием.

Говоря о восстании сипаев Бенгальской армии, можно отметить несколько причин. Причина первая: модернизированная винтовка «Энфилд Паттерн» образца 1853 года, которая начала поступать на вооружение в Индию в мае 1856 года. Это был переходный тип между винтовкой и мушкетом, имеющий нарезку с шагом 1:78 и использующий усовершенствованную пулю Минье, которая называлась «пуля Притчетта». Винтовка заряжалась со стороны ствола, причем вставлялась в ствол свободно. Во время выстрела пуля за счет пороховых газов расширялась, ее диаметр увеличивался за счет вдавливания железного колпачка, и в результате она плотно шла по нарезам.

Как мы уже говорили, после окончания Наполеоновских войн у ОИК последовательно и планомерно отбирались привилегии. В 1813 году у компании забрали монопольное право торговли с Ост-Индией, в 1833-м – с Китаем. В 1834-м парламент поднял вопрос – а правомерно ли, что все завоеванные с огромной помощью государства в Индии территории принадлежат частной компании, которая распоряжается там жизнью и собственностью местных жителей, начинает войны по своему усмотрению, собирает налоги, имеет собственный суд и собственные органы правопорядка?

На вопрос, когда же звезда ОИК начала закатываться, ответить довольно просто – а сразу после Наполеоновских войн. Купцы в Лондоне, отринутые от кормушки Ост-Индской компании, говорили – монополия была предоставлена ОИК в 1600-м году ради противостояния экономической экспансии Голландии и Франции. На данный момент все конкуренты повержены, соответственно, «мавр сделал свое дело – мавр может уходить».

В апреле 1834 года в рамках борьбы с монополиями Британскую Ост-Индскую компанию лишили исключительного права на торговлю с Китаем. Понятно, что в Юго-Восточную Азию за длинным рублем хлынули тучи частных британских коммерсантов, которые, с одной стороны, составили конкуренцию ОИК в этой торговле, с другой – образовали при парламенте собственное лобби.

Начнем мы, наверное, с Веллурского мятежа. Надо сказать, что совет директоров ОИК был сильно недоволен войной с маратхами 1803–1805 годов, вернее, тратами на эту войну. Господа из Лондона считали, что местные офицеры и администраторы начинают войны с целью пограбить и поживиться на завоеванных территориях, тогда как любая война для ОИК вылетает в большую копеечку. И в 1806 году началось сокращение расходов. Во-первых, отменили все надбавки и премии для солдат и офицеров, типа «боевых», «провиантских» и т.д. выплат. Было прекращено финансирование учений сипаев.

Надо сказать, что на 1860-е в мире сложилось две так называемые оси. Каждая из них себя считала «добром», а своего визави – «злом», тем не менее главами этого противостояния были Англия и Россия. Англия имела прочный союз с Францией Наполеона III и Австрией. Благодаря последствиям Крымской войны вокруг России сплотились Пруссия и США. По сути, как никогда, в 1860-е мир был близок к мировой коалиционной войне.

Надо сказать, что в период 1848–1870 годов отношения России и Пруссии были просто прекрасными. Прежде всего, это отразилось на экономике. Если в период с 1848 по 1858 год оборот внешней торговли Пруссии составлял 1220 миллионов марок, то в период с 1858 по 1868 год оборот внешней торговли составил 7720 миллионов марок, а доля прибыли от торговли с Россией возросла с 12 до 40 %. К примеру, товарооборот Пруссии в 1848 году был равен 600 миллионов марок, а в 1861 году такую сумму составлял товарооборот от торговли с одной Россией. Именно в это время обеим державам были необходимы надежные экономические двухсторонние связи, так как полагаться на Англию как на торгового партнера не хотелось ни Петербургу, ни Берлину. Обе державы поняли, что Британия на данный момент хочет именно закабалить экономически весь мир и договор с ней никогда не будет равноправным.

В прошлой части мы с вами поговорили о внутренней политике России, а что же творилось во внешней? Кто возглавлял русский МИД после Крымской войны и с какими вызовами столкнулась Россия на внешней арене, а также каковы были ее отношения с Пруссией? Что в это время делали Англия и Франция, как реагировала Австрия и что происходило в США? Вот этому и будет посвящена двенадцатая часть сериала.

Это будет еще одна часть, посвященная проблемам почти исключительно России. Конечно же, у нас историко-политический триллер, но без объяснения некоторых событий без анализа того состояния дел, которые творились в самой России и влияли на дела внешние, рассказывать дальше было бы неправильно.

Надо сказать, что вопрос объединения Германии назревал давно, и предпосылки к нему сложились еще во времена Тридцатилетней войны. Весь вопрос был, кто станет этим объединителем – Австрия или Бранденбург-Пруссия?

Как мы уже говорили, придя к власти, Николай планировал сосредоточиться на внутренних делах империи, но проблема была в том, что скрытые конфликты назревали и в самой империи, а кроме того, нужно было как-то соединить отдельные анклавы государства с большой землей. Та же Кавказская война началась в 1801 году с присоединения к России Грузии. Получилось, что сухопутной дороги до Тифлиса от Кубани нет, а местность эта населена своего рода «индейцами», ничего не производящими за редким исключением и живущими набеговой экономикой. Те, кто читал у нас цикл о Техасе, помнят: техасские переселенцы проводили карательные рейды против индейцев и вытесняли их с территории не потому, что они их сильно ненавидели. Индейцы просто начали грабить и убивать первых поселенцев, полагая белокожих досадной помехой между ними и кучей товаров. Примерно та же самая проблема возникла и на Кавказе. Кроме того, горские народы практиковали угон людей в рабство и их последующую продажу на невольничьих рынках Турции и Персии, что Россию совершенно не устраивало. Отсюда и такая жесткая реакция.

Эта часть у нас будет больше посвящена России, хотя не избежим мы и прусских дел, а также сравнения с развитием России и Пруссии, просто вопросы, поднимаемые в этой главе, слишком уж важны для дальнейшего повествования.

Кратко о политической ситуации на весну 1806 года. 14 февраля Наполеон начал кампанию против Неаполитанского королевства, которое было завоевано в кратчайшие сроки, неаполитанские Бурбоны укрылись на Сицилии. 15 марта Бонапарт объединил герцогства Берг и Клеве (бывшие прусские владения), создал из них Великое герцогство Берг, где посадил правителем Мюрата. В июне 1806 года Голландия из республики была преобразована в королевство, королем там стал брат Наполеона, Луи Бонапарт.

Основной проблемой Пруссии в период с 1792 по 1815 год стали отношения с Францией. И тут надо рассмотреть предысторию конфликта. Итак, 20 июня 1789 года в Париже депутаты третьего сословия в Зале для игры в мяч потребовали созыва Национального собрания. 11 июля Людовик XVI дал отставку министру финансов Неккеру и преобразовал министерство, поставив во главе его барона Бретейля, предлагавшего принять самые крайние меры против Парижа. Бретейль говорил: «Если нужно будет сжечь Париж, мы сожжем Париж». Однако 14 июня была взята Бастилия, а 17-го испуганный Людовик XVI согласился на созыв Учредительного собрания. Серия декретов 4–11 августа отменила все феодальные повинности крестьян, церковную десятину, сеньоральные обязательства и т.д. Франция встала на путь капиталистического развития. Ну а 10 октября 1789 года она была провозглашена конституционной монархией. Вся полнота власти перешла к Национальному собранию, королю же оставили представительные функции. Был изменен традиционный титул французских королей: из «милостью божьей, короля Франции и Наварры», Людовик XVI стал «милостью божьей и в силу конституционного закона государства королем французов». Страна была разделена на 83 департамента, примерно равных по территории. Департаменты подразделялись на округа (дистрикты). Дистрикты разделялись на кантоны, кантоны на коммуны, коммуны – на секции и участки.

Надо отметить следующее – изначально целью русской политики не являлся раздел польских земель. Однако то, что в Польше нарастает социальная напряженность, русское правительство замечало уже давно. Так, в 1762 году на коронацию Екатерины приехал белорусский епископ Георгий Конисский, который отослал императрице несколько записок, где обрисовал положение православных в Речи Посполитой. Из них становилось понятно, что Польша стоит на пороге религиозных войн и никакие договоры, никакие протектораты не в силах мирно распутать этот религиозно-племенной узел; требовалось вооруженное занятие, а не дипломатическое вмешательство.

31 мая 1740 года умер Фридрих Вильгельм I. Ему наследовал его сын, Фридрих, которого позже прозвали Великим. Надо сказать, что это справедливо. Фридрих II действительно вывел Пруссию в великие державы из разряда региональных, увеличив свои владения чуть ли не на треть, реконструировав финансы, создав к концу правления армию в 200 тысяч штыков и сабель. Мы же поговорим о том, как это у него получилось. В цикле «Россия и Англия» мы с вами говорили и о Войне за австрийское наследство, и о Семилетней войне, поэтому сейчас мы с вами затронем те вопросы и темы, которые остались за кадром.

В современной польской околоисторической литературе довольно часто Пруссию XVIII века сравнивают с героем романа Мэри Шелли – Франкенштейном. Напомню, что Франкенштейн (по самой книге это фамилия создателя монстра, которая, однако, вскоре стала самоназванием самого монстра) был создан как искусственный человек из трупов других людей, ненавидим людьми за уродство, и, соответственно, сам стал ненавидеть людей в ответ, в том числе и своего создателя.

Обстоятельства, казалось, благоприятствовали – 5 апреля 1697 года умер шведский король Карл XI. 7 мая того же года его наследник, Карл XII, чуть не сгорел. В 14:00 жители заметили поднимающийся белый дым над королевским дворцом. Начальник одного из пожарных расчетов Стокгольма Андерс Андерссон пытался вместе с пожарным расчетом как можно быстрее попасть ко дворцу, но к тому времени, когда пожарные подъехали к воротам, они уже пылали, и огонь преградил им дорогу. Пламя охватило все здание почти мгновенно (ибо дворец был деревянно-каменным и в перекрытиях образовалась обратная тяга), огонь мгновенно распространился во все стороны по деревянным перегородкам. Те перегородки, которые не горели, успешно помогала поджигать медная крыша, ведь медь – отличный проводник тепла.

В новом цикле статей хотелось бы поговорить об истории Пруссии/Германии и об ее взаимоотношениях с Россией. Вообще, можно сказать, что в XX веке эти взаимоотношения закончились грандиозными мясорубками двух мировых войн, однако почему противоречия оказались настолько сильны? Кто в этом виноват? И вообще, был ли шанс для русско-прусских отношений развиваться по другому пути? И как так случилось, что государства, имевшие столько общего, стали сначала соперниками, а потом врагами? И начнем мы с краткой истории Бранденбургской марки и того, как Бранденбургский курфюрст стал королем Прусским.

Еще летом 1782 года британцы начали сокращать контингенты своих войск в Америке. 11 июля британский губернатор сэр Джеймс Райт вместе с войсками покинул Саванну, штат Джорджия. Британцы переправились в Чарльстон, Южная Каролина. Однако и там они не пробыли долго. Уже в ноябре 1782 года было принято решение оставить столицу штата, при этом генерал-губернатор Александр Лесли пообещал, что оставит город в целости и сохранности, если американцы дадут британцам спокойно провести эвакуацию.

После прихода к власти в Британии кабинета Рокинхэма было принято принципиальное решение – хоть как-то сократить количество противников Англии, поскольку вести войну одновременно с четырьмя державами (Тринадцать колоний, Франция, Испания и Голландия) стране просто не под силу. В связи с этим решено было сначала договориться с американцами. Англичане исходили из трех, как им казалось, логичных факторов: во-первых, насколько островитяне были в курсе, целью франко-американского Договора о союзе 1778 года было признание Британией независимости колоний; то есть признай они США как государство – союз развалится. Во-вторых, после неформальных консультаций с плененным американским представителем Генри Лоуренсом (с ним начались консультации еще 31 декабря 1781 года, почти сразу же после Йорктауна) Лондон был уверен, что имеет переговорщика, крайне заинтересованного в мирном договоре между восставшими американцами и Британией. В-третьих, сразу же после свержения правительства «ястребов» лорда Норта Бенджамин Франклин написал в Англию письмо, где говорил, что теперь ничего не мешает странам начать переговоры о мире друг с другом.

Надо сказать, что сражение при Уэссане в 1778 году произвело на англичан очень большое впечатление. Адмиралтейство, привыкшее к победам с разгромным счетом в Семилетней войне, начало искать проблему в технологическом отставании. Первым делом было решено все корабли Королевского флота обшить медью для скорости хода и в качестве профилактической меры против обрастания днища. На самом деле обрастание днища и как следствие резкая потеря скорости были одной из основных проблем в эпоху паруса. Боролись с этим по-разному. Например, подводная часть покрывалась смесью смолы, льняного масла и скипидара, чтобы избежать гниения корпуса и предотвратить обрастание. Однако моллюски и другая морская живность прямо-таки просверливали этот слой, чтобы добраться до дерева.

Прежде чем мы продолжим описание военных действий, надо поговорить об одном важном аспекте, который сыграл большую роль в неудачном ходе войны для Англии, и имя ему – коррупция. И начать тут следует с финансовой политики Британии, которая длилась уже почти век.

Мотивы вступления в войну Испании были примерно такие же, как и у Франции. Но все же главной целью Мадрида было, как представляется, отвоевание обратно Гибралтара, утерянного еще в далеком 1704 году. Мы уже рассказывали о начале этой осады, сейчас же вернемся к ее кульминации.

Надо понимать, что Франция, поддержав американцев и вступив в войну с Англией, преследовала не какие-то абстрактные идеи, а вполне себе прагматичные – возврат своих колоний и своего положения в мире, какое существовало до Семилетней войны.

15 марта 1781 года генерал Корнуоллис согласно плану, как мы с вами помним, начал свой «бег на север» и кампанию против Вирджинии, надеясь, что Клинтон вышлет ему на подмогу войска с севера. Его 7500 человек объединились с войсками Бенедикта Арнольда (Арнольд осенью 1780 года предал дело независимости и перешел на сторону англичан) и Уильяма Филлипса, а у Санкт-Петербурга, Вирджиния, получили подкрепление в 1500 солдат от Клинтона. Больше Клинтон выделить не мог при всем желании, поскольку над ним нависала американо-французская группировка численностью как минимум 16 тысяч штыков.

Поговорив о политической составляющей в Европе на 1779–1780 годы, теперь вернемся обратно, в Новый Свет. Как мы с вами помним, в 1779 году англичане внезапным ударом захватили Джорджию. Клинтон выпустил так называемую Филиппсбургскую прокламацию, в которой обещал свободу американским рабам, если они покинут своих сепаратистски настроенных хозяев и присоединятся к британцам. При этом отдельно отмечалось, что те негры, которые примут участие в войне на стороне восставших, будут проданы в рабство.

Как мы уже отмечали, англичане имели все шансы выиграть войну с колониями до тех пор, пока в дело не вмешаются другие европейские державы. Вступление в противостояние Франции стало безусловным проколом английской дипломатии, но основные трудности, как оказалось, были впереди.

В 1777–1779 годах состоялось самое эпичное морское крейсерство, которое провел молодой американский флот, закончившееся знаменитым боем Поя Джонса – речь о сражении между фрегатами «Бономм Ричард» (Bonhomme Richard) и «Серапис». Однако бой этот имеет длинную предысторию, которая явно была бы небезынтересна читателю, поскольку показывает планы и действия Континентального флота. Мы уже очень бегло затрагивали его действия, сейчас же остановимся на них подробно.

Рассмотрение Войны за независимость явно было бы неполным, если бы мы не упомянули еще два важных театра военных действий – это Карибское море и Ост-Индия. Надо сказать, что эти территории были для англичан гораздо ценнее и важнее, чем колонии Северной Америки, и поэтому противостояние там разгорелось нешуточное.

Ну а сейчас вернемся обратно в Новый Свет, немного назад, в 1777 год, и поговорим о втором крупном поражении американских повстанцев – речь о сдаче Филадельфии.

30 октября 1775 года Континентальный конгресс создал военно-морской комитет, в который вошли Джон Адамс из Массачусетса, Сайлас Дин из Коннектикута, Джон Лэнгдон из Нью-Гемпшира, Кристофер Гадсден из Южной Каролины, губернатор Стивен Хопкинс из Род-Айленда, Джозеф Хьюз из Северной Каролины и Ричард Генри Ли из Вирджинии.

Еще в 1773 году в колониях были организованы так называемые комитеты по связям (Committees of correspondence). Созданы они были организациями типа «Сыновей Свободы» и тому подобных и изначально предполагались для координации активистов внутри штатов. Собственно, с решения бостонского комитета и началась американская революция, когда Сэмьюэл Адамс предложил устроить бойкот английских товаров и выкинуть за борт чай английской ОИК.

Ключевой вопрос любой революции – это деньги. Поднявшие мятеж колонисты могли говорить сколь угодно много красивых фраз, но формирование армии и флота, создание администрации и т.п. – все это требует денег, которые нужны здесь и сейчас. Вот что писал спикер ассамблеи Массачусетса Джеймс Уоррен Джорджу Вашингтону: «Всё упирается в деньги. И главный вопрос: как добыть их?

Уже из описания боев в предыдущей части видно, что американская армия испытывала гигантские проблемы и была лишь ограниченно боеспособна, по сути могла использовать только партизанскую тактику. При этом, несмотря на большие потери британцев при Лексингтоне, Конкорде и Банкер-Хилле, американцы не смогли в конечном итоге добиться успеха, ибо бои эти были ими по результату проиграны.

Перед тем как начнем описание событий 1774–1775 годов, необходимо ответить на один вопрос, который вполне может задать любознательный читатель. А почему все-таки метрополия не разрешила свободную торговлю американских колоний с испанцами в Южной Америке? Ведь получается, что колонии выкачивали серебро из испанских владений и переправляли его в Англию как плату за товары британской промышленности, выгодно же! Дело в том, что сами англичане, английские компании, хотели торговать (и торговали) с испанскими колониями, и в этом смысле американские колонисты были их прямыми конкурентами – расположены ближе, плечо подвоза короче, колониальные товары банально дешевле. Именно в этом и есть глубинный смысл высоких пошлин на торговлю с испанцами и их владениями в Америке. Но для колонистов запрет на торговлю с испанцами был равносилен экономической удавке, других источников серебра или золота у них не было.

Тема американской революции, а точнее борьбы Тринадцати колоний за независимость от Великобритании, глубока и фактически неисчерпаема. Тем не менее раз за разом эта тема привлекает исследователей, хотя по ней уже выпущены кучи книг, множество монографий и статей, где исследуются и экономические, и социальные, и военные аспекты. Из последних работ можно отметить, например, книгу Т.Х. Брина «Рынок революции: как потребительская политика повлияла на американскую независимость» (2005), где рассматриваются экономические взаимоотношения колоний и метрополии, или работу того же автора «Американские повстанцы, американские лоялисты: революция людей» (2010), в которой прямо показывается, как слабо организованные повстанцы, которых в колониях было меньшинство, фактически захватили власть на местах и буквально втянули массу лоялистски настроенного населения в конфликт с Британией.