Краткая библиографическая справка


Ткачев Петр Никитич 

— писатель. Род. в 1844 г. в Псковской губ., в небогатой помещичьей семье. Поступил на юридический факультет СПб. университета, но вскоре за участие в студенческих беспорядках попал в Кронштадтскую крепость, где просидел несколько месяцев. Когда университет был вновь открыт, Т., не поступая в число студентов, выдержал экзамен на ученую степень. Привлеченный к одному из политических дел (так назыв. "делу Баллода"), Т. отсидел несколько месяцев в Петропавловской крепости, сначала в виде ареста подследственного, потом по приговору сената. Писать Т. начал очень рано. Первая его статья ("О суде по преступлениям против законов печати") была напечатана в № 6 журнала "Время" за 1862 г. Вслед за тем во "Времени" и в "Эпохе" помещено было в 1862—64 гг. еще несколько статей Т. по разным вопросам, касавшимся судебной реформы. В 1863 и 1864 г. Т. писал также в "Библиотеке для чтения" П. Д. Боборыкина; здесь помещены были, между прочим, первые "статистические этюды" Т. (преступление и наказание, бедность и благотворительность). В конце 1865 г. Т. сошелся с Г. Е. Благосветловым и стал писать в "Русском слове", а затем в заменившем его "Деле". Весною 1869 г. он был вновь арестован и в июле 1871 г. приговорен СПб. судебною палатою к 1 году и 4 месяцам тюрьмы (по так наз. "Нечаевскому делу"). По отбытии наказания Т. выслан был в Великие Луки, откуда вскоре эмигрировал за границу. Прерванная арестом журнальная деятельность Т. возобновилась в 1872 г. Он опять писал в "Деле", но не под своею фамилией, а под разными псевдонимами (П. Никитин, П. Н. Нионов, П. Н. Постный, П. Гр—ли, П. Грачиоли, Все тот же). Т. был очень заметною фигурою в группе писателей крайнего левого крыла русской журналистики. Он обладал несомненным и незаурядным литературным талантом; статьи его написаны живо, порою увлекательно. Ясность и строгая последовательность мысли, переходящая в известную прямолинейность, делают статьи Т. особенно ценными для ознакомления с умственными течениями того периода русской общественной жизни, к которому относится расцвет его литературной деятельности. Т. не договаривал иногда своих выводов только по цензурным соображениям. В тех рамках, которые допускались внешними условиями, он ставил все точки над и, как бы парадоксальны ни казались порой защищаемые им положения, Т. воспитался на идеях "шестидесятых годов" и оставался верен им до конца своей жизни. От других своих сотоварищей по "Русскому слову" и "Делу" он отличался тем, что никогда не увлекался естествознанием; его мысль всегда вращалась в сфере вопросов общественных. Он много писал по статистике населения и статистике экономической. Тот цифровой материал, которым он располагал, был очень беден, но Т. умел им пользоваться. Еще в 70-х гг. им подмечена была та зависимость между ростом крестьянского населения и величиною земельного надела, которая впоследствии прочно обоснована П. П. Семеновым (в его введении в "Статистике поземельной собственности в России"). Наибольшая часть статей Т. относится к области литературной критики; кроме того, он вел в течение нескольких лет отдел "Новых книг" в "Деле" (и ранее "Библиографический листок" в "Русском слове"). Критические и библиографические статьи Т. носят на себе чисто публицистический характер; это — горячая проповедь известных общественных идеалов, призыв к работе для осуществления этих идеалов. По своим социологическим воззрениям Т. был крайний и последовательный "экономический материалист". Едва ли не в первый раз в русской журналистике в его статьях появляется имя Маркса. Еще в 1865 г. в "Русском слове" ("Библиограф. листок", № 12) Т. писал: "Все явления юридические и политические представляют не более как прямые юридические последствия явлений жизни экономической; эта жизнь юридическая и политическая есть, так сказать, зеркало, в котором отражается экономический быт народа... Еще в 1859 г. известный немецкий изгнанник Карл Маркс формулировал этот взгляд самым точным и определенным образом". К практической деятельности, во имя идеала "общественного равносилия" ["В настоящее время все люди равноправны, но не все равносильны, т. е. не все одарены одинаковою возможностью приводить свои интересы в равновесие — отсюда борьба и анархия... Поставьте всех в одинаковые условия по отношению к развитию и материальному обеспечению, и вы дадите всем действительную фактическую равноправность, а не мнимую, фиктивную которую изобрели схоластики-юристы с нарочитою целью морочить невежд и обманывать простаков" ("Русское слово", 1865, № XI, II отд., 36—7).], Т. звал "людей будущего". Он не был экономическим фаталистом. Достижение социального идеала или, по крайней мере, коренное изменение к лучшему экономического строя общества должно было составить, по его воззрениям, задачу сознательной общественной деятельности. "Люди будущего" в построениях Т. занимали то же место, как "мыслящие реалисты" у Писарева. Перед идеей общего блага, которая должна служить руководящим началом поведения людей будущего, отступают на задний план все положения отвлеченной морали и справедливости, все требования кодекса нравственности, принятого буржуазною толпою. "Нравственные правила установлены для пользы общежития, и потому соблюдение их обязательно для каждого. Но нравственное правило, как все житейское, имеет характер относительный, и важность его определяется важностью того интереса, для охраны которого оно создано... Не все нравственные правила равны между собою", и притом "не только различные правила могут быть различны по своей важности, но даже важность одного и того же правила, в различных случаях его применения, может видоизменяться до бесконечности". При столкновении нравственных правил неодинаковой важности и социальной полезности не колеблясь следует отдавать предпочтение более важному перед менее важным. Этот выбор должен быть предоставлен каждому; за каждым человеком должно быть признано "право относиться к предписаниям нравственного закона, при каждом частном случае его применения, не догматически а критически"; иначе "наша мораль ничем не будет отличаться от морали фарисеев, восставших на Учителя за то, что он в день субботний занимался врачеванием больных и поучением народа" ("Дело", 1868, № 3, "Люди будущего и герои мещанства"). Политические свои воззрения Т. развивал в нескольких брошюрах, изданных им за границею, и в журнале "Набат", выходившем под его редакцией в Женеве в 1875—76 гг. Т. резко расходился с господствовавшими тогда в эмигрантской литературе течениями, главными выразителями которых были П. Л. Лавров и М. А. Бакунин. Он являлся представителем так наз. "якобинских" тенденций, противоположных и анархизму Бакунина, и направлению Лавровского "Вперед". В последние годы своей жизни Т. писал мало. В 1883 г. он заболел психически и скончался в 1885 г. в Париже, 41 года от роду. Статьи Т., более характеризующие его литературную физиономию: "Дело", 1867 — "Производительные силы России. Статистические очерки" (1867, №№ 2, 3, 4); "Новые книги" (№№ 7, 8, 9, 11, 12); "Немецкие идеалисты и филистеры" (по поводу кн. Шерра "Deutsche Cultur und Sittengeschichte", №№ 10, 11, 12). 1868 — "Люди будущего и герои мещанства" (№№ 4 и 5); "Подрастающие силы" (о романах В. А. Слепцова, Марко Вовчка, М. В. Авдеева — №№ 9 и 10); "Разбитые иллюзии" (о романах Решетникова — №№ 11, 12). 1869 — "По поводу книги Дауля "Женский труд" и статьи моей "Женский вопрос" (№ 2). 1872 — "Недодуманные думы" (о сочинениях Н. Успенского, № 1); "Недоконченные люди" (о романе Кущевского "Николай Негорев", №№ 2—3); "Статистические примечания к теория прогресса" (№ 3); "Спасенные и спасающиеся" (по поводу романа Боборыкина: "Солидные добродетели", № 10); "Неподкрашенная старина" (о романе "Три страны света" Некрасова и Станицкого и о повестях Тургенева, №№ 11—12). 1873 — "Статистические очерки России" (№№ 4, 5, 7, 10); "Тенденциозный роман" [по поводу "Собрания сочинений" А. Михайлова (Шеллера), №№ 2, 6, 7]; "Больные люди" (о "Бесах" Ф. М. Достоевского, №№ 3, 4); "Тюрьма и ее принципы" (№№ 6, 8). 1875 — "Беллетристы-эмпирики и беллетристы-метафизики" (о соч. Кущевского, Гл. Успенского, Боборыкина, С. Смирновой, №№ 3, 5, 7); "Роль мысли в истории" (по поводу "Опыта истории мысли" П. Миртова, №№ 9, 12). 1876 — "Литературное попурри" (о романах: "Два мира" Алеевой, "В глуши" М. Вовчка, "Подросток" Достоевского и "Сила характера" С. И. Смирновой, №№ 4, 5, 6); "Французское общество в конце XVIII в." (по поводу книги Тэна, №№ 3, 5, 7); "Поможет ли нам мелкий кредит" (№ 12). 1877 — "Идеалист мещанства" (по поводу соч. Авдеева, № 1); "Уравновешенные души" (по поводу ром. Тургенева "Новь", № 2—4); "О пользе философии" (по поводу соч. А. А. Козлова и В. В. Лесевича, № 5); "Эдгар Кинэ, критико-биограф. очерк" (№№ 6—7). 1878 — "Безобидная сатира" (о кн. Щедрина: "В среде уверенности и аккуратности", № 1); "Салонное художество" (об "Анне Карениной" Толстого, № 2 и 4); "Кладези мудрости российских философов" (по поводу "Писем о научной философии" В. В. Лесевича, № 10, 11). 1879 — "Мужик в салонах современной беллетристики" [по поводу сочин. Иванова (Успенского), Златовратского, Вологдина (Засодимского) и А. Потехина, № 3, 6, 7, 8, 9]; "Оптимизм в науке. Посвящается Вольн. Экон. Обществу" (№ 6); "Единственный русский социолог" (о "Социологии" Де-Роберти, № 12). 1880 — "Утилитарный принцип в нравственной философии" (№1); "Гнилые корни" (о сочин. В. Крестовского псевдон., №№ 2, 3, 7, 8).

Η. Ф. Анненский.

Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. — С.-Пб.: Брокгауз-Ефрон. 1890—1907.

ТКАЧЕВ Петр Никитич 

(1844—1885) — публицист и литературный критик. Происходил из мелкопоместной дворянской семьи. В 1861 поступил в Петербургский ун-т; вскоре принял участие в студенческом движении, был арестован и вследствие закрытия ун-та правительством вынужден прекратить занятия в нем. Тогда же Т. принял деятельное участие в революционных кружках, в связи с чем в 1862 был арестован и приговорен к трем месяцам тюрьмы. В том же году началась литературная деятельность Т.; он сотрудничал в «Библиотеке для чтения», «Времени», «Эпохе» и др. журналах. С конца 1865 Т. стал постоянным сотрудником «Русского слова» и заменившего его «Дела». К концу 60-х гг. Т. как публицист приобрел значительную популярность в кругах мелкобуржуазной интеллигенции. Одновременно с лит-ой деятельностью он продолжал и революционную работу, неоднократно подвергаясь обыскам и арестам. Сблизившись с С. Г. Нечаевым, Т. вместе с ним руководил студенческим движением 1869 в Петербурге, написал и напечатал прокламацию с изложением студенческих требований («К обществу»), в связи с чем снова подвергался аресту и в 1871 по процессу нечаевцев приговорен к 1 г. 4 мес. тюрьмы. По отбытии наказания Т. был выслан в Псковскую губ., откуда в конце 1873 бежал за границу. Поселившись в Швейцарии, он пытался сотрудничать в журн. П. Л. Лаврова «Вперед», но вскоре, убедившись в разногласиях относительно задач и методов революционной деятельности, порвал с Лавровым. Сблизившись с группой русских и польских эмигрантов-бланкистов, Т. вместе с ними издавал журнал «Набат» (1875—1881), орган русского бланкизма. Участвовал Т. и во французском бланкистском органе «Ni dieu, ni maitre». Эмиграция не помешала Т. продолжать сотрудничество в «Деле». В 70-х гг. он был одним из ближайших сотрудников этого журнала, выступая в нем под различными псевдонимами: Никитин, Нионов, Постный, Все тот же и др. В 1882, вследствие тяжелой болезни, литературная деятельность Т. прекратилась.

Примыкая в идейном отношении к русским просветителям 60-х гг., Т. тем не менее занимал в их среде обособленное место. Знакомство с теорией К. Маркса убедило Т. в том, что не сознание людей определяет их бытие, а бытием определяется их сознание. Еще в 1865 Т. заявил себя приверженцем учения Маркса. Ткачев в своих статьях не раз делал попытки установить и объяснить зависимость отдельных конкретных явлений жизни от экономики. Но это не делало Т. марксистом. Учение Маркса оставалось непонятым Т. Его экономический материализм был пропитан психологизмом и стоял в непосредственной связи с утилитарной системой морали, сторонником которой являлся Т. Деятельность как отдельного человека, так и общества определяется, по Т., расчетом, соображениями о личных выгодах; вследствие этого интерес экономический приобретает первенствующее значение. Понимая противоположность классовых интересов и неизбежность борьбы между различными классами общества, Т. рассматривал ее как частный вид всеобщей борьбы, наблюдающейся в истории человечества: борьбы государств, национальностей, общественных групп и индивидов между собою. Оставалась Т. чужда и диалектика Маркса, что было связано и с общими философскими взглядами Т. Не понимая философии Гегеля и отзываясь о ней, как о «чепухе», Т. выступал как сторонник общественно-научного, механистического материализма в духе Писарева. Наконец для Т. оставались чуждыми и взгляды Маркса на историческую роль пролетариата. Социальная революция рисовалась Т. как переворот, совершаемый «сознательным» меньшинством, захватывающим при помощи заговора государственную власть и устанавливающим свою диктатуру в целях проведения в жизнь ряда социальных реформ.

В области литературно-критической Т. выступал как сторонник реалистической критики Чернышевского и его последователей, однако сильно вульгаризируя ее. К «критике эстетической» и к теории «искусства для искусства» Т. относился резко отрицательно. Такую критику он упрекал в полном субъективизме. Т. отвергал существование единого эстетического критерия, указывая, что эстетические воззрения не только изменяются с течением времени, но и в одно и то же время бывают законно различны у людей различного общественного положения. В отличие от критики эстетической, Т. стремился доказать возможность критики, основанной на научных началах. Т. считал, что даже Добролюбов и Писарев не сумели избавиться от влияния эстетической критики. Писарев, по мнению Т., оценивал художественные произведения с точки зрения абстрактного идеала, и это делало его метод критики идеалистическим. Для того, чтобы стать научной, критика должна всецело отбросить вопрос о субъективных ощущениях, вызываемых в нас творением художника, и искать норм для оценки его в сумме социальных и исторических факторов. Литературный критик должен ограничиться оценкою «психологической» и «жизненной правды» художественного произведения, оставляя в стороне его «художественную правду». Сообразно с этим в художественном произведении Т. в первую очередь интересуют такие вопросы, как влияние жизненных условий на творчество художника, общественный смысл его произведений, соответствие действительности характеров и отношений, изображаемых художником. Эти вопросы интересовали Т. особенно потому, что в его глазах художественное творчество представляло ценность постольку, поскольку оно было полезно для общества. Т. даже заявлял, что художественная литература нужна для общества лишь потому, что в его среде имеются люди, к-рые по состоянию своего умственного развития недоступны для воздействия науки. Такие люди легко воспринимают идеи, если они преподносятся им в беллетристической форме. Этим определялось и отношение Т. к вопросу о тенденциозности в художественном творчестве. Т. считал, что наличие в художественном произведении определенной тенденции не только полезно, но и неизбежно.

Требуя от искусства, чтобы оно «поучало и вразумляло», Т. в высшей степени отрицательно относился к той беллетристике, к-рая стремится ограничиться бесстрастным протоколированием и копированием действительности. Причем Т. очень расширил, и произвольно, круг этой последней литературы. Так, он отзывался с осуждением о беллетристике типа Н. Успенского и В. Слепцова, к-рых он называл «эмпириками», а также о натуралистической школе Э. Золя. Еще более резко оценивал Т. дворянскую литературу, обвиняя Тургенева, Писемского и др. в искажении народной жизни и в том, что они занимались неактуальными проблемами.

Таким образом Т. прямолинейно отрицал многих значительнейших писателей из дворянского и даже революционно-демократического лагеря, резко снижая тем самым роль литературы в общественной жизни. Слабой стороной эстетических взглядов Т. было также совершенное отрицание возможности эстетической оценки произведения, вследствие отрицания им каких-либо общеобязательных объективных критериев. Несмотря на это, литературно-критическая деятельность Т. имела в свое время большое общественное значение, гл. обр. ввиду того, что он постоянно выступал на защиту реальной критики против всех попыток идеалистической ревизии литературного наследства просветителей, неоднократно предпринимавшихся в 70-е гг. литературными критиками народнического лагеря.

Библиография:

I. Избранные сочинения. Ред., вступ. статья и примеч. Б. П. Козьмина, тт. I—III и V—VI, М., 1932—1937, Избранные литературно-критические статьи. Ред., вступ. статья и примеч. Б. П. Козьмина, М. — Л., 1928.

II. Козьмин Б., П. Н. Ткачев и революционное движение 1860-х годов, М., 1922.

Литературная энциклопедия. — В 11 т.; М.: издательство Коммунистической академии, Советская энциклопедия, Художественная литература. Под редакцией В. М. Фриче, А. В. Луначарского. 1929—1939.  

Ткачёв Петр Никитич 

[29.6(11.7).1844, с. Сивцово Великолуцкого уезда Псковской губернии, — 23.12.1885 (4.1.1886), Париж], русский революционер, идеолог якобинского направления в народничестве, литературный критик и публицист. Из мелкопоместных дворян. Окончил экстерном юридический факультет Петербургского университета (1868), литературную деятельность начал в 1862. С 1865 сотрудничал в журнале «Русское слово» и «Дело» под псевдонимом П. Никитин, П. Нионов, Всё тот же и др. За революционную пропаганду среди студенчества подвергался тюремному заключению, постоянно находился под надзором полиции. Во время студенческих волнений в Петербурге в 1868—69 вместе с С. Г. Нечаевым возглавлял радикальное меньшинство. Арестован в 1869, судился по «процессу нечаевцев», после отбытия тюремного заключения выслан на родину. В 1873 бежал за границу. В эмиграции сотрудничал в журналом «Вперёд!», примкнул к группе польско-русских эмигрантов (см. Якобинцы русские), после разрыва с П. Л. Лавровым начал издавать журнал «Набат» (1875—81), совместно с К. М. Турским был одним из создателей «Общества народного освобождения» (1877), деятельность которого в России была незначительна. В середине 1870-х гг. сблизился с французскими бланкистами, сотрудничал в их газете «Ni dieu, ni maìtre» («Ни бога, ни господина»). В конце 1882 тяжело заболел и последние годы провёл в психиатрической больнице.

Воззрения Т. сложились под влиянием демократической и социалистической идеологии 50—60-х гг. 19 в. Т. отвергал идею «самобытности» русского общественного строя и утверждал, что пореформенное развитие страны совершается в сторону капитализма. Считал, что предотвратить победу капитализма можно лишь заменив буржуазно-экономический принцип социалистическим. Как и все народники, Т. связывал надежду на социалистическое будущее России с крестьянством, коммунистическим «по инстинкту, по традиции», проникнутым «принципами общинного владения». Но, в отличие от др. народников, Т. полагал, что крестьянство в силу своей пассивности и темноты неспособно самостоятельно совершить социальную революцию, а община может стать «ячейкой социализма» лишь после того, как будет уничтожен существующий государственный и социальный строй. В противовес господствовавшему в революционном движении аполитизму Т. развивал идею политической революции как первого шага к революции социальной. Вслед за П. Г. Заичневским он считал, что создание тайной централизованной и законспирированной революционной организации является важнейшей гарантией успеха политической революции. Революция, по Т., сводилась к захвату власти и установлению диктатуры «революционного меньшинства», открывающей путь для «революционно-устроительной деятельности», которая, в отличие от «революционно-разрушительной», осуществляется исключительно убеждением. Проповедь политической борьбы, требование организации революционных сил, признание необходимости революционной диктатуры отличали концепцию Т. от идей М. А. Бакунинаи Лаврова.

Свои философские воззрения Т. называл «реализмом», понимая под этим «... строго реальное, разумно научное, а потому самому и в высшей степени человеческое миросозерцание» (Избранные соч. на социально-политические темы, т.4, 1933, с. 27). Выступая противником идеализма, Т. отождествлял его в гносеологическом плане с «метафизикой», а в социальном — с идеологической апологией существующего строя. Ценность любой теории Т. ставил в зависимость от её отношения к общественным вопросам. Под влиянием работ Н. Г. Чернышевского и отчасти К. Маркса Т. усвоил отдельные элементы материалистического понимания истории, признавал «экономический фактор» важнейшим рычагом социального развития и рассматривал исторический процесс с точки зрения борьбы экономических интересов отдельных классов. Руководствуясь этим принципом, Т. выступал с критикой субъективного метода в социологии Лаврова и Н. К. Михайловского, их теорий социального прогресса. Однако в вопросе о роли личности в истории Т. склонялся к субъективизму. Качественная особенность исторической действительности состоит, по Т., в том, что она не существует вне и помимо деятельности людей. Личность выступает в истории как активная творческая сила и поскольку пределы возможного в истории подвижны, то личности, «активное меньшинство», могут и должны вносить «... в процесс развития общественной жизни много такого, что не только не обусловливается, но подчас даже решительно противоречит как предшествующим историческим предпосылкам, так и данным условиям общественности...» (Избранные соч. на социально-политические темы, т.3, 1933, с. 193). Руководствуясь этим положением, Т. создал собственную схему исторического процесса, согласно которой источником прогресса является воля «активного меньшинства». Эта концепция стала философским обоснованием теории революции Т.

В области литературной критики Т. выступал последователем ЧернышевскогоН. А. Добролюбова и Д. И. Писарева. Продолжая разработку теории «реальной критики», Т. требовал от художественного произведения высокой идейности и общественной значимости. Эстетические достоинства художественного произведения Т. зачастую игнорировал, ошибочно оценил ряд современных литературных произведений, обвинял И. С. Тургенева в искажении картины народной жизни, отвергал сатиру М. Е. Салтыкова-Щедрина, называл Л. Н. Толстого «салонным писателем».

Революционеры народники конца 1860 — начала 1870-х гг., отрицавшие политическую революцию во имя социальной, отвергали доктрину Т. Лишь в конце 1870-х гг. логика исторического процесса привела народовольцев к прямому политическому выступлению против самодержавия. «Подготовленная проповедью Ткачева и осуществленная посредством ⌠устрашающего и действительно устрашавшего террора попытка захватить власть — была величественна...» — писал В. И. Ленин (Полн. собр. соч., 5 изд., т. 6, с. 173). Высоко оценив заслуги Т. и народовольцев, Ленин подверг критике заговорщическую тактику бланкизма (см. там же, т.13, с.76). Разгром «Народной воли» означал по существу поражение теории Т. и вместе с тем — крах якобинского (бланкистского) направления в русском революционном движении.

Соч.: Соч., т.1—2, М., 1975—76; Избр. соч., т.1—6, М., 1932—37; Избр. лит.-критич. статьи, М. — Л., 1928.

Лит.: Энгельс Ф., Эмигрантская литература, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т.18, с.518—48; Ленин В. И., Что делать?, Полн. собр. соч., 5 изд., т.6, с.173—74; Плеханов Г. В., Наши разногласия, Избр. филос. произв., т.1, М., 1956; Козьмин Б. П., П. Н. Ткачев и революционное движение 1860-х гг., М., 1922; его же, Из истории революционной мысли в России, М., 1961; его же, Литература и история, М., 1969; Реуэль А. Л., Русская экономическая мысль 60-70-х гг. XIX в. и марксизм, М., 1956; Седов М. Г., Некоторые проблемы истории бланкизма в России. [Революционная доктрина П. Н. Ткачева], «Вопросы истории», 1971, №10; П. Н. Ткачев, в кн.: История русской литературы XIX в. Библиографический указатель, М. — Л., 1962, с. 675—76; П. Н. Ткачев, в кн.: Народничество в работах советских исследователей за 1953—70 гг. Указатель литературы, М., 1971, с. 39—41; П. Н. Ткачев, в кн.: История русской философии. Указатель литературы, изданной в СССР на русском языке за 1917—1967 гг., ч, 3, М., 1975, с. 732—35.

Б. М. Шахматов.

Большая советская энциклопедия. — М.: Советская энциклопедия. 1969—1978. 

Книги