К 1071 году Древняя Русь напоминала выжженное поле, где сквозь пепел едва пробивались ростки старого порядка. Великий князь Изяслав Ярославич, казалось, окончательно усмирил строптивый Полоцк, посадив там своего сына Святополка. Полоцкая ветвь Рюриковичей была отсечена от власти, а сам Всеслав Брячиславич, легендарный «Чародей», после поражений и скитаний по лесам превратился в политический призрак. Но история Руси XI века не знала более живучего игрока.
Начало 1070-х ознаменовалось тревожным затишьем. На юге у границ роились половцы, «воевали у Ростовца и Неятина», а внутри страны триумвират Ярославичей пытался удержать расползающееся единство. Полоцк под рукой молодого Святополка Изяславича жил жизнью оккупированного города. Изяслав стремился превратить это удельное княжество в послушную провинцию Киева, игнорируя вековые права местных бояр и традиции веча. Однако на северных рубежах, среди болот и туманов, зрел заговор, заложником которого стал весь правящий дом.
Точкой невозврата для Всеслава стало осознание: Полоцк не принимает чужаков. Несмотря на то что в 1069 году новгородцы «задали вожанам страшную сечу» и разбили финские отряды Всеслава, сам князь остался жив. Летопись сохранила удивительную деталь: новгородцы, победив его на поле боя, «отпустили его ради Бога». Эта милость врагов стала роковой для Изяславичей. Всеслав, вместо того чтобы кануть в лету, начал собирать вокруг себя «богатырей отовсюду». Поводом к новой войне стала жажда вернуть «стол отцовский» — право, которое в глазах Всеслава было выше любых клятв, данных под принуждением.
В 1071 году Всеслав Чародей нанес удар, которого в Киеве уже не ждали. Это не был набег диких племен; это была профессиональная кампания возмездия. Собрав верную дружину, окрепшую в лесных лагерях, Всеслав стремительно двинулся на Полоцк. Маршрут его передвижений был скрыт лесами, что создавало ощущение сверхъестественной скорости, подкрепляя слухи о его чародействе. Пока основные силы Ярославичей были отвлечены борьбой с половцами на юге, Всеслав железным клином вошел в родные земли.
Кульминация наступила под стенами Полоцка. Святополк Изяславлич, застигнутый врасплох, не смог организовать оборону. Горожане, видевшие в «Чародее» своего природного князя, не спешили проливать кровь за присланного из Киева наместника. Трагедия Изяславичей заключалась в том, что они пытались править землей, которая их ненавидела.
Всеслав «выгнал Святополка из Полоцка». Это был момент наивысшего драматизма: молодой князь, сын великого правителя, позорно бежал из города, который его отец считал уже покоренным. Полоцк вновь обрел своего хозяина. Летописец лаконично отмечает триумф воли над обстоятельствами — Всеслав «успел удержаться на отцовском столе», несмотря на все попытки Ярославичей уничтожить его.
Историк С. М. Соловьев, анализируя этот период, поражается энергии Всеслава: «И после этого поражения Всеслав не отказался от борьбы... он успел набрать дружину». Почему это произошло? Аналитика указывает на то, что за Всеславом стояла мощная региональная идентичность. Полоцкое боярство и народ видели в нем гаранта своей независимости от Киева. Изяслав же совершил стратегическую ошибку, пытаясь заменить органическую власть своими сыновьями — сначала Мстиславом, затем Святополком. Эти «заложники отцовской воли» не имели корней в Полоцке, и их падение было лишь вопросом времени.
Война 1071 года поставила крест на мечтах Изяслава Ярославича о централизованной Руси под единоличным контролем Киева. Всеслав вернул свою отчину и удерживал её десятилетиями, став костью в горле для всего дома Ярославичей. Эта усобица научила Русь горькой истине: силой оружия можно захватить город, но нельзя управлять им вопреки воле его жителей. Долгосрочным итогом стало окончательное обособление Полоцкой земли, что стало первым масштабным шагом к будущей политической раздробленности всей страны.
