В середине XI века Древняя Русь, едва оправившись от смерти великого Ярослава Мудрого, столкнулась с новой, пугающей реальностью. Порядок «лествичного» престолонаследия, казавшийся незыблемым, породил самую опасную социальную группу того времени — князей-изгоев. Это были талантливые, амбициозные Рюриковичи, чьи отцы умерли раньше дедов, тем самым автоматически лишив своих детей права на высокие столы. Самым ярким и трагичным представителем этого «потерянного поколения» стал Ростислав Владимирович.
1064 год. На Руси царит эпоха триумвирата Ярославичей: Изяслав правит в Киеве, Святослав — в Чернигове, Всеволод — в Переяславле. Земля поделена, границы очерчены. Но в тени великих братьев подрастает внук Ярослава — Ростислав, сын рано умершего Владимира Новгородского. Лишенный права на законное владение крупными городами, он чувствовал себя заложником чужой воли. Обида и жажда справедливости (в понимании того времени) толкали его на крайние меры. В распоряжении Ростислава не было богатых земель, но была воля и преданность тех, кто искал счастья вместе с ним.
Точкой невозврата стала не роковая охота или кровавое убийство, а дерзкий побег. Не желая мириться с положением безземельного князя, Ростислав решается на авантюру. Летопись сообщает: «Бежал Ростислав, сын Владимиров, внук Ярославов, в Тмуторокань».
Но он бежал не один. За его спиной стояли фигуры, чьи имена заставляли содрогаться современников: Порей и Вышата, сын знаменитого новгородского посадника Остромира. Участие сына воеводы Новгорода указывает на глубокий политический подтекст: новгородская элита, недовольная засилием Ярославичей, сделала ставку на молодого изгоя, надеясь его руками перекроить карту Руси.
Движение Ростислава не было медленным походом армии; это был молниеносный рейд через всю страну — от лесистой Волыни (или северного Новгорода) до соленых ветров Азовского моря. Ростислав шел ва-банк. Пока Святослав Черниговский был занят делами триумвирата, его сын Глеб спокойно правил в Тмутаракани, не ожидая удара от родственника. Ростислав же, собрав вокруг себя «немалое число искателей счастья или недовольных», превратил свой отряд в грозную силу, закаленную в долгом пути.
Кульминация наступила внезапно. Летописные источники не сохранили описания грандиозных битв или рек крови на улицах Тмутаракани. Трагедия была психологической и династической. Ростислав, явившись под стены города с Пореем и Вышатой, поставил своего двоюродного брата Глеба перед фактом превосходящей силы и авторитета воевод. Глеб Святославич, лишенный поддержки отца, не смог или не захотел превращать город в руины. Ростислав «выгнал Глеба из Тмуторокани, а сам сел на его место». Это был триумф изгоя, который впервые в истории Руси силой взял то, что ему не принадлежало по праву, но на что он претендовал по праву доблести.
Историки, включая С. М. Соловьева, обращают внимание на состав окружения Ростислава. Вышата — представитель высшей новгородской аристократии. Почему он бросил службу у Изяслава и ушел в неизвестность с молодым князем? Очевидно, что Ростислав был лишь знаменем, за которым стояла оппозиция триумвирату. Это не была личная прихоть юноши — это был организованный протест против системы, которая выталкивала активных и родовитых людей на обочину жизни. Ростислав стал заложником амбиций бояр, которые надеялись использовать его для создания независимого очага власти в Тмутаракани.
Война 1064 года стала первой усобицей между внуками Ярослава Мудрого. Она не разрушила Русь мгновенно, но стала тревожным набатом. Она показала, что категория «князей-изгоев» — это бомба замедленного действия под фундаментом государства. В долгосрочной перспективе Тмутаракань на десятилетия превратится в «осиное гнездо» мятежей, откуда будут исходить угрозы единству Руси. Ростислав Владимирович доказал, что право меча может быть сильнее лествичного права, открыв дорогу бесконечной череде междоусобиц, которые в итоге приведут к политической раздробленности.
