Мотивы вступления в войну Испании были примерно такие же, как и у Франции. Но все же главной целью Мадрида было, как представляется, отвоевание обратно Гибралтара, утерянного еще в далеком 1704 году. Мы уже рассказывали о начале этой осады, сейчас же вернемся к ее кульминации.
Пока же начнем вот с чего. Кампания 1780 года для Флота Канала не могла начаться хуже, чем она началась. 18 мая, на следующий день после подъема своего флага в Спитхэде, на борту «Виктори» умер главнокомандующий сэр Чарльз Харди. Конечно, он во многом был компромиссной фигурой, однако после «другой Армады» 1779 года его считали спасителем Отечества и счастливчиком. Перед адмиралтейством снова возник признак партийных боев образца 1778 года.
Из претендентов на должность командующего наиболее способным был вице-адмирал Сэмьюэл Баррингтон, однако первый лорд адмиралтейства, лорд Сэндвич, неприязненно относился к Баррингтону и предложил флоту на место Харди ненавистного Пеллисера, поскольку он, как и Сэндвич, был тори. В пику первому лорду другие предложили на место командующего Аугуста Кэппела или лорда Хоу. Именно поэтому после долгих споров была опять найдена компромиссная фигура – адмирал Фрэнсис Гири (Geary). 22 мая он был назначен командующим Флота Канала, но с обязательным условием – взять в заместители одаренного и талантливого Ричарда Кемпенфельта, который мог бы исправить возможные косяки старого адмирала. Помимо Кемпенфельта, младшими флагманами у Гири были Баррингтон, Джордж Дарби, Роберт Дигби и Джон Локхарт-Росс.
27 мая Гири было приказано выйти в море, дабе не дать испанцам и французам объединить свои флоты по примеру прошлого года. К 8 июня эскадра из 13 кораблей (в ее составе было девять трехдечников, несущих по 90–100 пушек) крейсировала у Уэссана. Далее флот двинулся к Бискайскому заливу, потом проследовал к Финистерре, где обнаружили небольшой испанский отряд – 4 линкора и 2 фрегата, который англичане приняли за авангард объединенного флота. Однако оказалось, что это был эскорт торгового каравана, двигавшегося из Гаити, и пока британцы готовились к бою, испанцы просто скрылись в тумане. Горькую пилюлю подсластили только призы, которые в течение последующих двух дней смогли захватить фрегаты – 12 судов с грузом кофе, сахара, индиго, хлопка, оцененных в примерно 100 тысяч фунтов стерлингов.
С 10 по 20 июля Гири находился в районе Финистерре, а 8 августа было решено вернуться в Спитхэд. Это совершенно непонятно, ибо как раз в это время из Англии следовал богатейший торговый конвой, о захвате которого мы уже рассказывали. Именно чуть южнее Финистерре этот конвой был атакован испанцами и французами и захвачен практически полностью.
Флот Канала прибыл в Спитхэд 18 августа, где его встречали беснующиеся толпы разорившихся после захвата конвоя торговцев. Гири, посмотрев на все это, заявил, что болен, и попросился в отставку. Место командующего предложили Баррингтону, тот отказался, и тогда взять командование Флотом Канала упросили сэра Томаса Пэя (Pay), портового адмирала Портсмута. Пэй, однако, последний раз командовал кораблем лет десять назад, поэтому решил руководить флотом, не покидая Портсмут. Это адмиралтейство совершенно не устроило, и 7 сентября 1780 года была произведена очередная рокировка – командующим Флотом Канала стал вице-адмирал Джордж Дарби. Младшим флагманом остался Кемпенфельт.
12 сентября эскадра в составе 23 линейных кораблей вышла в море и перешла в Торбэй, где следила за движениями французов из Бреста до конца октября. Однако Дарби в шторм потерял два корабля и не смог предотвратить выход из Бреста флота де Гишена, проследовавшего в Вест-Индию. 7 ноября, уже после ухода Флота Канала на зимовку, в Брест вернулись французские корабли, помогавшие испанцам у Кадиса. Таким образом, Флот Канала не смог выполнить никакую из поставленных задач – он не перехватил французские эскадры из Бреста, упустил испанский флот, позволил противнику захватить богатейший конвой, и вдобавок на флоте продолжалась настоящая партийная борьба между тори и вигами.
Однако вернемся к Гибралтару.
В начале XVIII века сами англичане называли Гибралтар «шипом, вонзенным в сердце Испании». Значение этой морской крепости трудно принизить – с ее помощью Британия имела возможность контролировать средиземноморскую торговлю, а также получила прекрасную стоянку для своих эскадр. Следует осознать, что не обладание Гибралтаром самим по себе принесло Англии господство на море; любая другая нация, содержащая малый по размерам флот, не смогла бы извлечь выгод из географического положения Скалы. Для островитян же главным было то, что Гибралтар являлся прежде всего морским портом, где можно было держать свои эскадры, а уж потом – крепостью, неприступной с суши. Сильный флот Великобритании, базировавшийся на Скалу, одним своим присутствием решал несколько проблем: во-первых, он лишал свободы межтеатрового маневра французские и испанские морские силы, дробя их на атлантические и средиземноморские. Во-вторых, корабли из Гибралтара могли обеспечить безопасность английскому судоходству в Леванте. В-третьих, возникал постоянный источник угрозы для берберских пиратов, облюбовавших берега Западной и Северной Африки. То, что Гибралтар был неприступен, было лишь дополнительным бонусом, но никак не обязательным условием – географический фактор превалировал над всем остальным.
Французы и испанцы, в свою очередь, хотели обладать Скалой для того, чтобы никакое соединение британского флота не могло получить там стоянку или дружественную гавань, а возможность иметь там испанскую или французскую эскадру рассматривалось как дополнительный плюс, но не основной.
Итак, осада началась 20 июня 1779 года, всего через 4 дня после объявления Испанией войны, она затянулась на 3 года и 7 месяцев. Эта осада оказалась самой кровавой блокадой в истории Гибралтара и вошла в историю под названием «Великая». Главной проблемой была невозможность для французов и испанцев блокировать крепость с моря, мы уже рассказывали об этом.
Обстрелы Гибралтара, начавшиеся с октября 1780-го, полностью разрушили жилые дома и казармы в городе. Единственным спасением для защитников крепости служили обширные казематы бастионов, которые в британских исследованиях поэтично назывались «осадными туннелями».
12 апреля 1781 года морскую блокаду прорвала эскадра адмирала Дарби, в составе которой было 4 линейных корабля (в том числе и новый 100-пушечный линейный корабль «Виктори»), 4 фрегата и 97 торговых судов. Однако радость англичан вскоре переросла в панику – испанцы организовали интенсивный огонь по гавани, где находились разгружающиеся транспорты. Защитники крепости пытались использовать баркасы для снятия товаров с судов, но бомбардировка порта была столь сильной, что даже в баркасах убыль была заметной. Через неделю, так и не закончив разгрузочные работы, Дарби был вынужден отойти в море. На борт были взяты те жители Гибралтара, которые более не хотели выносить превратности осады.
С июня огонь испанцев по городу достиг невиданной силы – 1200 ядер в день, хотя и англичане не оставались в долгу, выпуская по испанским позициям до 800 ядер в сутки. Несколько ядер англичан попали в испанские продовольственные склады. Многое удалось спасти, но резервуары с водой были разрушены. Вместо воды испанский командующий разрешил выдавать вино, что, конечно же, не лучшим образом сказалось на боеспособности вверенных ему войск. Большое количество смертей от прекрасного испанского вина было вызвано комбинированным воздействием на организм алкоголя и палящего солнца.
Несмотря на неслыханные лишения, англичане продолжали стойко удерживать Гибралтар, а на помощь испанцам спешили французы. И сначала было решено захватить британскую базу на острове Менорка.
23 июня 1781 года 18 кораблей брестской эскадры под командованием де Гишена отплыли в Кадис. Здесь они соединились с 34 линейными кораблями испанцев, и 16 августа объединенная франко-испанская эскадра отплыла к Балеарским островам. Ее сопровождали 49 транспортов с 9 тысячами солдат, которыми командовал опытный французский генерал – Бертон Баль де Кье, герцог де Крилльон. При появлении такой армады кораблей эскадра англичан из 15 линейных кораблей и 12 фрегатов без боя покинула гавань Порт-Магона, 19 августа эскадра союзников показалась у крепости, защищающей вход в гавань. Главный узел обороны Порт-Магона – форт Сан-Фелипе – располагал всего лишь 3 тысячами защитников и 72 орудиями. Оборону возглавил губернатор города – генерал Джеймс Мюррей.
20 августа началась методичная бомбардировка фортов Менорки. В сентябре из Тулона пришли дополнительные транспорты с 6 тысячами морских пехотинцев и к высадке были готовы уже 15 тысяч штыков. Войска высадились в окрестностях города и взяли его в кольцо. Было сгружено большое количество легких пушек и осадных орудий. Полная блокада островов лишила гарнизоны подвоза продовольствия и медикаментов, в ноябре участились случаи заболеваний туберкулезом и лихорадкой. Герцог Крилльон позволил себе сделать широкий жест – в октябре он объявил перемирие на 14 дней и переслал в Порт-Магон множество жареных куропаток, голубей под белым соусом и фрукты с просьбой к губернатору накормить своих солдат. Также генерал Бертран отправил к Мюррею парламентеров с предложением сдать крепость за 1 миллион ливров, дабы избежать ненужного кровопролития, но ему было отказано в этой просьбе. Бомбардировка усиливалась с каждым днем. Дадим слово пастору Линдеманну.
«16 ноября. Пятница.
Прогуливаться по городу стало опасно из-за бомбардировки. Вчера бомба попала в сквер, около дворца губернатора и убила девочку, игравшую там со своей сестрой. Еще одна бомба упала всего в 12 метрах от моего дома с большим грохотом, но повреждения оказались невелики. Где-то раздался женский плач: оказывается, молодая леди с дочкой не выдержали такого напряжения. Я их успокаивал».
К началу декабря из-за громадных разрушений большая часть солдат и жителей была вынуждена укрыться в катакомбах. К этому времени в городе свирепствовали эпидемии, горожане были больны цингой, люди каждый день умирали от голода. На два дня рождества французы прекратили огонь и снова предложили сдаться, но опять подобные призывы остались без ответа. Бомбардировки продолжились.
Начиная с 1 января 1782 года обстрелы шли и день и ночь. Только за один день – 14 января – под бомбами погибли 30 британских солдат и 41 немец. Положение становилось критическим. 16 января несколько ядер попали в продовольственные склады, начался пожар, и много продуктов сгорело. Это было последней каплей.
4 февраля 1782 года на цитадели Сан-Фелипе подняли белый флаг. За время осады защитники потеряли 96 человек убитыми и 147 ранеными. Болезни и голод сделали гораздо больше – 107 солдат умерло от голода, 560 – от цинги, 1327 уже харкали кровью.
Джеймс Мюррей принял генерала Крилльона во дворце губернатора. Он подписал капитуляцию гарнизона Порт-Магона и отдал французу свою шпагу. Менорка была захвачена. Теперь союзники должны были покончить с Гибралтаром.
Взятие крепости испанцы и французы решили провести в мае – сентябре 1782 года. К Гибралтару подтянули войска, численность которых теперь была 33 тысячи человек, против фортов сосредоточили 400 орудий и 150 тяжелых мортир, возглавил группировку герцог Крилльон. Кроме того, французский инженер Жан-Клод Элеонор Лемишо д’Арсон предложил обстреливать бастионы Скалы с помощью плавбатарей, построенных особым образом: массивные дубовые брусья, постоянно поливаемые водой из насосов, закрывали мортиры, расположенные на деревянных площадках. Дабы во время стрельбы конструкция не перевернулась, батареи имели водяной балласт. На небольшом расстоянии от рядов крепкого бруса были натянуты пеньковые сети, которые должны были гасить инерцию бомб, попавших в «плавающую крепость». Дополнительную плавучесть конструкции придавали пустые бочки, уложенные по периметру основания. Транспортироваться к позиции батареи должны были шлюпками и канонерскими лодками. К сентябрю было построено 10 таких батарей, на которых разместили в общей сложности 150 орудий. Крилльон назначил д’Арсона командиром «плавающих крепостей», а в начале осени к Гибралтару подошел объединенный флот союзников из 27 испанских и 12 французских кораблей под командованием адмирала Кордовы.
Силы защитников крепости на тот момент насчитывали 7500 солдат и 663 пушки. Гибралтар был полностью блокирован с моря и с суши, все силы английского флота были направлены к берегам Северной Америки, на помощь рассчитывать не приходилось. 8 сентября, предчувствуя кульминацию битвы, Эллиот отдал приказ открыть ураганный огонь по позициям французов и испанцев. 10-го числа обстрел временно прекратили.
В ночь с 12 на 13 сентября 1782 года плавбатареи были расставлены по позициям, и началась генеральная бомбардировка крепости. Ураганный огонь из 700 орудий открыли в 9 часов утра. Канонерские лодки и бомбардирские суда так же обстреливали форты Гибралтара, город быстро заволокло гарью и дымом, особенно пострадали Кингз-Бастион, бастионы Пуэрта-эль-Терра, дель Кастильо и северные батареи, однако по ходу бомбардировки выяснилось, что только 3 из 10 плавающих батарей поставлены согласно плану. Семь же расположили в стороне от позиций, поэтому они могли вести огонь только по молу и гавани. Англичане, понимая, что, прежде всего, надо выбить из игры эти плавающие лоханки, сосредоточили огонь своих орудий по сооружениям д’Арсона. Эллиот приказал бить по плавбатареям калеными ядрами, и к 14:00 одна из них задымилась. Почувствовав, что смогут отбить и эту атаку, защитники воспряли духом. Английские канонерские лодки рванули к южному молу и, выстроившись фронтом, организовали продольный огонь по «плавающим крепостям». Через час зачадила еще одна батарея, а к 20:00 пылали 9 из 10 сооружений д’Арсона. Спустя 30 минут 7 «крепостей» взлетели на воздух, там погибло около 1500 французских артиллеристов. Видя бедственное положение товарищей, экипажи еще 2 горящих батарей бросились в воду, где 400 из них было подобрано англичанами. Канонерские лодки строем фронта подошли к последней исправной батарее и взяли ее на абордаж. Весь расчет погиб, в плен никто не сдался. Две же догоравшие «крепости» к ночи просто погрузились в воды залива.
На суше тем временем шел свой бой: Крилльон, как страстный поклонник Вобана, еще в конце августа начал рыть подкопы с целью взорвать часть стены и прорваться в город. Самая длинная штольня – «Туннель Дьявола» – была выкопана от перешейка до стен главной цитадели и имела длину около 2 километров. Однако эти работы обнаружил ганноверский офицер Швекендейк, о чем и доложил Эллиоту. 13 сентября контрподкоп был готов, туда заложили 5 бочек пороха и рванули. Обрушившаяся перегородка «Туннеля Дьявола» придавила 15 французских саперов, которые умерли в страшных мучениях.
К концу дня союзники были отбиты на всех направлениях. Потери французов и испанцев превышали 2 тысячи человек, англичане и немцы недосчитались всего лишь 232 солдат. Генералу Эллиоту удалось спасти Гибралтар.
10 октября 1782 года блокаду прорвала эскадра адмирала Хоу из 60 кораблей и судов. Англичане получили порох, продовольствие и подкрепления. Активные действия после этого заглохли сами собой.
Сразу же после неудачного штурма Испания заговорила о мире. Она была согласна отдать Пуэрто-Рико, Тринидад, Гаити, Оран и Омоа в обмен на Гибралтар. Лорд Фокс ответил на это категорично и однозначно: «Наша страна всегда будет нуждаться в Гибралтаре, дабы отделить Францию от Франции, Испанию от Испании. Географически Гибралтар – одна из самых выгодных стоянок флота. Гибралтар гарантирует на власть над Средиземным морем. Отдайте Гибралтар Испании, и Левант сразу же станет внутренним испано-французским озером».
В результате Гибралтар так и остался английским. Осада города длилась 3 года 7 месяцев и 20 дней, по Скале в общей сложности было сделано 258 387 выстрелов, 1200 солдат погибло, защищая Гибралтар.
Потери же союзников были более ощутимыми – 6 тысяч убитых и 20 миллионов ливров затрат.
Таким образом, взятие Гибралтара закончилось полным провалом, однако Менорку испанцы и французы отбить смогли, что явно ухудшило стратегическую ситуацию для англичан в Средиземном море.
Совсем по-другому складывались события в Вест-Индии. Действиям в Карибском море и «островной стратегии» мы посвятим отдельную часть, здесь же поговорим о действиях на побережье Нового Света.
Как писал испанский историк Франсиско де Варрона: «Есть множество объяснений, почему роль Испании в Войне за независимость умаляется. Но, наверное, самое главная причина в том, что американские исследователи унаследовали традиционную британскую неприязнь к Испании. Вторжение США, обязанных независимостью Испании, во Флориду и аннексия Техаса в XIX веке, а также война против Мексики и Испании вполне доказывают это утверждение».
Прежде всего, стоит понять, что, вступая в войну на стороне США, Испания сильно рисковала. Независимые Соединенные Штаты создавали на американском континенте прецедент, которым вполне могли воспользоваться испанские колонии в Латинской Америке. Если же Война за независимость была бы проиграна, Испания автоматом бы теряла как территории в Европе, так и в Америке.
Изначально, как мы уже отмечали, Испания сильно помогла Америке деньгами. Однако вскоре и действия испанских войск в Америке отвлекли на себя силы британцев, которые вполне могли бы быть использованы против Вашингтона и Грина.
Губернатор Луизианы Бернардо де Гальвес получил декларацию о начале войны в августе 1779 года. Зная о планах британцев атаковать Новый Орлеан, он решил перехватить инициативу и захватить британский форт Мэнкхэк (Manchac), находящийся севернее Батон-Руж.
12 сентября он подошел к форту, который обороняли 400 британских солдат, 150 вооруженных поселенцев и 13 негров, которым доверили в руки оружие. Испанцы подтащили артиллерию, и 21 сентября Мэнкхэк капитулировал. Далее Гальвес проследовал к форту Натчез (Natchez), который взял штурмом, в плен попало 500 британских солдат. По сути весь миссисипский укрепрайон англичан после этих действий обрушился, и река Миссисипи стала свободна для торговых американских судов.
Чтобы продолжить рассказ далее, надо сделать небольшое отступление. Поведем мы речь о британском Гонудрасе. Еще в начале XVII века английские контрабандисты и пираты основали несколько поселений в заливе Кампече и на полуострове Юкатан, основным промыслом жителей которых была рубка кампешевого дерева, из которого получали краситель «кампеша» фиолетового цвета. Согласно легенде, один из английских пиратов Питер Уоллес поселился в этих краях и дал свое имя местной реке. Испанцы называли Уоллеса «Баллисом», поэтом вся местность через некоторое время стала называться Белиз. Понятно, что помимо рубки дерева пираты занимались нападениями на испанские корабли, поэтому испанцы провели несколько карательных экспедиций. Англичан вышвыривали, но они раз за разом возвращались – ибо кампешевое дерево давало краситель, столь востребованный в текстильной промышленности. Кроме того, сами испанцы в этих местах не селились. Все дело в большом количестве болот, а точнее, в комарах, являющихся разносчиками желтой лихорадки, которые на Москитном берегу (так прозвали этот район) всегда обитали в большом количестве. Именно поэтому эта местность была пустынной, и это раз за разом помогало англичанам восстанавливать поселения.
Экспедиции против англичан в этом регионе проводились в 1717, 1727, 1730, 1754, 1761 годах, наконец, после окончания Семилетней войны в 1763 году стороны (Испания и Великобритания) договорились до следующего – англичане имеют право образовывать в Белизе артели по рубке леса и экспортировать древесину, однако территориальный суверенитет над этой местностью принадлежит Испании.
И вот с началом новой войны между странами боевые действия начались и в Белизе. Завязкой послужила жадность британского адмирала, командира Ямайской станции сэра Питера Паркера. Он по каким-то своим каналам узнал, что в Сан-Фернандо-де-Омоа вскоре придут два испанских корабля, под завязку набитых мексиканским серебром, и решил их перехватить. Для атаки были выделены три фрегата – 44-пушечный «Харон» (кэптен Джон Латтрелл, он же начальник экспедиции, получивший временную должность коммодора), 32-пушечный «Лоустофт» (сын адмирала, кэптен Кристофер Паркер) и 28-пушечный «Помона» (кэптен Эдмунд Ньюджент), а также шхуна «Рейсхорс» (лейтенант Тротт).
Выйдя в море 8 сентября 1779 года, Латтрелл взял курс на залив Кампече. 20 сентября он приказал Ньюдженту вместе со шхуной «Рейсхорс» отправиться к островку Сент-Джордж (Сан-Хорхе), расположенному у побережья Белиза, дабы найти там лоцманов, знакомых с местными водами. Латтрелл посещал Сент-Джордж всего шесть недель назад и совершенно не представлял, что чуть ранее, 19 сентября 1779 года, испанцы ночью высадили довольно большой десант из 600 солдат и захватили остров.
Когда лодка кэптена Ньюджента приблизилась к берегу, она была окружена испанскими канонерками, которые довольно немилостиво навели на лодку свои орудия. Англичане думали было бежать, но от моря их отрезал испанский бриг, в результате не оставалось ничего, кроме как сдаться. Англичан сначала хотели казнить, но потом решили бросить в тюрьму.
Решив ковать железо, пока оно горячо, испанские канонерки попытались захватить шхуну «Рейсхорс», однако лейтенант Тротт смог отбиться (согласно его отчету, он потопил две испанские канонерки, согласно данным испанцев, потерь не было, одна их канонерка получила легкие повреждения) и со всей скоростью отбыл к «Помоне», сообщить, что Ньюджент захвачен в плен.
Первым лейтенантом фрегата и Троттом была задумана дерзкая операция – они на всех парусах подошли к островку, что вызвало у испанцев панику, которой смогли воспользоваться Ньюджент со товарищи. Они бежали из тюрьмы и смогли угнать шлюпку, к вечеру воссоединившись со своими.
«Помона» и «Рейсхорс» вернулись к основным силам, и 22 числа отряд Латтрелла начал искать испанские корабли с сокровищами. Вернувшийся к вечеру «Рейсхорс» доложил, что обнаружил испанцев стоящими в гавани города Сан-Фернандо-де-Омоа.Тротт сообщил так же, что оборону Омоа, на его взгляд, вполне можно попытаться прорвать наличными силами.
В полночь англичане прибыли к гавани, но, поскольку не имели лоцманов, знающих местные воды, войти в саму гавань не решились. Днем, произведя рекогносцировку, Латтрелл насчитал 40 орудий на береговых батареях, причем многие из них крупнокалиберные, и такую оборону фрегаты прорвать не могли. Испанцы же отвели корабли к устью реки, поставив их за песчаным баром.
Тогда был принят следующий план действий: Латтрелл выходит в море, показывая, что отказался от атаки, и, может быть, это убедит испанских капитанов, что опасность миновала и можно продолжить путь к Гаване. Британцы же будут поджидать испанцев у мыса Сан-Антонио.
По пути к мысу Сан-Антонио Латтрелл по счастливой случайности наткнулся на 20-пушечный фрегат «Поркупайн» (кэптен Джон Пэкинхэм), который вез с Ямайки в Белиз 500 солдат Королевского ирландского полка (полковник Уильям Дэлримпл) и некоторое количество индейцев-москитосов – силы, предназначенные для защиты поселенцев Британского Гондураса. Латррелл воспринял эту встречу как подарок небес – он убедил Дэлримпла присоединиться к его экспедиции и атаковать форт Сан-Фернандо-де-Омоа.
16 октября 1779 года в Пуэрто-Кабельо был высажен английский десант. В 11 вечера эти силы начали марш на Омоа, согласно плану, штурм должен был произойти одновременно и с суши, и с моря. Сухопутный отряд планировал подойти к городу к 4 утра, однако эти 9 миль оказались ужасным препятствием – мангровые болота сменяли горы, которые переходили в джунгли, потом опять в болота, в результате в 4 часа утра, когда Дэлримпл скомандовал привал, отряд был еще в 5 милях от цели. Отдохнуть англичанам не дали – примерно через полчаса их атаковала рота испанских солдат (50 человек), а когда атаку отбили, испанцы рассеялись по местности и вели обстрел британской колонны, следующей к городу.
В это самое время «Лоустофт», «Харон», «Помона» и «Поркупайн» вели обстрел береговых батарей. Когда огонь испанцев ослаб, «Лоустофт» пошел на сближение и вылетел на мель, прям перед испанской батареей. Фрегат был под огнем целый день, испанцы не торопясь, методично всаживали в него одно ядро за другим. Лишь ночью с помощью других кораблей «Лоустофт» смог сняться с мели и ушел в Пуэрто-Кабельо на ремонт. «Харон» также пострадал – он потерял фок-мачту, руль, вышла из строя штурвальная группа.
Латтрелл попробовал было снять несколько пушек с «Поркупайн» и создать батарею на берегу для обстрела испанцев, но огонь этой батареи оказался совершенно неэффективным. Наконец, 19 октября 1779 года началась скоординированная атака с суши и с моря. «Помона» подошла к береговым батареям и открыла огонь, а со стороны суши пошли в атаку солдаты-ирландцы и индейцы. Англичанам помогло то, что испанские часовые спали на посту, в результате на стены атакующие забрались довольно легко. Через полчаса 375 испанцев сдались на милость победителя. Британские потери составили 12 человек убитыми, 26 ранеными. Естественно, были захвачены и испанские корабли с серебром – на них оказалось 250 центнеров ртути и 3 миллиона песо серебром.
Казалось бы – какой успех! Однако дальше фортуна повернулась к англичанам спиной. В захваченном форте началась эпидемия дизентерии, и к 28 ноября перед лицом испанской контратаки сил сопротивляться не было совсем, поэтому вскоре пленные и победители поменялись местами. Один из испанских кораблей с сокровищами во время перехода на Ямайку утонул. Судьба второго же еще раз может напомнить нам, что море – штука капризная. Кутер «Левиафан», который вел второй испанский корабль, попал в полосу штормов. Непогода сильно повредила английский кораблик, и он стал просить помощи у испанца. Испанец согласился и взять команду тонущего «Левиафана» на борт, и опять пленные и победители поменялись местами. Лейтенант Бартоломью Джеймс отдал свою шпагу испанскому капитану.
Военные же действия в Белизе продолжились в следующем году. И да, из-за своей жажды наживы Дэлримпл и Латтрелл оставили Белиз без военной помощи, что поставило под угрозу британские поселения в Гондурасе.
В марте 1780 года англичане попытались исправить ситуацию, и в Гондурас с Ямайки был послан довольно большой отряд (3 тысячи штыков) майора Джона Полсона. Морской частью экспедиции командовал только что получивший капитанский патент 21-летний Горацио Нельсон. Корабельный состав – 28-пушечный фрегат «Хинчинбрук», 2 брига, 3 шлюпа, транспорт «Пенелопа» и тендер «Роял Джордж».
24 марта корабли бросили якорь в Сан-Хуан-дель-Норте. Через три дня войска на лодках двинулись вверх по реке. 13 апреля англичане достигли форта Сан-Хуан, который обороняли 160 испанцев под началом полковника Хуана де Айсса. Началась осада, где испанцы страдали от недостатка провизии и боеприпасов, англичане же от тропических болезней – малярии, дизентерии и тифозной лихорадки. 29 апреля форт сдался, 15 мая к Нельсону, возглавлявшему одну из колонн, прибыло подкрепление – 450 солдат, однако эпидемия все разрасталась, люди гибли сотнями. Пока испанцы неторопливо собирали подкрепления, чтобы отбить Сан-Хуан, англичане все больше теряли свою боеспособность. Достаточно отметить только такой факт – из 235 членов экипажа «Хинчинбурка» от болезней погибло 208 человек.
В результате 30 ноября 1780 года британцы решили эвакуировать остатки гарнизона и уйти на Ямайку. Из 3000 человек они потеряли 2500, и только 120 человек в бою, остальные погибли от малярии, дизентерии, тифа. В результате экспедиция в Сан-Хуан закончилась полным провалом.
А что же происходило на других театрах? Перенесемся в Луизиану. Там дон Бернардо де Гальвес атаковал форт Шарлотта недалеко от Мобиле, имея 2 фрегата, 10 мелких судов и 800 солдат. Противостоявший ему британский полковник Элиас Дернфорд имел 300 солдат (в основном гессенцы) и 12 орудий. Из-за неожиданного отлива часть испанских кораблей села на мель, солдаты были вынуждены шагать по пояс в воде по разложившемуся вонючему илу до берега, часть припасов была утеряна или пропала, тем не менее 13 марта 1780 года форт был взят, разрушен, и далее испанцы без боя взяли Мобиле. Это был очень крупный успех.
26 мая 1780 года 300 британских солдат и 900 индейцев атаковали форт Сент-Луис, который защищал полковник Фернандо Лейва. Испанцы располагали всего 29 солдатами и 281 милиционером в деревянном форте, и ни одной пушки. Они отбили семь приступов, на восьмом уже совершенно кончился порох и пули, иберийцы пошли в штыки, опрокинули британцев, но попали под огонь индейцев и почти все были перебиты. Спаслось лишь три человека.
Гальвес отплыл из Гаваны в марте 1780 года, имея 1467 солдат вместо обещанных 4 тысяч. Король Карлос запретил проводить ему штурм Пенсаколы с такими малыми силами, но Гальвес решил попробовать. Попутно он послал просьбы мэрам Нового Орлеана и Мобиле с просьбой вести к Пенсаколе все силы, какими они располагают.
Поддерживал Гальвеса и испанская эскадра под командованием Хоакина де Канаверала в следующем составе:
9 марта 1780 года из Гаваны вышел флот из 10 военных кораблей и 26 транспортов с 2150 солдат. 27 марта эта эскадра оказалась в виду у Пенсаколы и вызвала в городе настоящий ужас. Англичане спешно заклепали пушки и были готовы сдаться на милость победителя, однако флот… проследовал мимо и отправился к бухте Мобил. Оказалось, что у страха глаза велики и британскую панику испанцы приняли за готовность к бою, поэтому решили отказаться от осады. 20 мая флот вернулся обратно в Гавану.
Британцы же спешно стянули подкрепления в Пенсаколу и теперь обладали там довольно большим гарнизоном в 1200 человек, не считая союзных индейцев.
Тем не менее в следующем, 1781 году Гальвес решился-таки на действия против Пенсаколы. 9 марта 1781 года он высадил на острова Санта-Роза 1400 солдат и установил пушки для обстрела форта и гавани.
24 марта испанские войска высадились непосредственно у Пенсаколы, в местечке Сомбреро. Началась осада Форта Джордж. Люди рыли окопы, блиндажи и редуты, была построена крытая дорога, чтобы защитить войска от постоянного огня британских пушек, гаубиц, картечи и гранат.
19 апреля обе стороны обнаружили большой флот. Англичане считали, что это британская эскадра, посланная для поддержки осажденных. Однако оказалось, что к Пенсаколе подошел испано-французский флот под командованием дона Хосе Салано и Ботэ и Франсуа Эмара, барона Монтейля. Подкрепление, перевезенное кораблями, составляло 1600 солдат, и силы испанцев вместе с моряками достигли 8000 человек.
30 апреля началась массированная бомбардировка Пенсаколы и с моря, и с суши. Ее прервал ураган, налетевший 5–6 мая. Корабли ушли в море, и армия продолжила осаду одна, причем в сложных условиях – часть припасов смыло в море, траншеи затопило.
8 мая одна из испанских бомб удачно попала в пороховой магазин, раздался громкий взрыв, погибло 57 англичан, были уничтожены основные запасы пороха в крепости. Испанцы пошли на штурм и смогли взять две линии укреплений из трех, далее атака захлебнулась, и потребовалась перегруппировка сил. Англичане же, понимая, что последняя линия обороны слаба и не выдержит обстрела и штурма, подняли белый флаг. 10 мая 1781 года Пенсакола была взята, 1100 британских солдат попали в плен. Их сначала перевезли в Гавану, а потом обменяли на пленных испанцев, которые содержались в нечеловеческих условиях в плавучих тюрьмах в Нью-Йорке и Галифаксе.
Король Карл III произвел Гальвеса в генерал-лейтенанты, назначил губернатором Западной Флориды и Луизианы.
После победы французов и американцев под Йорктауном действия на материковой части Латинской Америки активизировались. Матиас де Гальвес внезапно высадился на острове Роатан в Гондурасском заливе и захватил его, а также произвел ряд захватов в Британском Гондурасе, но там его настигла та же проблема, что и англичан при Сан-Хуане – большое количество санитарных потерь не лучшим образом сказалось на боеспособности испанских отрядов, и в серии стычек с 13 апреля по 23 августа 1782 года Матиас потерпел поражение от британских отрядов, прибывших с Ямайки.
К этому моменту стало понятно, что камнем преткновения является именно Ямайка и без ее захвата крупные операции в регионе испанцы проводить не смогут. Именно поэтому в конце 1781 года последовал план вторжения на Ямайку, которое должно было состояться в 1782 году, но сначала де Грасса разгромили у островов Святых (об этом речь впереди), а потом начались мирные переговоры, и этот план так и не был реализован.
Ну и в заключение еще немного о деньгах. В 1780 году, когда корпус Рошамбо прибыл в Америку, оказалось, что американской Континентальной армии попросту не существует. Конгресс после вступления в войну Франции и Испании радостно решил, что армия не нужна, и перестал платить жалование. В результате почти вся армия разбежалась. На эскадру графа де Грасса была возложена секретная миссия — отвезти 500 тысяч песо Вашингтону, чтобы он заново мог набрать армию. А деньги эти выделяла Испания, вернее, губернатор Кубы Сааверда. Кстати, еще 500 тысяч испанцы выделили французам, дабы они могли расплатиться с командами кораблей, в результате Чесапикское сражение поставило армию Корнуоллиса в патовую ситуацию.
Ну и в 1782 году в плюс испанцам можно записать угрозу Ямайке, Багамам и Британскому Гондурасу. Англичанам пришлось выделить против испанской угрозы до 12 тысяч солдат, не считая милиции, и эти войска были взяты как раз из североамериканских колоний.
Бернардо де Гальвес же заслуживает отдельной похвалы, ибо пользуясь тем, что англичане все стянули к Ямайке, он начал серию десантных операций на Багамских островах, 8 марта 1782 года захватил Нассау, 16 марта 1782 года — форт Джордж, 3 апреля — форт Куприва и форт Криба, правда, последние два были отбиты Роднеем в августе.
В конце же этой части поговорим о природе, вернее, о «Великом урагане» 1780 года, который нанес англичанам потери, сравнимые с потерями в большом несчастливом сражении.
Ранней осенью адмирал Джордж Родней распределил свои силы следующим образом: 10 линейных кораблей под командованием Джошуа Роули он отправил для усиления Ямайки, 6 линкоров под началом коммодора Хотэма были отосланы к Барбадосу. Такое разделение сил было нужно, чтобы обеспечить безопасность британских островов в Карибском море от атак французов и испанцев.
Тем временем в начале октября у берегов Южной Америки начал назревать сильный ураган, столь привычный для этого региона. 3 октября он продемонстрировал свою силу, просто разрушив почти полностью Саванна-ла-Мар (Ямайка). Сотни людей погибли в Монтегю-Бей, там же затонула британская плавучая тюрьма «Монарк» с четырьмя сотнями испанских пленных на борту. Ураган застав врасплох и потопил в море шлюпы «Виктор» (14 пушек), «Барбадос» (14 пушек), «Скарборо» (20 пушек). По воспоминаниям очевидцев, «свист ветра достигал такой силы, что люди не могли слышать свои голоса, даже если кричали что есть мочи».
4 октября в эпицентр урагана у Кубы попал 44-пушечный «Феникс» сэра Гайда Паркера. Он потерял мачту, 20 человек просто сдуло за борт, а сам корабль разбило о скалы. Из команды в 350 человек выжило 240, в том числе и сам Паркер. Наутро море выбросило на берег обломки корабля и 4 карронады, что позволило выжившим соорудить временный лагерь на берегу. В море была выслана чудом уцелевшая лодка, которой посчастливилось встретить уже известный нам фрегат «Поркупайн», который и эвакуировал потерпевших бедствие на Ямайку.
24 октября в шторм попала и 28-пушечная «Помона» Чарльза Ньюджента, ее просто навалило на транспорт «Порт-Роял», в результате фрегат лишился грот-мачты и бушприта. 44-пушечный «Улисс», борясь со стихией, потерял бушприт, всю носовую надстройку и 13 орудий, которые просто смыло за борт через пушечные порты.
5 октября ураган застал у восточного побережья Сан-Доминго большой конвой торговых судов с Ямайки и его эскорт. Из восьми линейных кораблей англичане потеряли два (74-пушечные «Тандерер» и 64-пушечный «Стерлинг Кастл»), последний вылетел на скалы Сильвер Кейз, на нем спаслись лишь мичман и четыре моряка. 74-пушечный «Графтон» получил жестокие повреждения, вода в трюме стояла на отметке 11 футов, корабль потерял фок- и грот-мачту и еле-еле держался на воде. 74-пушечные «Гектор» и «Бервик», а также 64-пушечный «Руби» и 50-пушечный «Бристоль», потеряв все мачты, еле держались на воде. Тем не менее 7 октября они поставили фальшивое парусное вооружение и достигли Ямайки.
9 октября ураган обрушился на Сент-Люсию. Стоявший на килевании 74-пушечный «Аякс» и фрегат «Амазон» были выброшены на скалы. Сильный ветер просто разметал все портовые и наземные постройки. 74-пушечники «Эгмонт» и «Монтегю» выбросились на берег, поскольку якоря не выдержали. 64-пушечный «Вендженс» сорвало с место стоянки и разбило о скалы. То же самое произошло и с несколькими торговыми судами в гавани, и с 14-пушечным бригом «Сент-Винсент». Погибли так же 14-пушечные «Хамелеон», «Бивер» и 24-пушечный «Дил Кастл».
Удивительно, но «Монтегю» и «Аякс» все же удалось спасти, когда ветер утих. Используя якорь в качестве блока, а также изменившийся в обратную сторону ветер, оба корабля смогли стащить с земли и спустить в воду. Однако ремонт предстоял нешуточный.
36-пушечную «Венеру» отнесло ураганом от Барбадоса аж к Антигуа, 32-пушечная «Алкмена» потеряла две мачты из трех, 74-пушечный «Конкрерор» потерял мачту и 100 матросов погибшими, поэтому застрял на Ямайке еще на три месяца, устраняя повреждения.
У Мартиники шторм поймал 28-пушечный фрегат «Андромеда», он, как и его собрат по несчастью 28-пушечный «Лоррен», был разбит о скалы. Отдельно надо сказать о рыцарственном поведении губернатора Мартиники маркиза де Буйе, который помог выжившим английским морякам, а 25 октября отправил их на Сент-Люсию с письмом, где говорилось, что нечестно заключать в тюрьму людей, попавших в плен не в бою, а из-за погодных условий.
С этим поведением контрастирует поступок кэптена Филиппа Картерета, командира 44-пушечного «Эндимиона», который вовремя урагана захватил два французских корабля, терпящих бедствие, и привел их на Ямайку в качестве призов.
Всего во время «Великого урагана» англичане потеряли 16 линейных кораблей и 6 кораблей рангом поменьше, это не считая транспортов и купцов. Французские потери были не в пример легче – 6 фрегатов и 33 малых судна, из них самым крупным была 40-пушечная «Юнона». Самой большой потерей был французский конвой, следовавший в сопровождении двух фрегатов. Из 40 его судов две трети бесследно исчезло, скорее всего, погибли в море.
«Великий ураган» октября 1780 года до сих пор считается самым мощным ураганом, от которого пострадало самое большое количество человек – 22 тысячи. Около 4 тысяч погибло на Барбадосе, 6 тысяч – на Сент-Люсии, 9 тысяч – на французской Мартинике, не считая погибших в море.
Вернувшись на Барбадос 6 декабря 1780 года, Родней был в шоке от разрушений и опустошений. У Хотэма в наличии осталось только 9 исправных кораблей, запасы парусов и рангоутного дерева были унесены в море, чиниться было просто нечем. Родней обратился к Питеру Паркеру с просьбой разрешить ремонт кораблей на Ямайке, на верфи Порт-Рояла, однако Паркер, человек надменный и завистливый, в этой просьбе Роднею отказал. К счастью для Роднея, в ноябре в Карибское море прибыла эскадра контр-адмирала Сэмьюэла Худа, без этих сил Родней не мог бы защитить острова от испанцев и французов.
