1.
Еще летом 1782 года британцы начали сокращать контингенты своих войск в Америке. 11 июля британский губернатор сэр Джеймс Райт вместе с войсками покинул Саванну, штат Джорджия. Британцы переправились в Чарльстон, Южная Каролина. Однако и там они не пробыли долго. Уже в ноябре 1782 года было принято решение оставить столицу штата, при этом генерал-губернатор Александр Лесли пообещал, что оставит город в целости и сохранности, если американцы дадут британцам спокойно провести эвакуацию.
14 декабря англичане со своими индейскими союзниками, неграми (в состав английского контингента входила «Черная бригада») и лоялистами вышли из города и погрузились на суда, тогда как части Континентальной армии под командованием Энтони Уэйна осторожно вошли в город, сохраняя почтительное расстояние. Для эвакуации было задействовано 8 фрегатов, 2 шлюпа и 150 транспортов, выделенных контрадмиралом Сэмьюэлом Худом. Вместе с островитянами ушли и более 5 тысяч освобожденных рабов, позже большая их часть поселилась в качестве свободных фермеров на островах Карибского моря. Всего же, по оценкам патриотов, в Южной Каролине англичане освободили 25 тысяч рабов. Кстати, тех рабов, которые были освобождены англичанами и остались в штате, позже посчитали военными трофеями и продали с молотка, при этом часть суммы была выделена как призовые деньги солдатам Уэйна.
На следующее утро в Чарльстон прибыл Натаниэль Грин, который выступил перед солдатами с благодарственной речью, где упомянул, что, несмотря на падение Чарльстона, война еще не окончена.
Ну а в середине августа 1783 года командующий британским контингентом в Америке сэр Гай Карлтон получил из Лондона приказ готовиться к эвакуации. В своем письме он проинформировал конгресс, что приступает к выводу войск из города и штата, но сколько у него займет это времени – он не знает. Дело в том, что надо было вывезти не только войска, но и лоялистов, боящихся гнева патриотов, и освобожденных черных рабов, всего около 29 тысяч человек.
Кстати, Вашингтон на встрече требовал возврата почти 3 тысяч бывших рабов, освобожденных англичанами. Карлтон отказался передать их американцам, вместо этого он предложил составить реестр, чтобы «рабовладельцам в конечном итоге заплатили компенсации за рабов, которые были освобождены согласно британской прокламации и которым обещали свободу».
К чести сэра Гая он отметил, что честность и справедливость должна соблюдаться в отношении всех, а не только тех, кто владеет рабами. И вообще, ему странно слышать от людей, боровшихся за свободу, о требованиях забрать ту самую свободу у освобожденных негров.
Вашингтону нечего было возразить, однако, вернувшись в лагерь, он в письме Карлтону написал следующее: «…Эта мера полностью отличается от духа и буквы мирного договора, и я не вижу в ее соблюдении никакого смысла, оставляя, однако, окончательное решение политикам. Я считаю своим долгом заявить о своей готовности совместно с вами принять любые меры, которые могут быть сочтены целесообразными, чтобы в будущем предотвратить бегство негров и любое другое расхищение имущества с территории США».
Наконец день эвакуации был объявлен – 25 ноября 1783 года, в 12:00. Вход американских войск в город был отложен до тех пор, пока не будет спущен Юнион Джек на флагштоке батареи Форт-Джордж на южной оконечности Манхэттена. Однако операция по спуску флага затянулась, ибо ушлые британские солдаты перед уходом обильно смазали шест свиным жиром. Наконец Джон ванн Арсдейл смог подняться по флагштоку, используя небольшие дощечки, прибитые к шесту, как ступеньки, и сорвать ненавистный британский флаг до того, как английский флот совсем скрылся из виду. Далее Арсдейл прибил к флагштоку звездно-полосатое полотнище, и Континентальная армия под звуки «Янки дудль денди» вступила в город.
Вечером был устроен званый ужин в таверне Fraunces, где было поднято ровно тринадцать тостов – по числу штатов. Тосты были поднятые следующие:
1) За Соединенные Штаты Америки.
2) За Его Христианнейшее Величество короля Франции.
3) За республику Голландия.
4) За короля Швеции.
5) За Континентальную армию.
6) За флот и армию Франции, которые помогли нам в Америке.
7) За погибших товарищей.
8) За то, чтобы наша страна была вечно благодарной своим солдатам.
9) За то, чтобы справедливость поддержала то, что приобрела смелость.
10) За защиту прав человека в любом уголке земного шара.
11) За Америку, которая станет убежищем для любого преследуемого человека.
12) За союз государств, который воздвигнет храм, охраняющий человеческую Свободу.
13) За то, чтобы этот день стал уроком для королей и князей.
3 декабря англичане очистили и Статен-Айленд, а 4 декабря Вашингтон официально попрощался с офицерами Континентальной армии. 23 декабря на заседании конгресса командующий Континентальной армией положил на стол свою шпагу и вернул сенаторам документы, уполномочивавшие его к командованию, тем самым подав в отставку.
2.
Итак, рассмотрев истоки конфликта и весь ход Войны за независимость, можно сделать некоторые выводы.
Во-первых, стоит отметить, что в самом начале противостояния колоний и центральных властей война совсем не была предрешена. Большинство населения Америки выступило против налогообложения как такового, считая, что сама жизнь в колониях, с ее трудностями, укрощением дикой природы, в боях с индейцами уже является достаточной платой метрополии за новые земли. Кроме того, британский парламент совершенно не понимал особенностей экономического уклада и жизни в Новом Свете, поэтому не смог предложить колонистам вменяемой экономической политики, которая бы устроила и их, и собственно Англию. Понятно, что вместо силового решения проблемы гораздо проще и эффективнее было бы разрешить американцам свободную торговлю с Вест-Индией, выдать квоты на прямые поставки американских товаров в Европу и в Британию, реорганизовать кредитную и финансовую политику касаемо колоний. Но решение парламента было продиктовано господствующими тогда экономическими теориями протекционизма и меркантилизма, и требовать от депутатов другого решения можно было бы, наверное, только в идеальном вакууме. Проще говоря, до новых подходов к экономике и экономической политике нужно было дойти, в том числе методом проб и ошибок.
Во-вторых, еще раз напомним, что 2/3 населения колоний выступали только за политическую автономию и совершенно не стремились выйти из-под власти Великобритании, с которой имели тесные социальные и экономические связи. Однако 1/3 населения, которая и стояла у истоков независимости, оказалась лучше организована и более мотивирована, именно поэтому ее точка зрения и стала в конечном итоге господствующей на территории будущих США. Водоразделом здесь стало письмо короля Георга III, в котором он, по сути, записал всех жителей колоний в мятежники.
В-третьих, надо отметить, что американцы начали войну просто в аховых условиях. Они не имели ни центрального правительства, ни собственной армии, ни флота, ни финансовой системы, ни банков, ни государственного кредита, ни вообще нормально функционирующих государственных ведомств. Все это пришлось строить во время войны. Законодательные комитеты, созданные конгрессом, оказались совершенно неэффективными, поскольку их чиновники чаще всего вообще не имели административного опыта. Кроме того, в мирное время колонии сильно зависели от морских перевозок и сразу после введения морской блокады стали терпеть нужду во всем.
Вообще на 1775–1776 год мало кто бы поставил на победу США в этой войне. Однако у американцев были свои преимущества: большая территория, собственное производство продуктов питания, не зависящее от импорта, и кроме того, да не покажется читателю странным, – отсутствие центра, захватив который, можно было бы закончить войну. Получалось, что британцы могли захватить любой порт или город, но это совершенно не давало им контроля над внутренними районами.
Водоразделом, после которого британцы уже не могли победить, стало поражение Бургойна под Саратогой. В войну вступили сначала Франция, потом Испания и Голландия, и противостояние с плохо вооруженными мятежниками резко переросло в войну по всему миру с коалицией сильных европейских держав. В этой войне Англия не могла опереться на кого-то из своих союзников в Европе – и Пруссия, и Россия и Австрия устранились от помощи Лондону и занялись решением своих национальных интересов, при этом их нейтралитет очень часто был направлен против Англии. И Туманный Альбион, дабы еще больше не множить число своих врагов, был вынужден соглашаться на меры нейтралов.
В этой ситуации война для Лондона стала слишком дорогой, а коммуникации подверглись ударам европейских флотов, и вся логистика начала трещать по швам.
В 1778 году англичане сделали еще одну глобальную ошибку, решив реализовать «южную стратегию». Захват Джорджии и Южной Каролины привел к разделению войск между Чарльстоном и Нью-Йорком – и получился своего рода тришкин кафтан, когда для решающего удара и на севере и на юге войск не хватало, – а кроме того, к большим санитарным потерям из-за климата южных штатов. По сути, «южная стратегия» отняла в решающий момент силы, так необходимые для борьбы Континентальной армии на Севере и в Вирджинии.
Тем не менее Континентальная армия даже в этих весьма тепличных условиях не смогла нанести англичанам решающего поражения. И только высадка в Америке корпуса Рошамбо и использование французского флота позволили союзникам одержать победу при Йорктауне, лишившую англичан половины войск в Новом Свете.
Отдельно стоит остановиться и на роли Джорджа Вашингтона. Командующий Континентальной армией смог разработать генеральную стратегию войны (ею оказалась стратегия истощения противника), решить в известной степени материальные проблемы войск, наладить финансирование, наладить сотрудничество с французскими контингентами в Америке и французским флотом, и самое главное – объединить разные штаты в борьбе с Англией. Несмотря на отсутствие военных талантов, Вашингтон оказался прежде всего способным организатором и администратором, чего хватило для выигрыша в Войне за независимость, пусть и с главным вкладом союзников. Основной заслугой Вашингтона как полководца стало то, что он не дал разбить Континентальную армию в генеральном сражении. Каждый раз он проигрывал, но этот проигрыш не был фатальным, и американская армия продолжала существовать как довольно внушительная сила.
Кроме того, Вашингтон оказался отличным главой разведки. Он сумел наладить и систематизировать работу американских шпионов и военной разведки (первое разведывательное подразделение американской армии было создано еще в августе 1776 года, так называемые рейнджеры Ноултона), и поэтому всегда был в курсе планов противника, а это, как мы понимаем, половина победы.
Не менее хорошо выступила и американская контрразведка, чему примером разоблачение заговора Бенедикта Арнольда и полковника Андрэ. И если Арнольд все-таки смог бежать, то Андрэ схватили и казнили. Кстати, благодаря разоблачению Андрэ Вашингтон получил коды для расшифровки английских депеш и смог спокойно читать переписку между генералами Клинтоном (командующим нью-йоркской группировкой) и Корнуоллисом (командующим южной группировкой). Во многом благодаря работе построенной Вашингтоном разведки стал возможен Йорктаун.
3.
Итак, американцы завоевали независимость, и началось строительство нового государства. Но дело в том, что к власти пришли люди, совершенно не имевшие опыта управления государством, более того — решившие руководить им по умным книжкам французских философов-просветителей и английских экономистов.
Например, тот же Джефферсон мечтал о республике фермеров и мелких торговцев, без армии и флота, с минимальными расходами на государственный аппарат. При этом руководствовался он учением французских экономистов-физиократов, постулировавших, что основная прибавочная стоимость формируется сельским хозяйством и что главное — это создать добровольные фермерские объединения крупных сельхозпроизводителей, которые дают прибавочный продукт и тем самым богатеют и делают богатым государство.
Проблема была в том, что под фермерами понимались не те, кто непосредственно работает на земле, а те, кто «руководит процессом». При этом в полном соответствии с воззрениями физиократов Джефферсон считал, что рост благосостояния «сельхозменеджеров» совершенно не связан с благосостоянием работников. Наоборот, работникам надо платить самую малость, чтобы не умерли. Или вообще нанимать штрейкбрехеров, готовых получать меньше собственных работников. Собственно, это как раз описание плантаторского или помещичьего землевладения, с богатыми плантаторами во главе и большим количеством мелких работодателей в основе системы.
Многие смотрят на эти слова с содроганием — требовать от работника постоянно растущего прибавочного продукта, совершенно его не мотивируя, невозможно. Или возможно, но только принудительными мерами. А это чревато либо падением качества продукции, либо, что гораздо вероятнее, просто вредительством и бунтом.
Но одно дело, когда философ, высказывающий подобные мысли, сидит где-то в офисе, имея основную работу переписчика или адвоката, и размышляет о подобном в свободное от работы время. А представьте, если такому мечтателю дали власть и он начинает пробовать свои теории на целой стране? Именно это и произошло в США.
Что касается государственного устройства — на 1781 год были согласованы и приняты «Статьи Конфедерации и Вечного союза», которые и являлись главным действующим документом США. Если открыть их — можно схватиться за голову и ужаснуться. Исполнительной власти нет вообще, как класса. Единственная существующая ветвь власти — законодательная, реализованная в лице депутатов-представителей в конгрессе. Никаких тебе судов, президента, полиции, армии, просто законодательное собрание, и все.
Задачи, возлагаемые на конгресс — решение «индейской проблемы», стандартизация валют, мер и весов, почта и посредничество в спорах между штатами. Таким образом, изначально США были чистой конфедерацией, или, если угодно, союзом государств, где штаты вели собственную политику, имели собственные органы управления и исполнения, а верховный орган реальной власти не имел и вел посредническую деятельность.
Но уже в 1781 году начались проблемы. Допустим, конгресс заключает торговый договор с третьей страной, но он не имеет возможности заставить или принудить отдельные штаты его исполнять! Если на США нападали — конгресс не имел права призвать граждан в армию. И самое, наверное, главное — конгресс не имел никаких рычагов воздействия ни на штаты, ни на граждан. Американские революционеры создали то правительство, о котором мечтали — без тирании, без карательных органов, без трат на госаппарат. Была только одна проблема, основная. Такое правительство не могло править.
Пункты Парижского мира помимо территориальных согласований, включали и два очень неприятных для американцев условия — это выплата долгов английским кредиторам и возвращение собственности лоялистам, то есть тем, кто поддержал англичан во время войны за Независимость. Но тут нашла коса на камень и случилось то, о чем мы говорили выше — революционные массы (чаще всего тише воды и ниже травы просидевшие всю войну у себя в поместьях) подняли дикий крик: «За что сражались? Ни копейки не выдадим британскому агрессору!»
По сути, разные штаты дезавуировали мирный договор, отказавшись его выполнять. Англичане сначала не поверили. Некоторые из английских кредиторов все же поехали в Америку взыскать свои долги. Но англичан били, ставили перед народом на колени, вымазывали в фекалиях, валяли в перьях и заставляли просить прощения «за тяжкие годы оккупации».
Из книги Яковлева «Джордж Вашингтон»: «Некий легковерный английский кредитор, явившийся в Вирджинию за своими деньгами, зло заявил: члены легислатуры, голосуя за эти законы, стремились сохранить на себе исподнее. Оскорбленные в лучших чувствах патриоты притащили англичанина в зал ассамблеи, пинками и затрещинами заставили стать на колени и извиниться перед высоким собранием. Встав и отряхивая пыль с брюк, неукротимый англичанин возгласил: „Чертовски грязный дом!“».
Долги американцев англичанам достигали 5 миллионов фунтов, плюс собственность 100 тысяч лоялистов, бежавших вместе с английскими войсками в Канаду и Британию после проигрыша войны. Продолжим цитату: «Патриоты гордились своей непримиримостью, ибо так, им было доподлинно известно, поступали в великом древнем мире. „Как Ганнибал поклялся никогда не заключать мира с римлянами, — вещала массачусетская «Кроникл», — так пусть каждый виг (патриот) поклянется… никогда не заключать мира с этими исчадиями ада… этими ворами, убийцами и предателями“».
Но — вот извилины революционного разума! — американцы были уверены, что метрополия им должна. Должна, как и раньше, продавать товары со скидками. Должна освободить от пошлин и таможенных сборов. Должна давать в долг по первому зову.
Британия же, будучи совершенно последовательна, теперь рассматривала США как иностранную страну. Американцы лишились выгодных рынков в Вест-Индии и Южной Америке, англичане перехватили торговлю мехами с индейцами, кроме того, ввели старые добрые Навигационные акты — торговля США с Англией теперь была возможна только на английских судах.
Кроме того, посчитав, что США не выполнили ими же подписанные условия мирного договора, британцы до выполнения пунктов Парижского мира отказались эвакуировать свои форты на северо-западной границе США и вошли с союз с индейскими племенами вдоль Миссисипи, тем самым на давая американцам идти на восток, захватывая индейские земли.
Ну и, конечно же, англичане не отказали себе в мелкой мести бывшей колонии — когда Континентальный конгресс с большой помпой аккредитовал в разных странах своих посланников, были посланы послы и в Англию. Но Остров отказался ответить взаимностью, Британский министр иностранных дел оскорбительно заметил, что англичанам бы потребовалось послать в США тринадцать послов — по числу штатов. Ибо единого государства у них не было и нет.
В принципе, он был прав. Революция породила тринадцать крошечных, враждующих наций, готовых вцепиться друг другу в горло. Но действия англичан — и дипломатические, и торговые — очень сильно задели «революционеров». Американские купцы бесновались, требуя ввести эмбарго на торговлю с Англией. Первым в революционном порыве повысил пошлины Нью-Йорк, теперь с английских товаров там брали двойную ставку. За ним последовали Массачусетс, Род-Айленд и Нью-Хэмпшир, которые подняли ставку в 4 раза против прежнего. Кто больше? Оказалось, что никого.
Коннектикут решил, что раз в соседних с ним штатах сидят идиоты, то надо переключить торговые потоки на себя, и, в свою очередь, отменил пошлины на английские товары вовсе! Конечно, выглядело это не по-революционному, зато ох как прибыльно для кармана! И через Бриджпорт и Нью-Хэйвен, а также через район Великих Озер потекли потоки английских товаров в остальные штаты.
Что касается юга — там решили, что Новая Англия задирает таможенные пошлины на английские товары, чтобы вытеснить с рынка английских перевозчиков, а потом драть с южных штатов за морские перевозки втридорога, поэтому «ценовую войну» с бывшей метрополией не поддержали.
Тут еще до Юга дошли слухи, что согласно новому торговому договору с Испанией пиренейцы закрывают для американских торговых судов устье Миссисипи. И один за другим южные штаты, начиная с Вирджинии, начали угрожать конгрессу, что если подобный договор вступит в силу, то они оставляют за собой право выйти из конфедерации. На издевательский вопрос Хенкока, куда же они собираются пойти, за всех ответил округ Кентукки (штатом он стал только в 1792 году) — их представитель сообщил, что ведет с британским правительством в Канаде переговоры о… британском протекторате над территорией округа. Хоть стой, хоть падай! Вопрос «За что воевали?» приобретал уже не символическое или гипотетическое, а вполне реальное наполнение.
Джордж Вашингтон, тогда еще не президент США, а удалившийся на покой генерал Континентальной армии, писал в октябре 1785 года: «Соперничество и местничество слишком сильно сказываются во всех наших общественных советах, чтобы возникло доброе правление союзом. Одним словом, конфедерация представляется мне тенью без сущности, а конгресс зыбким органом, на постановления которого почти не обращают внимания… С высот, на которых мы стояли, мы спускаемся в мрачную долину смятения».
Из 91 делегата Континентального конгресса на заседания приезжали от силы 25, остальные рассматривали представительство в конгрессе и общий бюджет на конфедерацию как пустую трату денег. И к 1787 году стало понятно — государство, еще не успев создаться, уже просто разваливается. Штаты начали друг с другом таможенные войны, занялись печатанием собственных денег, финансирование собственных милиционных сил без согласования с другими.
Собственно, именно поэтому 14 мая 1787 года в Филадельфии открылся Конституционный конвент, на котором делегаты решили изменить форму правления и принять Конституцию США.
Вашингтон, избранный председателем конвента, и очертил проблему, ради которой все собрались: «Правительство потрясено до самой основы, оно падет от дуновения ветра. Одним словом, ему пришел конец, и, если не будет быстро найдено лекарство, неизбежно воцарятся анархия и смятение».
Прежде всего, договорились, что будущий документ вступает в силу, лишь получив ратификацию 9 и более штатов (то есть не менее 2/3 от общего количества). Когда начались обсуждения — мнения сразу же разделились. Гамильтон и Мэдиссон предлагали создать государство по образу и подобию Англии, создав двухпалатный парламент, утвердив пожизненный срок правления президента, наделив правителя страны большими правами.
Другую точку зрения отстаивал Франклин. Тот придерживался однопалатного парламента, выборы в который производятся на основе пропорционального представительства. То есть в одном случае предлагалась президентская республика, в другом — парламентская. Надо сказать, что в конечном итоге победила концепция Мэдиссона, хотя и с обширными поправками.
В результате появилась классическая пирамида — президент (исполнительная власть), двухпалатный парламент (сенат и конгресс — законодательная власть) и верховный суд (соответственно, судебная власть). Новая система была настолько очевидно подчинена интересам крупных собственников, что французский поверенный в делах Отто считал, что по своему типу она приближается к «выборной аристократии или смешанной монархии». Глава исполнительной власти — избираемый сроком на 4 года президент — был наделен такими широкими полномочиями, что впоследствии об американской системе правления стали говорить как об «имперском президентстве».
Конституция предоставляла президенту право утверждать решения конгресса и отклонять их (право вето) в случае, если при повторном рассмотрении конгресс не подтверждал своего первоначального решения 2/3 голосов. Президент являлся верховным главнокомандующим, имел право помиловать, заключать договоры с иностранными державами, назначать членов кабинета, высших дипломатических представителей, а также членов верховного суда. Однако и заключенные им договоры, и назначения должностных лиц могли приобрести силу только после их одобрения конгрессом. Кроме того, президент ежегодно обязан был представлять конгрессу отчет о положении дел в стране.
И тут некоторые читатели возмущенно спросят: а как же идеалы революции? Ведь вроде как воевали за отказ от диктата сверху, за свободную торговлю, за отсутствие судов, президентов, армии, полиции и т.д. Не есть ли это предательство «идеалов революции»?
Конечно же, это было прямое попрание революционных идеалов. Но если государство хотело продолжать существовать, ему как минимум нужна была исполнительная власть, способная заставить штаты соблюдать законы, платить налоги, выполнять договора и т.д. США действительно пытались строить государство без государственных органов целых четыре года и в результате оказались в шаге от развала и расчленения страны.
В результате в 1789 году США получили первое в своей истории правительство, перед которым встали сразу две основных задачи. Во-первых, как и куда развиваться стране, а во-вторых — как решить финансовую проблему. США были опутаны долгами перед иностранными кредиторами, индейцы гоняли американскую армию по долине Огайо, а в государственной казне гулял ветер. Но это уже отдельная история.
4.
Как же США отблагодарили тех, без кого их независимость была бы невозможна?
Франция
Общий долг США на 9 января 1790 года составлял 54 миллиона долларов, из них 11,7 миллиона — внешний дог, 42,4 миллиона — внутренний долг (данные из записки Вашингтону министра финансов США Гамильтона от означенной даты).
Еще в 1787-м председатель Континентального конгресса Джефферсон предоставил план выплат кабинету Людовика XVI, согласно которому предлагалось понизить общий долг США перед Францией с 60 миллионов (считая и проценты) до 46 миллионов ливров и выплаты по нему растянуть на 16 лет (до 1802 года), выплачивая первые 5 лет по 740–630 тысяч долларов ежегодно, и далее, снижая планку, переводить по градиентной шкале от 600 до 130 тысяч долларов в год. Всего за 16 лет США предполагали выплатить 8 490 083 доллара, или 46,1 миллиона турских ливров.
С 1787 по 1793 год включительно янки перечислили во Францию 3 410 000 долларов, то есть чуть больше трети своего долга. После казни Людовика XVI выплаты были заморожены на следующем основании: «Франция теперь — новое государство. США брали в долг не у республики, а у монархии, где гарантом и кредитором выступал Людовик XVI Бурбон. Сейчас же вертикаль власти настолько непонятна и размыта, что неизвестно, кому платить».
Продолжение последовало в 1795 году. Чуть ранее Штаты заключили торговый договор с Великобританией (так называемый договор Джея), согласно которому Англия прекращала захват американских судов, разрешала Америке торговлю как с метрополией, так и со своими колониями в Вест-Индии, снимала таможенные и налоговые барьеры перед американскими товарами. Этот договор был воспринят Францией как предательство со стороны дружественного государства. Дело в том, что в 1793 году Британия вступила в войну с Францией и организовала прочную блокаду французского побережья.
В ответ на приостановку выплаты долга и договор Джея французы летом 1796 года захватили до 300 американских судов в своих портах в качестве компенсации за свои финансовые потери. Кроме того, губернатор французской Вест-Индии Эдмон Шарль Жене инициировал каперскую войну против янки в Карибском море.
Началась квазивойна, которая длилась с 1798 по 1800 год, согласно мирному договору от 3 марта 1801 года долги Америки списывались и обнулялись.
Испания
Испанцам США после Войны за независимость были должны порядка 3 миллионов долларов. Поскольку испанцы — не французы и потребовали выплаты долга в срок, американцам пришлось пойти на поклон к голландским банкирам. Но об этом позже.
Начиная с 1794 года США разрабатывали планы по захвату у Испании Луизианы и Флориды. В 1807 году эти планы трансформировались в захват Флориды, Техаса, Калифорнии и Мексики. В 1810 году США аннексировали у Испании Западную Флориду.
В 1821 году Эндрю Джексон силой отторгнул от Испании Восточную Флориду.
В том же году США поддержали Мексику в войне за независимость против Испании, что привело к отделению Мексики от метрополии. Правда, мексиканцы недолго радовались, через 10 лет у них отторгли часть Техаса, а через 20 — и Техас, и Калифорнию.
В 1868 году поддержали восстание на Кубе и вообще поддерживали кубинских сепаратистов, ну а под конец века, в 1898 году, состоялась Испано-американская война, результатом которой стало отторжение от Испании Филиппин, Кубы и Пуэрто-Рико.
Голландия
В 1782 году банки Амстердама ссудили США 5-миллионный кредит (в гульденах) под 5% годовых для помощи в выплатах долгов. В долларах это составляло 2 миллиона.
В 1784 годы выдали 2 миллиона гульденов, правда, с повышенной ставкой в 9,2%.
В 1785-м — еще миллион гульденов.
Всего с 1782 по 1796 год американцы взяли взаймы у голландцев 34 миллиона гульденов.
Займы шли один за другим до 1815 года, когда Америка отказалась платить по долгам, заодно кидая не кого-нибудь, а самого Натана Майера Ротшильда. Что заставило кого-то из Ротшильдов самолично ехать в Америку выбивать долги. В результате именно на эти деньги был учрежден второй государственный банк США в 1818 году, после того, как первый банк приказал долго жить.
5.
Стоит упомянуть и еще об одной послевоенной проблеме между США и Великобританией.
Война за независимость закончилась в 1783 году и сразу поставила перед воевавшими сторонами вопрос о правовой форме гражданства (США) и подданства (Великобритания). Согласно законам Британской империи, человек, родившийся на территории Британской империи, являлся британским подданным раз и навсегда. Но после обретения США независимости появилась правовая коллизия.
Обсуждали этот вопрос два года и в результате решили следующим образом: в 1790 году будет должна пройти перепись населения США. Все, участвовавшие в переписи, являются гражданами Соединенных Штатов. По спорным вопросам было решено так: если человек живет в США более двух лет и дает присягу правительству США, он автоматически теряет британское подданство и приобретает гражданство Соединенных Штатов.
Полный текст присяги на 1802 год: «Настоящим я клятвенно заверяю, что я абсолютно и полностью отрекаюсь от верности и преданности любому иностранному монарху, властителю, государству или суверенной власти, подданным или гражданином которого я являлся до этого дня; что я буду поддерживать и защищать Конституцию и законы Соединённых Штатов Америки от всех врагов, внешних и внутренних; что я буду верой и правдой служить Соединенным Штатам; что я возьму в руки оружие и буду сражаться на стороне Соединенных Штатов, когда я буду обязан сделать это по закону; что я буду нести нестроевую службу в вооруженных силах США, когда я буду обязан делать это по закону; что я буду выполнять гражданскую работу, когда я буду обязан делать это по закону; и что я произношу эту присягу открыто, без задних мыслей или намерения уклониться от ее исполнения. Да поможет мне Бог».
Ранее первых слов об отречении от присяги монархам и правительствам не было. В 1802 году конгрессом был введен этот очень хитрый поворот в дело о гражданстве – отказ под присягой от прежнего подданства. То есть если гражданин Великобритании прожил в США более двух лет и решил сменить британское подданство на американское гражданство, он произносил присягу в том виде, в каком она процитирована, и становился гражданином по законам США. Но по законам Британии он не терял британского подданства и рассматривался уже как дезертир и клятвопреступник.
Во время Наполеоновских войн самый большой контингент иностранцев в Королевском флоте (а всего там иностранцев было до 50 процентов – и это понятно, ведь численность экипажей флота возросла с 45 тысяч человек в 1793 году до 130 тысяч человек в 1800 году) был именно американским. В 1808 году, в момент крайнего напряжения сил, английские капитаны, не мудрствуя лукаво, решили использовать обычную арифметику для определения британского подданства: независимость получена США в 1783 году, соответственно, все лица старше 25 лет жили еще в североамериканских провинциях Его Величества, и ясно как божий день, что они являются британскими подданными. Забирать американцев с торговых кораблей начали всех подряд. Но в 1810-м после переговоров двухсторонней комиссии решили так: любой американский моряк, желающий избежать «прессинга» в Королевском флоте, должен был иметь «защитный лист» (list of Protection) примерно следующего содержания:
«Я, Джон Клиф, нотариус штата Нью-Йорк, сим удостоверяю, что Даниэль Робертсон, моряк, лично появился передо мной и, будучи приведен к присяге в соответствии с законом, подтвердил, что является гражданином США и уроженцем штата Делавэр.
Рост 5 футов 10 дюймов.
Возраст – 34 года.
Волосы – светлые.
Особые приметы – хромает на одну ногу.
Я, Джон Клиф, также подтверждаю, что Даниэль Робертсон предупрежден об ответственности за неверные сведения, а также о своих обязанностях, которые придется исполнять в случае его вербовки на военную службу США».
Беглецы из Королевского флота восприняли это новшество как манну небесную – теперь за сравнительно небольшую взятку нотариусу (от 10 до 30 долларов) можно было легально натурализоваться в США и при этом избежать преследования от Великобритании! Ведь эта бумага, по соглашениям в Великобритании, имела силу дипломатического паспорта иностранца! Сколько беглецов достоверно получило такие бумаги, неизвестно, но зато известно другое: 1810–1812 годы – это быстрый рост американских юридических контор. Таким образом, сколько де-факто было американцев в US Navy – неизвестно, но по паспорту практически 95 процентов флота были американскими.
6.
Ну и напоследок давайте поговорим о наших соотечественниках в Войне за независимость.
Достоверно выяснено только шесть человек, которые участвовали в той или иной степени в Войне за независимость.
Вот они (согласно статье «Русские в Войне за независимость США, 1775–1783 гг.»):
1. Веттер (Виктор) фон Розенталь (1753–1829), эстонский дворянин;
2. Рубенай, балтиец, офицер русской армии;
3. Ф. В. Каржавин (1745–1812), купец, писатель;
4. Корзухин — путешественник;
5. Карл Кист, аптекарь из Санкт-Петербурга;
6. Бобух Захар Иванович из Ревеля, служил в немецком полку.
Из них только двое оставили какие-то воспоминания об этом периоде. Самыми знаменитыми, конечно же, являются письма Федора Васильевича Каржавина.
Волею судьбы его занесло на Мартинику, которая на тот момент поставляла в США провиант и вооружение, и, «желая удвоить свой капитал, по тогдашним критическим обстоятельствам, новоаглицкой торговлей, вступил я в товарищество с одним креолом (М-г Lassere), отправлявшим большое судно в Америку, положил в него свою сумму и сам на оном судне поехал в 13 число апреля 1777 года». 16 мая 1777 года к Вирджинии прибыл корабль Каржавина с острова Мартиника с грузом пороха, оружия, соли.
До 1779 года Каржавин занимался торговыми операциями между Мартиникой и Америкой, пока его не атаковал английский фрегат и не захватил корабль. В одном из писем он писал: «Я потерял три года, два корабля и все, что имел в Новой Англии, более 20 раз в течение этого времени я рисковал жизнью».
Возвращение на Мартинику не обошлось без происшествий: у входа в гавань французскому кораблю пришлось пробиваться с боем через линию английских кораблей. Каржавин пишет: «…Сел на корабль, которым командовал маркиз де Водриоль, 25 января 1780 года в Малом Йорке и через 20 дней прибыл в Мартинику, претерпев при въезде в гавань пальбу целого англицкого флота».
С окончанием войны в Америке Каржавин опять вернулся в США и, как прежде, обосновался в «столице виргинской, городе Вильямсберге». По его собственным словам, «напоследок пробравшись до Виргинии, докторствовал там, купечествовал и был переводчиком языка англо-американского при канцелярии консульства французского».
Веттер (Виктор) фон Розенталь в 1775 году в возрасте 22 лет уехал из России в Америку, воевал в Континентальной армии, получил чин майора и стал адъютантом Джорджа Джексона. Получил орден Цинциннати, вернулся в Россию, умер в 1829 году.
Но самая удивительная история – это судьба нижегородского мещанина, купца 2-й гильдии Василия Баранщикова, который волею судьбы оказался жертвою датских рабовладельцев, похитивших его в Копенгагене в 1780 году и отправивших в цепях в Америку. Баранщиков сначала был солдатом датских колониальных войск, затем невольником на испанских плантациях острова Пуэрто-Рико. Высокий, статный, он приглянулся генеральше, жене губернатора Пуэрто-Рико. Она выкупила его с плантации и сделала своим крепостным, кухонным мужиком.
В конце концов он добился свободы (бежал в США и воевал там некоторое время), получил испанский паспорт и, поступив матросом на генуэзскую бригантину, отправился в Европу, ближе к дому. Около Алжира 1 января 1784 года на бригантину напали алжирские пираты, и Василий стал рабом в городе Хайфа, на палестинском берегу, без какой-либо надежды на освобождение.
Через некоторое время ему неожиданно удалось бежать на греческом судне. Баранщиков добрался на этом корабле до Венеции, где добился получения венецианского паспорта. Из Венеции он через Стамбул пытался добраться до России, но застрял в столице Оттоманской империи. Для безопасности, все еще обдумывая способы вернуться в Россию, Баранщиков по настоянию греческих друзей принял мусульманство, стал Селимом и был принят в янычары султанской дворцовой стражи.
29 июня 1785 года он дезертировал, с опасностью для жизни добрался до Дуная, с трудом перебрался через широкую реку, зорко охраняемую турецкой стражей, и через несколько дней оказался на берегу Днестра. Опять же с помощью добрых людей, на этот раз молдаван, он переправился через Днестр в местечке Сорока и оказался в Речи Посполитой.
Прошло несколько месяцев, прежде чем ему удалось наконец перейти русско-польскую границу около Киева и вернуться домой после вынужденного семилетнего отсутствия.
Василий Баранщиков был грамотным человеком и описал свои похождения, назвав книгу «Несчастные приключения Василия Баранщикова, мещанина Нижнего Новгорода, в трех частях света: в Америке, Азии и Европе с 1780 по 1787 годы». Она была издана в 1787 году – в год возвращения Баранщикова – и оказалась весьма популярной.
