Чжу Юаньчжан (朱興宗), император Хунъу был бродягой и нищим попрошайкой, четвертым сыном бедного крестьянина, не умевшим ни читать ни писать и в 1368 году он сел на престол могущественнейшей на то время империи мира. Удивительно, но даже Мао Цзэдун происходил из более зажиточного, хоть и крестьянского рода. Он получил классическое образование с детства, в частности, мог читать и писать не только на стандартном гоюй (国语, «национальный язык», то, что мы сейчас называем «китайским», кодифицирован на основе упрощенного пекинского диалекта в 1912 г., в 1949 г переименован в путунхуа), но и на литературном вэньяне (文言, язык Конфуция, классический китайский, использовавшийся в делопроизводстве империи и философских сочинениях). Чжу Юаньчжан же остался уникальным примером – абсолютно необразованным и невежественным властелином Срединного царства. Его династия Мин существовала с 1368 по 1644 год, став четвертой по стабильности из пяти (Хань – 426 лет, Сун – 319 лет, Тан - 289 лет, Мин – 276 лет, Цин – 268 лет). За это время сменилось 16 императоров, не все из них добровольно и некоторые традиционно и заслуженно пополнили наш любимый список самых невменяемых правителей в истории (среди Мин вообще было рекордное количество вырожденцев, еще точнее – толковых императоров там была буквально пара).
Император Гао-цзу, основатель династии Хань, происходил из зажиточной семьи фермеров и быстро получил образование и стал чиновником, до того, как генерал Сян Юй (項羽), восставший против Цинь, приблизил его к себе. Вэнь-ди, основатель Суй, был императорский тесть и генерал. Еще один Гао-цзу, первый танский император, был крупный феодал и князь. Тай-цзу, основатель Сун, был победоносным военачальником и генералом, происходящим из семьи военной аристократии. Династии Мин так не повезло. Чжу Юаньчжан (朱興宗), император Хунъу был бродягой и нищим попрошайкой, четвертым сыном бедного крестьянина, не умевшим ни читать ни писать и в 1368 году он сел на престол могущественнейшей на то время империи мира. Удивительно, но даже Мао Цзэдун происходил из более зажиточного, хоть и крестьянского рода. Он получил классическое образование с детства, в частности, мог читать и писать не только на стандартном гоюй (国语, «национальный язык», то, что мы сейчас называем «китайским», кодифицирован на основе упрощенного пекинского диалекта в 1912 г., в 1949 г переименован в путунхуа), но и на литературном вэньяне (文言, язык Конфуция, классический китайский, использовавшийся в делопроизводстве империи и философских сочинениях). Чжу Юаньчжан же остался уникальным примером – абсолютно необразованным и невежественным властелином Срединного царства. Его династия Мин существовала с 1368 по 1644 год, став четвертой по стабильности из пяти (Хань – 426 лет, Сун – 319 лет, Тан - 289 лет, Мин – 276 лет, Цин – 268 лет). За это время сменилось 16 императоров, не все из них добровольно и некоторые традиционно и заслуженно пополнили наш любимый список самых невменяемых правителей в истории (среди Мин вообще было рекордное количество вырожденцев, еще точнее – толковых императоров там была буквально пара).
Начало Мин было удивительным временем, когда измученная страна стояла на настоящем перепутье. Предыдущая китайская династия – Сун, была временем невероятного расцвета культуры, науки и техники. Во многих областях уровень империи Сун был достигнут, например, в Британии, только к Наполеоновским войнам. Кайфэн был городом-заводом, китайским Магнитогорском XII века, его население в период расцвета превышало миллион человек, он стал крупнейшим на планете, причем минимум половина жителей была связана с металлургией. В городе дымило 330 доменных печей, перерабатывающих кокс и руду в металл – уровень промышленности, достигнутый Бирмингемом только к середине XIX века. Быстро растут приморские города, Сун ведет обширную морскую торговлю с Японией, Кореей, Индией, Индонезией и арабами. Высшего расцвета достигают декоративно-прикладные искусства и производство на экспорт шелка, фарфора, лаковых изделий, китайского чая. Появляются ткацкие станки и прядильные машины, работающие также с хлопком и коноплей. В Сун невероятный уровень грамотности, превосходящий Российскую империю 1914 года в несколько раз – читать и писать умеют даже многие крестьяне (умножьте это на сложность классического китайского языка!). Типографии массово печатают газеты и журналы, книги, учебники. Города превращаются в мегаполисы с многоэтажными домами, магазинами и чайными на первых этажах, широкими проспектами и торговыми площадями. В столице введено газовое освещение, Кайфэн по вечерам можно спутать с викторианским Лондоном. Женщины наравне с мужчинами учатся читать и писать, ведут дела и владеют недвижимостью, собирают салоны, переписываются и ведут активную социальную жизнь. Достроен Великий канал, сыгравший в экономике Сун роль, подобную сети римских дорог в Европе. Специальная типография в Ханчжоу, печатавшая деньги, насчитывала более 1000 работников.
Справится с такой скоростью прогресса самим китайцам было крайне трудно, вспомним, к каким невероятным социальным перекосам (не до конца изжитым и сегодня) привела Промышленная революция в Европе - с учетом, что в качестве ответа на нее нормальными считались такие вещи, как коммунизм и нацизм! Естественно, китайцам пришлось еще труднее – экономика диктовала такие изменения общества, которое оно, будучи насквозь конфуцианским в течении 1500 лет, не могло принять легко. Смогли ли бы китайцы оседлать свой прогресс, реформировать социум и господствовать нед планетой так и осталось навеки неизвестным, в 1127 году половина Сун была уничтожена чжурчжэнями. Будучи настоящими варварами они разнесли весь Север, разрушили шахты, разбили доменные печи Кайфэна, вообще не понимая, что это такое. Они не просто получали удовольствие от разграбления и разрушения – чжурчжэни хотели стереть всю китайскую идентичность в регионе, что бы покоренный народ знал, кто их хозяева.
Как будто этого было мало, через 130 лет по той же территории прошлись варвары втрое хуже – монголы. Они вообще не видели смысла ни в чем, кроме своего образа жизни кочевников-скотоводов и на первых порах всерьез рассматривали идею вырезать все население Китая или хотя бы согнать их с любых земель, хоть как-то пригодных для выпаса лошадей, пускай помирают с голоду. Знаменитый девиз Железных островов из книг Мартина - «Мы не сеем», подчёркивающий абсолютную хищническую природу дома Грейджоев, как нельзя лучше подходил к монголам. Что такое земледелие и зачем нужно гнуть спину по колено в навозе – они в принципе не могли осознать, ведь есть же скот, что бы его пасти и бескрайняя степь, что бы охотится! К счастью Хубилай был воспитан китайскими учеными и советниками и искренне пытался понять – чем таким странным занимаются все эти люди, в результате самых страшных последствий завоевания удалось избежать, но монголы все равно не видели смысла в огромном количестве вещей, которых у них не было до того и которые они не понимали. Множество ремесел исчезло в краткое время правления Юань и так и не смогло полностью возродится. Сельское хозяйство колоссально пострадало и так и не вернулось к временам Сун. Великий канал был заброшен и зарос травой, собственно, с попытки его реконструкции и начался последний мятеж против Юань.
Воцарившаяся династия Мин в теории могла бы вернуть хотя бы часть славы Сун. Но она не только не сделала этого. Мин была, пожалуй, худшим, что могло случится с Китаем под правлением самих китайцев. Параноидальная, замкнутая, бесконечно жестокая, чудовищно коррумпированная, с императорами, которые в массе своей смогли побить рекорд Юань по бесполезности, крайне консервативная , рассматривающая хоть какой-то социальный и технический прогресс как максимальное зло – по сути, именно Мин довела Китай до полной и окончательной деградации, которая была просто заморожена в нижней точке маньчжурами вплоть до XX века. Из процветающего и крайне прогрессивного государства при Сун, Китай времен Мин превратился в живой труп, с каждым годом отстающий от прочего мира все больше и больше. К моменту воцарения Цин он превратился из мирового лидера в уродливое закостеневшее чудовище, родом из далекого прошлого, хотя мог бы добиться истинного величия. Как же это случилось?
Как известно, буддизм в Китай проникал постепенно, в течении I-IV вв. Из-за радикальных отличий индийского и китайского языка, а так же культуры (и из-за того, что сам буддизм уже был представлен десятками школ) путь его в Китае был непрост. В итоге, для постижения просветления китайцы сформировали три основных направления, суммарно представленные т.н. «13 классическими школами», каждая из которых тяготела либо к теории, либо к практике. Первые два направления: трактатов и сутр – доктринеры, третье направление – практики. Школы трактатов базировались на переводе конкретной группы шастр (развернутых комментариев к сутре) и занимались, преимущественно, философским осмыслением написанного. Школы сутр делали то же самое, только в основу брали какую-либо сутру, обычно почитаемую основателем школы как в высшей степени выражающую (по мнению основателя) буддистские идеалы. Кроме того, школы трактатов были склонны изучать буддизм скорее как философскую систему, а школы сутр как религиозно-мистическую. Школы практиков же, как следует из названия, искали путь к спасению и просветлению, прежде всего, в какой-либо деятельности – от медитаций до боевых искусств и поэтому были народными, а не элитарными.
Практические направления буддизма обобщенно назывались Чянь (禪). Практиковали они что угодно, однако, самой распространенной (потому что наименее требовательной) до сего дня является так называемая школа Цзинту-цзун (淨土宗, Чистой Земли). Основана она была изначально как школа сутр Байляньшэ (白蓮社, Белый Лотос) в конце 300-х почитаемым патриархом Хуэйюанем (慧遠). Смысл ее практик – в повторении мантр Будде Амитабхи с целью обретения рождения в его Западной Чистой Земле. К временам Тан простонародная версия этой школы – путь Чистой Земли, широко разошлась по всему Китаю. Последователи Чистой Земли верили, что спасение достигается упорным и честным трудом, надеждой на Будду Амитабху и непрерывным повторением молитвы. По понятным причинам крайней оптимистичности и нетребовательности к послушанию, путь Чистой Земли за пару сотен лет стал, пожалуй, самой популярной версией китайского буддизма. Общество Белого Лотоса было тесно связано с Чистой Землей и проповедовало среди самых неимущих. Во времена Северной Сун монахи общества познакомились с манихейством (в основном потому, что китайские манихеи активно интересовались учением Будды Амитабхи). В результате к XII веку Белый Лотос окончательно отошел от ортодоксального буддизма, превратившись во влиятельную секту и тайное общество эсхатологического толка. Логично, что в конце XIII века среди китайцев, активно возмущавшихся правлением Юань, не могло не оказаться членов Белого Лотоса. Правительство испугалось и решило превентивно запретить все «неортодоксальные религиозные секты», в том числе и Байляньшэ. Монахи не расстроились, ушли в подполье и, пользуясь широкой поддержкой среди самых неимущих слоев населения, начали партизанскую войну. Так Общество Белого Лотоса стало синонимом восстания и сопротивления ханьцев любому внешнему угнетению. Они свергли Юань и с XVII века регулярно и кроваво восставали против Цин, настолько эффективно, что был выпущен специальный указ:
[Все] общества, называющие себя Белым Лотосом, общины Будды Майтрейи, или религии Минцун [манихеи], или школы Белого Облака и т. д., вместе со всеми, кто осуществляет девиантные еретические практики или кто имеет в тайных местах изображения, перед которыми собирает ночью народ и сжигает благовония, подлежат наказанию
Этот закон действовал до Синьхайской революции 1912 г и падения Цин.
Еще в начале 1300-х гг. двор Юань разделился между фракциями по вопросу того, как лучше всего управлять империей. Одна из них выступала за монголоцентричную политику, другая склонялась к более ханьскому конфуцианскому стилю. Все это привело к небольшой гражданской войне. В 1323 г. император Ин-цзун, сторонник китаизации, был убит, просидев на троне всего 3 года (и правя самостоятельно всего год). После небольшой разборки на трон сел Цзинь-цзун, тоже попытавшийся навести хоть какой-то порядок. В частности, он выпер из Китая (увы ненадолго) ненавистных народу тибетских лам, практиковавших странные и изуверские ритуалы и пользуясь золотыми монгольскими пайцзами, разъезжавшими по стране, как по родному Тибету, выселяя крестьян из домов, забавляясь с их женщинами и грабя их имущество. Однако, Цзинь-цзун тоже умер всего через 5 лет правления. После войны за наследство, окончившейся смертью большей части претендентов (восьмилетний Раджапика пропал без вести, Хошила был отравлен), на трон сел Вэнь-цзун, но и он просидел там всего 3 года. Так в 1333 г последним императором стал знаменитый Тогон-Тэмур, хотя в реальности страной правил могущественный канцлер Боян. Его личные богатства были столь же беспредельны, как и его ненависть к китайцам. Боян владел 40 тысячами дворов китайских крестьян, сборщиками жемчуга, занимал 35 (!!) высших постов в государстве одновременно. Его репрессии 1330-х годов против хань вошли в легенды, именно при Бояне китайцы официально стали считаться немногим выше животных, им запрещалось владеть не только оружием, но даже кухонными ножами.
При этом уже к 1340 г непобедимая когда-то монгольская армия состояла на 90% из ханьцев и потомков чжурчжэней и разложилась настолько, что когда банда из 36 головорезов захватила даосский храм в Хуашане и принялась терроризировать население, за три правительственным войскам трех провинций не удалось их победить. Только когда рабочие соляных промыслов, известные в Ханчжоу своей жестокостью и независимостью, были привлечены, чтобы разобраться с ситуацией, бандиты потерпели поражение. С этого времени жители империи осознали бесполезность правительства и стали собирать отряды самообороны. С 1331 по 1358 год Китай терзали эпидемии – скорее всего, отголоски той самой ужасающей Черной смерти, народ умирал сотнями тысяч. Начался голод. Как будто этого было мало, совсем заброшенные дамбы Желтой реки не выдержали, к голоду и эпидемиям в 1344 г. добавилось ужасное наводнение. В 1351 г. Юань мобилизовала около 200 тысяч крестьян для расчистки Великого канала и ликвидации последствий катастроф. Естественно, среди рабочих оказалось множество агитаторов Белого Лотоса и все это сборище немедленно восстало под предлогом того, что династия утратила Мандат Неба. Возглавил их харизматичный и умный лидер Хань Шаньтун (韓山童), провозгласивший себя потомком Сун. Он утверждал, что нашел в ходе земляных работ одноглазого каменного идола, с начертанным на спине пророчеством о падении Юань. Вроде бы ерунда, но что бы вспыхнула огромная пороховая бочка недовольства этой искры вполне хватило. Хань провозгласил возрождение Будды Майтрейи и скорое пришествие «Царя Света» (天下大亂), явно имея в виду себя (после его смерти его сын стал известен под титулом «Молодой Царь Света»). Сам Хань был довольно быстро отравлен соперниками, но его соратник Лю Футун (劉福通) и его сын Хань Линьэр (韓林兒), стали символами следующего восстания. В 1355 г. Хань Линьэр провозгласил реставрированную Сун со столицей в Бочжоу на западе Аньхоя и отправился отбивать Кайфэн. Это удалось, но просидел он там недолго, снова выбитый войсками Юань. В центральном Китае вспыхнул бунт Сюй Шоухуя (徐寿辉), провозгласившего себя императором государства Цишуй (蘄水). В 1357 г. авантюрист Чэнь Юлян (陳友諒) провозгласил свою империю Да Хан (大漢) и через три года убил Шоухуя. В низовьях Янцзы восстал еще один потенциальный лидер, бывший лодочник Чжан Шичэн (張士誠). Администрация Юань отобрала его груз соли и он, объединившись с другими недовольными, ночью вломился в дом соляного инспектора и забил его до смерти. Армия Шичэна за короткое время привлекала десятки тысяч человек и стала одной из основных анти-юаньских сил. В течении нескольких лет они контролировали богатейшие районы юго-восточного Китая, отрезав основной источник зерна и финансов династии Юань. В Сычуани командир Красных повязок Мин Юйчжэнь (明玉珍) отказался признать Чэнь Юляна и назвался первым императором династии Мин Ся (明夏).
Китай постепенно разваливался на части. Каждый варлорд объявлял себя то императором, то сразу воплощением Будды Майтрейи. На северо-востоке Красные повязки вторглись в Корё в 1359 г. Точная причина неизвестна, но, скорее всего, они также столкнулись с голодом и рассматривали Корё как более легкую цель, не защищенную монгольскими войсками. Возможно, также были этнические и политические причины – корейские общины в Ляодуне отказались присоединиться к Красным повязкам, а в 1354 году Конмин (恭愍王), 31-й ван Корё, предоставил войска Тогон-Тэмуру для усиления против повстанцев. Вторжение застало корейцев врасплох, Красные повязки беспощадно разграбили Пхеньян (1359 г) и Кэсон (1360 г), вырезав почти все население. Зверства Красных повязок по отношению к монголам были неописуемы. В своей работе о насилии в сельских районах Китая Crimson Rain: Seven Centuries of Violence in a Chinese County. 2006 Уильям Роу (William T. Rowe) пишет:
Красная Армия жестоко убивала каждого юаньского чиновника, которого могла поймать, им потрошили животы, заживо сдирали кожу. Она была столь же беспощадна к пленным юаньским солдатам: по словам наблюдателя Лю Жэньбэня, войска расправлялись с ними заковывая их в кандалы, тыкая ножами, душили мешками под звуки барабанного боя и насмешливые песнопения.
Тогон-Тэмур в это веселое время заперся во дворце и по описаниям.
"…погружался во мрак разврата. Император неограниченно брал женщин, занимался с ними развратными играми, и это доставляло ему радость. Затем выбирал девиц... а сановники с ними сверх всякой меры развязно и фамильярно заигрывали... мужчины и женщины в обнаженном виде устраивали оргии. Император и его приближенные распространяли разврат... и не было ничего святого и запретного... Уродливые звуки, слухи о позорных делах выходили за пределы императорского дворца. Даже у простых людей это вызывало отвращение."
Возмутившийся этим беспределом один из старых соратников императора был по его приказу забит палками вместе со своим братом. Интересно, что такой бардак пронаблюдал знаменитый арабский путешественник Ибн Баттута (ابن بطوطة), прибывший ко двору Юань в качестве посла Делийского султаната. Также интересные воспоминания о Тогон-Тэмуре оставил Джованни Мариньолли (Giovanni de' Marignolli) итальянский посол Папы. Он подарил императору вороного коня, от которого тот, как истый монгол, пришел в неописуемый восторг, повелел придворным художникам изобразить его во всех видах, а придворным поэтам – сочинить стихи в его честь.
В Южном Китае в это время тоже бушевало восстание, возглавляемое богатым горожанином (и тайным членом Белого Лотоса) Го Цзысином (郭子興). Повстанцам удалось отбить у монголов ряд городов - Хэян, Тайпин, Цзицин, Чжэньцзян и Гуанду. К одному из отрядов Цзысина в апреле 1352 года прибился, скажем прямо, бомж по имени Чжу Юаньчжан, до того просивший подаяние на дорогах разоренной страны. Никто не обратил на него внимания, но уже через год Юаньчжан показал себя настолько талантливым и харизматичным предводителем, что Го Цзысин приблизил его к себе, отдал за него свою дочь и вручил командование половиной своих войск. К осени 1353 Юаньчжан захватил Чучжоу. Он мастерски привлекал на свою сторону монгольских перебежчиков, а в 1355 г. покровитель Юаньчжана Го Цзысин и все его сыновья таинственно умерли и бывший бродяга остался единоличным хозяином разросшейся до сотни тысяч солдат армии. При том он благоразумно не спешил предъявлять претензии на трон, наоборот, признал себя верным вассалом Хань Линьэра. По мере продвижения его армии на Север, тот жаловал Чжу Юаньчжану все более великие титулы, так постепенно к 1361 г. он превратился из бродяги в князя У (吴公, У-гун). В ответ он в захваченном Нанкине ввел обряд поклонения «императору» Хань Линьэру и до конца 1366 г. использовал название его эры — Лун-фэн.
До 1363 г. районы, находившиеся в зоне действий отрядов Чжу Юаньчжана, даже не соприкасались с областями, где размещались главные юаньские силы. Их разделяли территории, контролируемые Красной армией альтернативных повстанческих «империй» Сун и Хань, на которые были направлены основные военные усилия юаньских войск, что способствовало сохранению сил Юга, пока монголы и подданные новых императоров резали друг друга. Как вишенка на торте, с конца 1362 г. между военачальниками Юань началась кровавая борьба за абсолютную власть. Чжу Юаньчжан же, в лучших традициях Сунь-цзы не спешил двигать армию из Нанкина, а лишь интригами и переговорами вносил разложение как среди юаньских генералов, так и среди повстанцев. Уже в 1363 войска Хань Линьэра были разбиты варлордом Чжан Шичэном и Чжу Юаньчжан предложил ему убежище в Нанкине, по прибытию же туда, Хань Линьэр (опять-таки таинственно!) умер. Незадолго до этого еще один «император», Чэнь Юлян атаковал Нанкин, но потерпел поражение. В последней попытке свергнуть Чжу Юаньчжана он направил колоссальную флотилию по реке Чанцзян в озеро Поян, где они встретились с армадой Юаньчжана. Невероятных масштабов битва продолжалась все лето (возможно, это было самое крупное пресноводное сражение в истории) и Юлян по итогу получил стрелу в голову.
Чжан Шичэн, последний серьезный соперник Чжу Юаньчжана продолжал расширять подконтрольную ему территорию до 1363 года, когда он провозгласил себя Великим князем У (吴王, У ван), что бы превзойти конкурента. Тем не менее, через 4 года его войска были разбиты, а сдавшегося Чжан Шичэна увезли в Нанкин и забили до смерти. Избавившись от всех соперников, Чжу Юаньчжан был готов к финальному рывку. В январе 1368 года принеся положенные жертвы Небу он провозглашает новую династию. Отбросив традиционный принцип, согласно которому государство получало название по имени области, из которой происходил его первый император, Чжу, руководствуясь монгольским примером жизнерадостных названий, выбрал для нее имя Мин (明) — «сияющая». Он взял себе первый девиз – Hóngwǔ (洪武, обычно переводят как «Разлив воинственности», но возможны трактовки «Великая мощь», «Грандиозная отвага» и многие другие; интересно то, что Чжу Юаньчжан первый установил правило «один император – один девиз», с тех пор число девизов строго равнялось числу властителей) и через полгода двинул войска на Ханбалык. В августе город пал, растерявшийся Тогон-Тэмур с остатками гвардии, императрицей, сыновьями и свитой бежали на север в свою летнюю столицу Шанду. Юань была повержена. Интересно, что все исторические источники о транзитном периоде от Юань к Мин после воцарения Юаньчжана были засекречены, уничтожены или подвергнуты жесткой цензуре, чтобы скрыть низкое происхождение императора и его отношение к повстанцам. По этой причине информация о Хань Шаньтуне и других лидерах восставших очень скудна. Интересно и то, что император также яростно отрицал свое отношение к Белому Лотосу, вплоть до того, что организовал гонения на общество и в итоге запретил его.
Через три года Мин Шэнь (明昇), сын Мин Юйчжэня, сдался новому императору и большая часть Китая была объединена, но падение Ханбалыка еще не означало победу над монголами. В Шанду по-прежнему функционировал юаньский аппарат, еще вполне боеспособными и достаточно многочисленными оставались войска, подчинявшиеся монголам. В течение года шли ожесточенные сражения на подступах к Шанду, юаньские войска пытались переходить в контратаки, сражаясь с отчаянием обреченных. В марте 1369 г. 90-тысячная армия Чжу Юаньчжана взяла Шанду, Тогон-Тэмур бежал в Инчан. К 1370 г. большинство монголов в Китае были репрессированы или сбежали в степи. В этом же году Тогон-Тэмур умер и во время траура китайские войска атаковали Инчан и сравняли его с землей. Сын Тогон-Тэмура Аюширидара (愛猷識理達臘) отступил еще дальше в Каракорум. В 1372 г. его войска впервые нанесли Мин чувствительное поражение и в 1374 г. война временно прекращается. Северная Юань получает недолгую передышку. После смерти Аюширидары в 1378 г. его брат Усхал-хан (он же формально все еще юаньский император Тяньюань 天元) попытался вторгнутся в Китай, но был разбит в жестоком сражении, преследуя остатки армии солдаты Мин в 1379 таки захватили и сожгли Каракорум. Усхал-хан погиб при отступлении. В 1388 г. племена ойратов уничтожили остатки Северной Юань, так родилась Монголия. Мин же в этот время, кроме Севера смотрела и на Юг: в 1381 г отвоевала изрядный кусок Дали, добились от Корё подтверждения вассалитета, а затем с аппетитом стала глядеть на Вьетнам.
