К сожалению, сам трактат остался только в единственной рукописи и мы знаем его лишь потому, что он был откопан при династии Мин и включен в величайшую и самую объемную неэлектронную энциклопедию за всю историю человечества – «Юнле дадянь» (yǒng lè dà diǎn), созданную в 1403-1408 гг. К составлению энциклопедии были привлечены несколько тысяч учёных из академии Ханьлинь. Энциклопедия насчитывала 11095 томов, не считая 60 томов оглавления, суммарный объём около 510 тысяч страниц. В настоящее время уцелело не более 4% этого труда, прочее было уничтожено за 600 лет воин и разорений.В 1149 г. в Сун ученым Хун Цзюнем (Hóng zūn) был написан выдающийся нумизматический трактат, книга «Цюаньчжи» - 泉志 «Об источнике [богатства]», самая ранняя из сохранившихся книг о монетах. Термин «цюань» (泉,источник) произносится очень похоже на слово «цянь» (錢,деньги) и использовался со значением последнего, например, в обозначении столичного монетного двора (bǎo quán jú 寳泉局 «Канцелярия источника богатства»), но также использовалась в прямом значении, как видно из названия монетного двора второй столицы (bǎo yuán jú 寳原局 «Управление по делам происхождения богатства»), поэтому книга длиной в 15 свитков также называлась «Цяньчжи» (錢志). К сожалению, сам трактат остался только в единственной рукописи и мы знаем его лишь потому, что он был откопан при династии Мин и включен в величайшую и самую объемную неэлектронную энциклопедию за всю историю человечества – «Юнле дадянь» (yǒng lè dà diǎn), созданную в 1403-1408 гг. К составлению энциклопедии были привлечены несколько тысяч учёных из академии Ханьлинь. Энциклопедия насчитывала 11095 томов, не считая 60 томов оглавления, суммарный объём около 510 тысяч страниц. В настоящее время уцелело не более 4% этого труда, прочее было уничтожено за 600 лет воин и разорений.
Цинский ученый Вэн Шу Пэй (Wēng Shù Péi, 1765-1811 гг.) был знатным нумизматом и автором классического труда о монетах «Свод материалов древних источников» (Gǔ quán huìkǎo, 8 томов, первые 6 посвящены монетам древних времен до династии Мин, 7-й иностранным монетам, имеющимся в Китае, а последний – современным автору монетам Цин, является ценным историческим источником) чудом откопал несколько цзюаней «Юнле дадянь», в которых, по счастью, сохранилась копия «Цюаньчжи». В результате он включил эти материалы в свою компиляцию и благодаря этому, мы имеем к ним доступ сейчас. Вообще львиная доля информации о китайских монетах дошла до нас благодаря тому, что многие историки и чиновники всех эпох с удовольствием собирали, изучали и описывали монеты, составляя разнообразные каталоги и справочники. К сожалению, многое из этой бесценной информации пропало бесследно, но нас спасает то, что такие же ученые следующих династий использовали труды древних для своих работ, копируя их. Таким образом, даже при навсегда утраченном оригинале, многие книги дошли до нас через века в виде копий с копий, самоотверженно снимаемых и сохраняемых следующими поколениями китайских нумизматов. Подобной проработки материала невозможно было встретить на Западе до XVI века.
Первым источником о монетах, о котором до нас дошли сведения, является «Записки о деньгах» (Qián Pǔ) Гу Сюаня (顧烜) Южной Лян (502-557 гг, о ней мы уже писали), к сожалению, сама книга не сохранилась. В будущем такое же название имели многие нумизматические труды, известные под похожим названием. «Продолжение записок о деньгах» (Xù Qián Pǔ) в период Тан написал Фэн Янь (封演). При Сун случился настоящий всплеск нумизматической литературы, были изданы трактаты Дун Шэня (董深), Ли Сяомэя (李孝美) «Монеты прошлых династий» (Lì Dài Qián Pǔ) оба длиной в 10 цзюаней, «Записки» Чжан Тая (張臺) и «Денежная весна» (Huòquán lù) Тао Юэ (陶岳). Ни одна из них не сохранилась… Позже историк Мин Лу Шэнь (陸深) тоже написал свой вариант «Записок» (около 1425 г.) – он, на счастье, уцелел и включает около 200 монет. В виде исключения здесь даны иероглифические имена, специально, что бы облегчить любознательным читателям поиск дополнительной информации, если кто-то захочет погрузится глубже.
«Цюаньчжи» же важна тем, что во-первых, она содержит превосходные репродукции целых 265 монет с древнейших времен до конца периода Пяти династий, причем они рассортированы на 9 типов: подлинные монеты (zhèng yòngpǐn), подделки (wěi pǐn), не атрибутированные монеты (bùzhī niándài pǐn), «небесные» монеты (tiān pǐn), монеты в форме ножа и мотыжки (dāo bù pǐn), иностранные монеты (wàiguó pǐn), редкие и единичные монеты (qí pǐn), не сохранившиеся целиком монеты (shénpǐn) и талисманные монеты (yàn shèng pǐn). Кроме этого, в книге приводятся сведения о том, как они отливались. Ну и конечно же, ценность ее обусловлена тем, что до нас, в отличие от более ранних изданий, дошла ее копия, что очень важно для изучения и атрибутирования наиболее редких монет тех времен. Что интересно – описания из книги до мельчайших подробностей соответствуют сохранившимся образцам монет, что говорит о выдающемся качестве научной работы сунских ученых. Хун Цзюнь использовал более 100 источников, от дворцовых хроник, до упомянутых «Записок», именно благодаря ему эта информация не пропала и дошла до нас сквозь почти 1000 лет! Особый интерес представляют иллюстрации 83 иностранных монет из Японии, Индии, Персии и других стран, которые попали в Китай в результате торговли – это дало историкам ценную информацию о экономике Сунской династии.
Сун оказала влияние даже на кулинарию. Один из символов китайской кухни – традиционный котелок-самовар хого, который ставят на стол и подогревают, а присутствующие окунают в кипящий бульон разнообразные закуски, от мяса до сушеного тофу и кушают. Этот способ приготовления пришел в Китай из Внутренней Монголии и был позаимствован у кочевников чжурчжэней при династии Сун. К XVII в. блюдо так прочно вошло в культуру, что уже воспринималось как национальный китайский способ готовить пищу.
При этом и на солнце были пятна – в частности, именно при Сун в обиход стал входить жуткий обычай бинтования ног, распространившийся затем в эпоху Мин, а к Цин настолько прочно вошедший в китайский быт, что также стал считаться абсолютно неотъемлемой частью традиционной культуры. Предание гласит, что первой в Китае начала бинтовать свои ноги придворная дама по имени Яо Нян (Yǎo Niáng), наложница последнего императора Южной Тан Ли Юя (Lǐ Yù). Ли Юй был неплохим человеком и прекрасным поэтом. Он считается одним из величайших мастеров жанра цы (cí), основанного на народной поэзии и характеризующегося сложным сочетанием строк разной длины. При этом он был слабым и бестолковым правителем, закончившем свою жизнь в плену первого сунского императора, отравленным по его приказу. По легенде Ли Юй очень ценил красоту танца наложниц и изящество их ног, в результате чего Яо Нян и начала их бинтовать, что бы они казались меньше. Доцент исторического факультета National Cheng Kung University, Тайвань Линь Вэй-хун (Wei-Hung Lin) утверждает, что этот обычай возник не раньше Сун и не был повсеместным в те времена. Некоторые утверждают, что широкого распространения он не имел даже во время Мин – периода, который прежде многими рассматривался как эпоха расцвета традиции бинтования ног.
"Не подлежит сомнению, что бинтование ног стало обычным делом для китайцев, живших во время маньчжурской династии Цин, Однако представители этнической группы хакка были исключением среди групп, входивших в состав многочисленного китайского этноса. Они не усвоили этого обычая." говорит Линь Вэй-хун.
Косвенным подтверждением того, что в эпоху Сун бинтование могло появиться в принципе, но не стало общепринятым, является и тот, что Сун была последней эрой, оказавшей огромное влияние на окружающие культуры. После XII в. что Вьетнам, что Корея с Японией дальше пошли своими, независимыми путями. Обычай бинтования ног ни в одной из этих стран не прижился, что может говорить о том, что возник он массово намного позже – тогда, когда все, связанное с Китаем уже и близко не считалось авторитетным в глазах окружающих народов.
В чем вообще заключался смысл этой практики? В футфетише в максимально извращенной его форме. Неизвестно точно почему, но начиная с века XII-XIII (далее градус безумия только возрастал, придя к апогею в XVIII в.) наиболее сексуальной частью тела женщины стала считаться стопа, причем максимально маленького размера, одетая в специальную, узкую и миниатюрную обувь. Многие китайцы (по правде говоря, уже при Цин) оставили сочинения, посвященные невероятному эротизму всего, что связано с маленькими женскими ступнями – от характерной неуверенной мелкой походки, до возбуждения, испытываемого при созерцании крошечных туфелек и даже следов от них! Насколько крошечных? Идеальная нога, вызывающая максимальное вожделение, не должна была превышать 7 сантиметров в длину («золотые лотосы»). Стопа длиной в 10 см носила название «серебряный лотос», если же длина превышала 10 см — «железный лотос», она не сильно котировалась. Естественно, при всей миниатюрности китаянок, в природе таких ног не существовало, поэтому их делали искусственно. Лет с 6-7 девочкам, которых надеялись выгодно выдать замуж, начинали изуверски калечить стопы, ломая им пальцы и как можно туже обматывая специальными бинтами, мешая ноге расти и развиваться. Для достижения золотого лотоса ноги надо было бинтовать несколько лет, причем боли в процессе были неописуемые, нога под бинтами ужасающе деформировалась, навсегда лишая девушку возможности ходить самостоятельно. Отметим, что в такой, наиболее изуверской форме, практика бинтования распространилась, все-таки, как минимум с XV века.
Не будем углубляться в детали процедуры, дабы не шокировать читателя, отметим лишь забавный факт: настолько же, насколько китайцы сходили с ума при виде перебинтованной ноги, настолько же они впадали в отвращение и ужас при виде ноги со снятыми бинтами (это как раз неудивительно, а уж какой был запах от этого «лотоса»…). В результате мужчинам рекомендовалось никогда не видеть того, что скрывает женщина под ними и удовлетворятся сексуально только на дам в туфельках. Даже на эротических гравюрах времен Цин голые девушки изображены с забинтованными ногами. Обычай бинтования ног с тех пор так прочно вошел в китайскую культуру, что все попытки отменить его не приводили к успеху. В книге времён Цин описывается 48 различных эротических игр с женской ногой и классификация 58 форм ноги (Fan Hong. Footbinding, Feminism, and Freedom: The Liberation of Women's Bodies in Modern China. — Psychology Press, 1997.). Так как сам вид женской обуви вызывал у мужчин невероятное возбуждение, то её изготовлению придавали огромное значение, женщины делали ее сами для себя.
Одним из немногих настоящих заслуг коммунистов стало то, что все практики прошлого были декларативно запрещены, в том числе и бинтование ног. Под угрозой китайского ГУЛАГа извращенцы избавились от своих патологических пристрастий, которыми наслаждались 400 лет, на удивление быстро, за пару десятилетий. Последняя маленькая фабрика, которая шила лотосовые туфельки (для старых бабушек, заставших еще эпоху бинтования) была закрыта в 1999 г., а остатки нераспроданной обуви отправились в музеи. Поразительно и то, что некоторые левые философы и писатели XX в. критиковали запреты на бинтование ног, так как тем самым западный мир белого человека бесцеремонно вмешивался со своими обычаями в чуждую им культуру, угнетал ее и смел навязывать ей свои представления о том, что хорошо и что плохо.
Несмотря на то, что при Сун возникли столь экзотические сексуальные практики, сама империя была действительно максимально развитым государством планеты в течении 200 лет. В 2009 г. Дуглас Норт, Джон Уоллис и Барри Вайнгаст выпустили книгу «Насилие и социальные порядки. Концептуальные рамки для интерпретации письменной истории человечества» (Violence and Social Orders: A Conceptual Framework for Interpreting Recorded Human History) посвященную эволюционной исторической социологии. Эта новая дисциплина изучает возникновение, формирование и гибель разнообразных общественных институтов на протяжении истории человечества. В их классификации государства можно разделить на три категории: доисторические (примитивный порядок), естественные (порядок ограниченного доступа) и модерновые (порядок открытого доступа). Даже в настоящее время далеко не все страны являются государствами с порядком открытого доступа – их около 20. В чем между ними разница? В том, кто имеет преимущественный доступ к таким общественным благам, как юриспруденция, частная собственность и социальные лифты. Естественные государства – это государства для элит. В них господствуют социальные отношения, основанные на личных связях, привилегиях и социальных иерархиях; право применяется выборочно, права собственности защищены аналогично выборочно. В противовес этому порядки свободного доступа предполагают господство безличных социальных отношений, верховенство права, защиту прав собственности. Это государства для всех людей. Среди естественных государств также существует три типа по их способности поддерживать организации: хрупкие, базисные и зрелые. Хрупкие естественные государства неспособны поддерживать любые организации.
Базисные государства способны поддерживать организации только в рамках самого государства. Зрелые государства могут поддерживать организации, не находящиеся под их непосредственным контролем. Самым ценным выводом из этой теории является то, что государства могут перемещаться вверх и вниз по этой шкале, при этом, зрелое естественное государство определенно имеет верховенство права в т.ч. для элит, способно бессрочно поддерживать стабильные негосударственные структуры и консолидированный контроль над силовиками. Эти пороговые условия раньше всех были преодолены в XIX в. тремя странами – США, Англией и Францией, при этом в США переход завершился только в 1960-х годах (в Германии, например, только в конце 1970-х после окончания денацификации). Именно в них привилегии элит стали правами для всех. Россия, во всех ее вариантах, вообще пока так и не дошла до такого состояния. Более всего поражает, что с этой точки зрения империя Сун на пороге XI и XII века стояла буквально в одном шаге от аналогичного превращения! Это было зрелое естественное государство, в котором, фактически, до порядка открытого доступа не хватило только конституционной монархии по типу британской. Однако, корни упадка китайской культуры таились в ней изначально и при Сун они начали выпускать побеги.
Сун издали так много книг по всем предметам, от истории и археологии до права и даже судебной медицины, что, в сочетании с демографическим взрывом, привело к колоссальному росту образованных людей. В итоге случилась поразительное – впервые в мире предложение ученых значительно превышало спрос. Имперское правительство нуждалось примерно в 20.000 чиновников, и вскоре появились десятки талантливых молодых людей без надежды получить официальную должность. Невероятным образом решение пришло не из будущего, а из прошлого. Философ, педагог и ученый Чжу Си (Zhū Xī) возродил интерес к конфуцианству, включив в него буддийские идеалы и даосскую терминологию. В результате возникла школа универсальных принципов – неоконфуцианство, ставшее в итоге самым влиятельным направлением философской, религиозной и политической мысли в истории не только Китая, но и всей Азии. Неоконфуцианство учило, что главной целью образования является нравственное саморазвитие, а не успех на императорских экзаменах. Неоконфуцианские академии возникали по всей стране, принимая избыток ученых, которые не смогли добиться официальных должностей. К периоду правления династии Южная Сун (1127-1279) чжусианцы завоевали настолько высокий авторитет, что смогли оказывать значительное политическое влияние. В 1237 году растущая Монгольская империя объявила, что, как и Китай, она тоже является конфуцианским государством. Поскольку она уже занимала значительную часть северной территории Китая, Монгольская империя представляла значительную военную и культурную угрозу для династии Сун. Именно тогда императорский двор окончательно признал школу универсальных принципов Чжу Си, утвердив ее в качестве государственной ортодоксии и заявив, что все остальные направления конфуцианства являются ложными. Короче говоря, он лишил легитимности любое конфуцианство, которому решили следовать монголы.
В истории китайской мысли Чжу Си часто называем второй по влиятельности фигурой после самого Конфуция; современники причисляли его наряду с Чжан Ши (Zhāng Shì) и Люй Цзуцянем (Lǚ Zǔqiān) к «трём мудрецам с Юго-Востока». Собственно, именно в его трактовке Запад и познакомился с учением Конфуция, именно Чжу Си составил Сы шу (Sì Shū), Четверокнижие — свод 4-х канонических текстов, избранный им, как введение в конфуцианство. Четверокнижие, вместе с утверждёнными как ортодоксия комментариями Чжу Си вошло в список произведений, изучаемых для сдачи государственных экзаменов, примерно в 1315 году (при возобновлении экзаменов Буянту-ханом). Как таковое, оно считалось основой классического образования вплоть до XX века, когда отмена экзаменационной системы (1905) положила конец господству конфуцианской идеологии.
К сожалению, неоконфуцианство в итоге сказалось на Китае самым отрицательным образом, настолько, что чжусианская идеология называлась в числе факторов, приведших Китай к упадку. Дело в том, что сам Чжу Си был ультраконсерватором самого упертого толка. В частности, он утверждал подчинённое положение женщины в семье (значительно более жёстко чем это было принято в конфуцианской элите сунских времён): предполагается, что она не должна пользоваться финансовой независимостью, посвящать себя наукам и искусствам, разводиться и повторно выходить замуж. Чжу Си верил, что только порядок и ритуал дают путь к высшей гармонии – именно с распространением его доктрины Китай начал постепенно костенеть, живая мысль вырождаться в зазубривание древних текстов, а прогресс и развитие – в следование многочисленным, сложным и утомительным традиционным ритуалам. Чжусианцы отвергали любые изменения, любой прогресс (в том числе, экономический и социальный) и науку, взор их был обращен в прошлое, а не в будущее. Любое развитие по их мнению в лучшем случае просто невозможно (ибо главное – это нравственное совершенствование, выражающееся в зубодробительном нагромождении ритуалов и обычаев, кроме того – какой может быть прогресс, ведь Учитель Чжу уже все сказал и добавить к этому просто нечего!), а в худшем – представляет собой регресс, так как высокие идеалы (опять-таки, заключающиеся в зазубривании неоконфуцианских ритуалов и их выполнении) подменяются суетной погоней за прибылью и развитием.
Первый шаг к деградации был сделан прямо на пике развития цивилизации. Чжусианство, как марксизм-ленинизм позднее, постепенно стало пронизывать все аспекты жизни каждого китайца – от вопросов женской сексуальности до надлежащего менеджмента угольных шахт. Несложно догадаться, что бинтование ног было с восторгом поддержано учениками Чжу Си (так как, по их мнению, невозможность изувеченной девушки ходить без посторонней помощи самым гармоничным образом подчеркивала ее нижайшую социальную роль, по сравнению с мужчиной), да и насчет шахт мы не пошутили!
На Севере росла и развивалась металлургия, владельцы железных и угольных рудников, а так же соляных копей стали богаче принцев. С точки зрения правоверных чжусианцев это было вопиющее извращение – нарушение гармонии и надлежащего порядка, переворот Земли и Неба. Грязные землекопы и ничтожные торгаши забыли свое место в этом мире, попытавшись сравнится с избранным Небесами сословием. В начале XI века в сунские отчеты о промышленности прочно вошел термин «порча нравов». Низменные промышленники смели инвестировать прибыль в дальнейшее развитие промышленности (ну и, естественно, увеселения и роскошную жизнь), но самое худшее было не это, а то, что их вообще волновали грязные мирские деньги! Именно их, эти низкие люди ставили выше духовного развития (заключающегося, как мы помним, в заучивании текстов Чжу Си и проведении надлежащих ритуалов).
В итоге в 1078 г императорский указ вообще запретил добычу металлов(!), обвинив шахты во всех бедах империи. Естественно, на Севере на указ плевали как могли, так что по факту он не выполнялся вплоть до нашествия сначала чжурчжэней, а затем монголов (когда шахты, как и все прочее на своем пути и так разгромили кочевники), но опаснейший прецедент был создан. Монгольская династия Юань и ее владычество над Китаем – дело отдельное, ее мы коснемся позже, но когда китайцы свергли их и возродили свою культуру, она уже была насквозь пропитана ядом ультраконсерватизма. С конца XIV в эпоха изобретений и прогресса закончилась, отныне государство не поощряло прогресс, а напрямую запрещало его. Было разгромлено мореплавание, уничтожены карты и атласы, корабли разобраны, а порты закрыты. В море отныне дозволялось выходить только на рыбацких лодках. Был запрещен сложнейший автоматический прядильный станок, работающий на гидравлической энергии, аналоги такого появились в Англии только в XIX в. К XV в. в Китае, стране, когда-то имевшей самые новаторские часовые технологии в мире, были уничтожены все механические часы и запрещены все разработки в этом направлении. После этого Китаю осталось только тихо догнивать. Уже при Цин, в 1736 г, когда железоделательное производство Абрахама Дерби в Колбрукдейле переживало бум, в Хэнани и Хэбэе были полностью остановлены доменные и коксовые печи. Они появились задолго до того, как Вильгельм Завоеватель высадился у Гастингса. Их вновь запустят только в XX веке.
В 1793 г. посольство во главе с будущим графом Джорджем Макартни (George Macartney, 1st Earl Macartney) отправилось к императору Цяньлуну, чтобы попытаться убедить его открыть Китай для внешней торговли. Он преподнес императору планетарий и, «вероятно, самую большую и совершеннейшую линзу, когда-либо изготовленную», а также телескопы, теодолиты, помпы, электрические машины и «огромное устройство, предназначенное для того, чтобы объяснять и демонстрировать принципы науки». Дряхлого императора (Цяньлуну было за 80 лет) и его приближенных это не слишком впечатлило:
"Теперь стало ясно, что вкус [к наукам], если он когда-либо у них имелся, совершенно утрачен… [Все] … утрачено и потеряно невежественными китайцами… которые, как говорят, тотчас после отъезда посланника свалили все в чуланы Старого Летнего дворца. Не больший успех имели образцы изящества и ремесел, отборнейшие британские изделия. Единственным чувством, которое, по-видимому, пробудилось в душах придворных при созерцании этих предметов, была подозрительность… Такое поведение, вероятно, можно объяснить своего рода государственной политикой, препятствующей введению новшеств."
Китайский правитель передал Георгу III высокомерное письмо
Мы имеем абсолютно все. Я не придаю цены странным или хитро сделанным предметам и не нуждаюсь в изделиях вашей страны
Через 47 лет британские пароходы сокрушили армию Цин, уступающую по техническому оснащению даже армиям эпохи Сун 650-летней давности в кровавой и бесславной Первой Опиумной войне. К этому моменту древнейшая цивилизация выродилась настолько, что это стало избиением младенцев.
