Оуян Сю (歐陽修, 1007 – 1072 гг., знаменитый каллиграф, поэт и чиновник) констатировал: "Назначение Люй Ицзяня … навлекло нашествие варваров со всех сторон. Народ в стране страдал. Мудрый и глупый не занимал положенного им места. Устои государства рушились... Злодеяния Люй Ицзяня переливались через край. Эти факты очевидны для всех."
Итак, как же пала Сун? В 1022 г. на престол в возрасте 12 лет взошел император Жэнь-цзун (宋仁宗), его правление было самым длительным в империи, скончался он лишь через 41 год, но, что поразительно, почти ничем не запомнился. Сначала за него правила мачеха, вдовствующая императрица Лю Э (劉娥), власть которой достигла такой безграничности, что ее часто сравнивают с легендарной У Цзэтянь. Управляла она железной рукой вплоть до своей смерти в 1033 г. и молодой император играл при ней роль мебели. После смерти регентши вместо Жэнь-цзуна в стране хозяйничал канцлер Люй Ицзянь ( 呂夷簡, тоже до самой смерти в 1044 г.). Некоторыми историками он считается выдающимся государственным деятелем, современники же боялись и ненавидели его за властность, жесткость и консервативность взглядов, побуждавших его сурово пресекать любое инакомыслие. Оуян Сю (歐陽修, 1007 – 1072 гг., знаменитый каллиграф, поэт и чиновник) констатировал:
"Назначение Люй Ицзяня … навлекло нашествие варваров со всех сторон. Народ в стране страдал. Мудрый и глупый не занимал положенного им места. Устои государства рушились... Злодеяния Люй Ицзяня переливались через край. Эти факты очевидны для всех."
Говоря о «нашествии варваров», Оуян Сю имел в виду в первую очередь агрессию Западного Ся. Мы уже писали, как молодой правитель Ли Юань-хао (он же Ли Вэйли 李嵬理) объявил себя императором тангутов и попросил Сун признать его. Увы, ультраконсервативный Люй Ицзянь воспринял это, как если бы к нему с такой просьбой обратилась дворовая собака, результатом стала первая тангутская война. Разбив китайцев однажды, тангуты предложили перемирие, но в 1041 г. Сун начала контрнаступление, закончившееся катастрофой; по итогам китайцы начали платить Западному Ся дань. Неудачи на фронте усугублялись природными катаклизмами, поставившими целые регионы на грань вымирания. В 1039 г. голод охватил север Великой Китайской равнины, 2 млн человек нуждались в срочной помощи. В 1043 г. разразилась страшная засуха, добавившая 2,5 млн голодающего населения в левобережной зоне Хуанхэ. Как вы уже понимаете китайскую философию, все эти бедствия были восприняты однозначно – как кара Неба за безблагодатность правления. Естественно, народ восстал, причем дважды, сначала Ван Лунь (王倫) в Шаньдуне (1043 г.), потом Ван Цзэ (王則) в Хэбэе (1047 г). Оба выступления были жестоко подавлены, но именно с этого момента становится очевидной необходимость реформ, которые вылились в «Новую политику» Ван Аньши.
В 1042 г. в Кайфэн прибыла дипломатическая миссия Ляо, что бы подтвердить выполнение Шаньюаньского мирного договора от 1005 г. (澶淵之盟). По этому договору последние территории т.н. 16 округов (燕雲十六州, современный Пекин и район земли на территории современных провинций Хэбэй и Шаньси) надлежало передать киданям. Вообще эти проклятые 16 округов служили все X-XI вв. яблоком раздора меж народами. Для Китая эпохи Тан район они были дальней северной границей, там не было ничего полезного или интересного, а жили там кочевники. Имперские амбиции заставили Тан сожрать эти территории и начать их китаизацию. В период смуты Пяти династий они принадлежали тюркам-шато, причем власть они приобрели с помощью империи Ляо. В результате, вторая династия, Поздняя Цзинь ( 後晉, 936—947 гг.) в благодарность за помощь подарила эти округа киданям. К эпохе Сун территория 16 округов составляла 2/5 государства Ляо и была достаточно важна для них (там где китаец видел бесполезную голую степь, кидань видел бесценное пастбище коней).
Сун попыталась снова сожрать 16 округов, но кончилось все разгромом и данью киданям. Впрочем, свои договора Ляо соблюдало. Юань-хао обратился к ним с предложением напасть на Сун, однако, шокированные идеей такого вероломства, кидани послали его так качественно, что тангуты немедленно объявили войну уже им. Результатом стали совместные боевые действия Сун и Ляо против Западной Ся. Об этой войне известно очень мало, но кидани в 1044 г. прислали новое посольство, прося не заключать с тангутами мира, а помочь добить их. В ответ Сун немедленно подписала с Ся сепаратный мир. Смешно, но главным камнем преткновения, из-за которого послы сторон спорили год, пока лилась кровь, являюсь требование упрямого Юань-хао признать его таки императором, тогда как китайцев это жутко бесило: императора киданей они еще как-то снесли, но еще и третьего – тангутов, никак не желали.
Договор кое-как заключили, но первый виток реформ был провален – всемогущий Люй Ицзянь ссылал всех реформаторов в удаленные регионы, а кое-кого даже посадил (впрочем, оцените культуру Сун – при более дикой династии всех бы просто перерезали). Наконец в 1044 г. престарелый канцлер сподобился скончаться, но тут как раз на Юг вспыхнуло новое восстание – чжуанов, возглавляемое харизматичным лидером Нун Чжигао (儂智高, 1025-1055). Чжуаны - самое большое меньшинство в Китае, сейчас их более 18 миллионов человек, они потомки южных народов «ста племен юэ», откуда пошли и вьеты и лаосцы и тайцы, их язык – тайской группы. Об отношении к чжуанам в Китае лучше всего говорит тот факт, что самоназвание их – буи (или бунун), а китайский иероглиф 獞 (zhuàng) это неологизм, образованный специально для их наименования из радикала «собака»犭 и фонетика «раб» 童. Чуть позже отношение к несчастным буи улучшилось и был принят новый иероглиф, читающийся так-же, 僮, где «собака» заменена на «человека» 亻, в результате получился «слуга». Только после официального упрощения иероглифов в 1956 г. было решено, что писать 僮 слишком заморочено и чжуанов снова переименовали (естественно, только письменно, читаются все варианты совершенно одинаково – спасибо китайскому языку!) в «надежных» 壮. Государственность чжуаны так и не обрели, хотя разработали свою письменность Saw Ndep, тем же способом, что корейцы или вьетнамцы.
Нун Чжигао последовательно провозгласил аж три государства: Великого Наследия (大歷國), Южное Небесное государство (南天國) и государство Великого Юга (大天國). Интересно, что Дайковьет захотел помочь Сун разбить чжуанов, но их помощь не приняли - за это потребовалось бы пойти на уступки вьетам, что было нежелательно. Сам же Нун Чжигао хотел, после признания своей власти в Кайфэне, заключить с Сун союз против Дайковьета. Из всех государств чжуаней признало только родственное Дали, но помочь оно не смогло из-за расстояния и внутренних проблем. Восстание чжуанов стало одним из самых значительных в истории Китая и самым крупным и кровавым в эпоху Сун, продолжаясь целых 10 лет.
В 1048 г. пятеро младших придворных ночью попытались прокрасться в запретные покои императора и убить его, но были остановлены евнухами и стражей. После этого несчастный Жэнь-цзун понял, что реформы уже смертельно необходимы, однако, ни таланта, ни политической воли сделать что-то решительное у него не было. В итоге ограничились требованиями соответствия талантов чиновника занимаемой службе и поснимали 16 коррумпированных глав уездов. В 1063 г. император скончался, так и не совершив ничего выдающегося. Отметим, что сам Жэнь-цзун был (как и почти все сунские императоры) мягким и добрым человеком, милосердным, терпеливым, скромным и бережливым. Он привечал беженцев, смягчил наказания и почти прекратил применять смертную казнь. Когда случился голод Жэнь-цзун постился, что бы разделить тяготы со своим народом. К сожалению, императоры Сун отличались не только мягкостью характера, но и слабым здоровьем. Из 16 детей Жэнь-цзуна выжило лишь три дочки, в итоге следующим правителем стал 13-й внук Тай-цзуна по побочной линии Ин-цзун (英宗), впрочем, его здоровье оказалось не лучше и всего через 3 года в возрасте 35 лет он умер. За это время в столицу вернулись когда-то изгнанные реформаторы разных толков – Оуян Сю, Фу Би (富弼, 1004 – 1083 гг.) и другие.
Старший сын, император Шэнь-цзун (神宗), был умным и волевым человеком. Воссев на престол в 18 лет он дал понять семье, что правит тут он, резко урезал расходы на двор и, наконец, в 1068 г. пригласил во дворец уже набиравшего известность Ван Аньши, дабы выслушать его советы. Что было далее мы уже знаем. Существенным фактором, повлиявшим на успех реформ, стала новая война с Западным Ся, снова инициированная китайцами. Тангуты были еще довольно диким народом, в результате правитель у них сменился быстро. Во время ссоры с сыном в 1048 г. император Юань-хао был им зарезан, после чего пал от руки дяди, новым императором стал второй сын, Ли Лянцзо (李諫柞). Он придерживался мира с Сун и так бы все и шло, если бы в 1066 г. китайцы не попытались разжечь в Западном Ся мятежи. Ответная война шла до 1072 г. с нее начался крах бумажной денежной системы Юга. Весной 1074 г. страну снова поразила засуха, а сногсшибательного эффекта реформы так и не возымели. Ван Аньши ушел в отставку через 2 года, реформы развернули в обратном направлении. Что иронично – в том году доходы казны составил 10,4 млн связок монет, а расходы 6,4, такого профицита страна не видела много лет.
В 1081 г. у тангутов началась смута и неугомонные китайцы решились на третью войну. Вначале им сопутствовал успех, но к 1086 г. стороны оказались в позиционном тупике. Безуспешность войны окончательно подорвала веру Шэнь-цзуна в эффективность реформ и перед смертью в 1085 г. он повелел назначить наследником того из детей, кого воспитает архиконсерватор Сыма Гуан. Так на престоле оказался малолетний Чжэ-цзун (哲宗). Китайцы понастроили на границе с тангутами более 40 крепостей, вбухали чудовищные деньги в армию и в 1097 г. начали четвертую войну. На тангутов к этому моменту нажимали уйгуры и татары, от Ляо снова пришел отказ в помощи, итогом наконец-то стало их поражение. С четвертого раза Китай добился того, ради чего воевал 50 лет: тангутская сторона согласилась терпеть моральное унижение – именование их императора по личному имени. Чжэ-цзун, имеющий традиционно хилое здоровье, умер на радостях в 1100 г. и на престол сел последний из Сун – мечтатель и эстет Хуэй-цзун (宋徽宗).
Он был сыном второстепенной наложницы Шэнь-цзуна - Чэнь-сяньфэй (欽憲皇后), о которой ничего не известно, кроме имени. Для предотвращения излишней политической активности среди младших принцев намеренно культивировали тягу к развлечениям и искусству. В итоге Хуэй-цзун вырос как страстный любитель прекрасного во всех его проявлениях - от каллиграфии до женских прелестей (143 наложницы в гареме и еще более 500 любовниц среди прислуги дворца). Неудивительно, что в 1102 г. он возвысил министра Цай Цзина, которого многие считают очередным злым гением китайской истории, ответственным за большую часть политических просчетов императора. Свой план реформ Цай Цзин изложил в серии меморандумов, после чего Хуэй-цзун наделил его почти диктаторскими полномочиями. Началось все неплохо – подавили восстание маней в Хунане (1102-1104 гг.), победоносно начали пятую войну с тангутами (1103 – 1119 гг.). Вторым заходом Цай Цзин вернул «Новую политику», примечательно то, что именно с него началось широкое внедрение идей социального государства: были открыты государственные больницы, дома престарелых, государственные аптеки и бесплатные кладбища для нищих. Особое внимание уделили мерам по повышению авторитета Ван Аньши. Его статуи с 1104 г. было приказано в обязательном порядке ставить в конфуцианские святилища, причем сразу после скульптур Мэн-цзы.
Были заново открыты школы права, военного дела, математики, каллиграфии, медицины и живописи. Все они состояли из нескольких факультетов, имевших собственные учебный план и набор образовательной литературы. Например, в Школе математики обучалось более 200 студентов на трех факультетах: математическом, астрономическом и календарном. Параллельно с этим император писал картины (некоторые сохранились), сочинял каллиграфию для монет и послал корейскому императору партии китайских музыкальных инструментов, дав толчок развитию корейской музыки.
Развивавшиеся столь успешно реформы были прерваны после того, в 1106 г. на небе появилась комета. Насмерть перепуганный Хуэй-цзун покинул парадные апартаменты и 10 дней провел в одиночестве, а на 11 день прогнал Цай Цзина и повелел отменить все неугодные Небу законы. Школы были закрыты, статуи Ван Аньши убраны. В 1107 г. императора попустило и он снова вернул канцлера обратно, однако, через два года придворный астролог углядел пятна на Солнце и несчастный Цай Цзин снова был изгнан! В 1112 г. канцлера вернули снова, реформы возобновили, они продолжались до 1120 г., когда уже 70-летний и измученный Цай Цзин сам взмолился об отставке. Всего за время правления Хуэй-цзуна было введено поистине гигантское число всевозможных указов, половина из которых отменяют предыдущие, всего около 600 томов.
Первоначальное успешное наступление тоже захлебнулось, уткнувшись в укрепрайон Западной Ся, потери составили более 100 тыс. человек. За весеннюю кампанию 1115 г. угробили еще столько же, однако, ничего не добились. Придворные тщетно пытались указать императору на провалы в ведении войны, но он предпочитал верить победным реляциям своего любимого генерала Тун Гуаня (童貫, 1054 — 1126 гг.). К 1119 г. Сун потеряла столько солдат, что очередной мирный договор закончился колоссальными уступками, вплоть до обещания ликвидировать военную инфраструктуру шести приграничных областей. Тун Гуань же официально был признан победителем и возвышен до одного из трех верховных сановников Сун. Империи еще повезло – тангуты сами предложили закончить резню, обеспокоенные событиями на Севере.
На Севере же последний император Ляо оказался не более дееспособным. Тяньцзо-ди ( 辽 天祚帝, 1075 – 1128 гг., киданьское имя Елюй Аго 耶律阿果, Елюи это правящий род Ляо) 9-й и последний правитель киданей занимался только поло, охотой, пьянками и женщинами. Утонченности Хуэй-цзуна в нем не было, на государственные дела он плевал, на армию тоже, на должности назначал своих друзей и фаворитов без разбора. В результате управление погрузилось в анархию, но экстравагантный и распутный Тяньцзо-ди не обращал внимания на дворцовые интриги и народные бунты. При этом в Манчжурии зрела новая, грозная сила. Чжурчжэни. Представители тунгусо-манчжурской языковой семьи, они происходили из племен дунху (東胡, «восточные варвары») возникших аж во времена ранней Чжоу, около 1100 г. до н. э. Сам союз был разгромлен хунну еще в 150 г. до н. э., но образующие его племена (среди которых, кстати, были и предки киданей) никуда не делись, в основном поучаствовав в этногенезе монголов, а предки чжурчжэней направились в Маньчжурию.
Когда народы Маньчжурии впервые попали в китайские летописи в 748 г., они населяли леса и долины рек на территории, которая сегодня разделена между провинцией Хэйлунцзян, Приморским краем и севером Кореи. В это время у них уже было свое государство, Бохай (кит. 渤海, кор. 발해). Образовалось оно под давлением соседних воинственных народов в 698 г. и, вы опять будете смеяться, но историки до сих пор не могут договориться, что же оно собой представляло. Во-первых, какой-либо информации о Бохае чрезвычайно мало. Во-вторых, каждая страна тянет одеяло на себя. Корейцы считают Бохай преемником Когурё, вместе с объединенным Силла представлявшим собой Северную и Южную династии корейского народа. Китайские ученые считают его вассалом Тан, населенным примитивными варварами-мохэ, ездящими на оленях и имеющими рабов. В российской же историографии Бохай считается первым высокоорганизованным независимым государственным образованием маньчжуров, проживавших, в основном, на нынешней территории РФ. Японцы тоже вбросили свои пять копеек: Бохай был населен варварами, а уж никак не корейцами, но мохэ никогда не зависели от Тан и представляли мощную самобытную культуру с оттенком прото-японцев. Обсуждается это все с начала XX в., а согласия так и нет. В любом случае бохайцы определенно имели государственную идентичность, пытались крутится между Тан и Силлой, которые по очереди считали их то вассалами, то княжеством, а через 200 лет Бохай рухнул, уничтоженный зарождающейся империей Ляо. С этого момента племена чжурчжэней стали данниками киданей и такие отношения продолжались более ста лет.
Жили они кланами, промышляли свиноводством, рыбалкой, выращиванием риса и сои, платили дань Корё и Ляо, снова лавируя между двумя господами. Чжурчжэни, в отличие от кочевников Внутренней Монголии, были неплохими мореходами и, заодно, разбойниками – в 1019 г. они совершили набег даже на Японию (т.н. «вторжение варваров» 刀伊の入寇, северный Кюсю), в поисках рабов. Мужчин они убивали, женщин захватывали. В набег ушло более 50 кораблей и 3000 пиратов, гарнизон острова Ики был вырезан, губернатор Тадаси Фудзивара (藤原 理忠) убит. Используя остров как базу, пираты 2 недели терроризировали Кюсю, пока не были отброшены армией. В итоге более 1300 японок были захвачены в рабство, около 1000 японцев погибло, также чжурчжэни вырезали и сожрали весь скот. Япония предъявила за это преступление Корё, так как чжурчжэни были в т.ч. и их данниками (да и сами когурёзцы до того любили иногда набежать и пограбить острова). Флот Корё смог перехватить 8 пиратских судов и вернуть около 300 японок домой, остальные пропали в плену. Отношения японцев, корейцев и маньчжуров с тех далеких времен остались напряженными, через 250 лет японцев ужаснули несколько попыток вторжения неисчислимых орд монголов с территории Корё, захваченной Хубилаем. В результате на островах сложился стереотип (аналогичный китайскому), что мир делится на цивилизованных людей и грязных варваров, переговоры с которыми невозможны. Отчасти из-за этого предубеждения против маньчжурского и монгольского этноса Токугава в 1627 г. отправил в Чосон предложение о помощи против вторжения маньчжурской империи Цин, но корейцы отказались. Кроме того, японцы долгое время считали что на Хоккайдо (в то время айнском) находится сухопутный перешеек на Дальний Восток и очень опасались вторжения орд кочевников с той стороны. Возможно эти вековые предрассудки (острова с XVII в. на 250 лет были отрезаны от мира и обновить данные было невозможно) сыграли свою роль в 1930-е годы, когда Япония сама вторглась в Манчжурию и рассматривала тамошнее население как опасных животных, которых надлежит истребить.
Интересной особенностью быта чжурчжэней являлось то, что незамужние девушки в их поселениях были ресурсом, подобным еде и питью, попользоваться ими предлагали любым гостям, так же, как предлагали ночлег и угощение. Удовлетворять гостей не считалось чем-то зазорным, не пятнало их репутацию и не мешало в будущем выходить замуж. После замужества эта практика прекращалась. Киданьским и корейским посланникам (в силу их важности) девушки для секса предоставлялись всегда с особой охотой и в любых количествах (интересно, что эта традиция перешла и в чжурчжэньскую империю Цзин, когда в нее прибывали посланцы Сун им предоставляли полный сервис – еду, питье и девушек для развлечений). Нет никаких свидетельств того, что гостевая проституция вызывала недовольство чжурчжэней, однако, в начале 1000-х годов кидани начали наглеть и требовать себе для ублажения любых женщин, которых они захотят, в том числе жен чжурчжэньских вождей. Кроме этого кидани вели себя с чжурчжэнями высокомерно, послы предъявляли самые разнообразные требования и, если племена хотя бы немного нарушали распоряжения, вызывали их вождей, которых наказывали ударами палкой или даже убивали. На рынке Нинцзяна, где разрешалось торговать чжурчжэням, жители города занижали цены на товары, притесняли и оскорбляли их. В итоге этот город стал первой жертв восстания, причем чжурчжени вырезали все его население.
Одним из недовольных родов был Ваньянь (кит. 完顏, манчж. ᠸᠠᠩᡤᡳᠶᠠᠨ). В 1107 г. Ваньянь ввязались в большую войну с Корё (с строительством и штурмом крепостей, что доказывает, что они были многочисленны и искушены в военном ремесле), результатом за год стали огромные потери с обеих сторон и перемирие. Чжурчжэни поклялись не вторгаться в Корё, а Корё отступило из своих девяти пограничных фортов. То, что могущественные корейцы не смогли покорить какое-то племя уже могло быть тревожным звонком для Хуэй-цзуна и Тяньцзо-ди, если бы они хоть иногда интересовались внешней политикой. Во время войны выделился один из лидеров клана Ваньянь – Ваньянь Агуда (完顏阿骨打). В Степи закон в те времена был простой – правит тот, кто силен, а кидани свою силу растеряли. На празднике Первой Рыбы в 1112 г. Агуда отказался танцевать перед Тяньцзо-ди и тем самым оскорбил его. Император побоялся приказать схватить и казнить дерзкого вассала на месте, чем окончательно доказал чжурчжэням свою слабость. Интересно, что отговорил его от этого начальник секретной службы Сяо Фэнсянь (蕭奉先), вот это был настоящий злой гений киданей – трусливый, злобный, глупый и некомпетентный, но имевший огромное влияние на императора.
Агуда вернулся домой и начал приготовления к войне. Изначально у него было не более 2500 всадников, но это не помешало ему разгромить в 1114 г. семитысячное войско киданей. К 1115 г. Тяньцзо-ди собрал по свидетельствам порядка 700 тысяч солдат и сам возглавил карательный поход. Вожди чжурчжэней потребовали от Агуды мира, он прилюдно написал императору письмо, якобы о сдаче, но, пользуясь тем, что его соплеменники не понимают китайский, в реальности вышло что-то типа легендарного письма турецкому султану. Когда Тяньцзо-ди прочитал его, то издал прокламацию о геноциде, повелев вырезать каждого сторонника Агуды. Манифест, естественно дошел до чжурчжэней, в результате их войско увеличилось в 10 раз. Численный перевес все равно был на стороне киданей, но что толку: солдаты имели низкую мораль, плохо слушались командиров, оружие выдано не было и каждый прихватил на войну что попало, опыта противостояния тяжелой кавалерии у них тоже не было. Кроме того в тылу киданей вспыхнули мятежи.
Потомки бохайцев, не забывшие свою культуру, и так периодически восставали против Ляо. Одним из самых значительных стал мятеж Да Яньлиня (大延琳), успевшего в 1029 г. даже провозгласить свое государство Син Ляо (興遼國). Он тщетно просил корейцев о помощи, но те не стали вмешиваться и кидани в итоге утопили восстание в крови. В 1115 г. восстал другой бохай, Гао Юнчан (高永昌) в результате Тяньцзо-ди разрывался на части, не зная против кого повернуть армию. Разгром был неминуем. После победы Агуда провозгласил новую империю Цзинь (金朝, «Золотая»), а себя императором Цзинь Тай-цзу (金太祖). Ляо разваливалось на глазах, в стране началась анархия, император уже ничего не контролировал, хотя и объявил тотальную мобилизацию, а так же (на всякий случай) конфискацию всех ценностей у населения. Что характерно, делал он это, не прекращая охот и пирушек. О масштабе беспредела в стране говорит один из многих эпизодов этого смутного времени. Один из вождей чжурчжэней, Агучань (его имя известно только в киданьской транскрипции и, увы, для него нет подходящего шрифта), когда-то не пожелавший подчинится Агуде, разбил войско одного из киданьских варлордов Елюя Чжанну (耶律章奴) и вырезал всех пленных. Чжанну удалось сбежать, но его поймал Агуда и приказал разрубить пополам и вырвать сердце. Самого Агучаня позже убили цзиньские солдаты. Гао Юнчан попросил Агуду о помощи, осаждаемый киданьскими войсками в Восточной столице. Агуда снял осаду, после чего казнил Гао и вырезал всех его сторонников.
Сунский двор, конечно, был в курсе возвышения чжурчжэней, хотя бы из-за толп беженцев, хлынувших через границу. В 1118 г. Хуэй-цзун решил заключить сделку с дьяволом: он поможет уничтожить Ляо в обмен на пресловутые 16 областей. Торги с Агудой продолжались два года и в 1120 г. 200-тысячный экспедиционный корпус китайцев под командованием все того-же Тун Гуаня выдвинулся на войну. Первый поход закончился позором, Тун Гуань, ожидаемо, не осилил взять Яньцзин и после первого же поражения отступил обратно. Впрочем в Сун в то время тоже было весело. В 1119 г. вспыхнуло очередное восстание – Сун Цзяна (宋江), продолжавшееся до 1124 г. и настолько резонансное, что позже оно легло в основу знаменитого романа «Речные заводи» (水滸傳, один из 4-х классических китайских романов, авторство неизвестно, XVI в, Сун Цзянь выведен благородным разбойником). Почти в то же время на юго-востоке разгорелось не менее известное восстание Фан Ла (方臘), которое связывают с сектой Минцзяо (明教 «Светлое учение», так в Китае называли манихейство). За 2 года погибло не менее ста тысяч, прежде чем Фан Ла был разгромлен. С 1121 г. Сун возобновила бестолковое наступление на Ляо; Агуда, видя реальную мощь хваленой империи, поспешил заключить с Китаем еще более выгодное для себя соглашение. Он согласился отдать лишь 6 из 16 областей, причем за это Сун обязалась выплачивать ежегодно 1 млн связок монет – 1/6 всех налоговых поступлений от переданных территорий! Договор при этом был заключен в т.н. «дружеской», а не «родственной» форме: Агуда признавался равным императору, а не его «младшим братом», как было бы почтительнее. В итоге чжурчжэни сходу добились того, к чему тангуты и кидани шли десятилетия войн – равенства с хваленой Сун.
К 1121 г. половина Ляо была захвачена; Тяньцзо-ди, руководимый Сяо Фэнсянем, занимался чисткой двора и массовыми казнями приближённых и сановников, один из его родственников — Елюй Юйду (耶律余睹), спасая свою жизнь к чжурчжэням и сдал им Среднюю столицу. В 1122 году дядя императора Елюй Чюнь (耶律淳）провозгласил себя императором, пытаясь спасти то, что осталось от Ляо. Тяньцзо-ди бежал к тангутам, прихватив казну и выкинув в реку императорскую печать и свои регалии, по дороге он обвинил Сяо Фэнсяня в том, что империя погибла из-за его советов и казнил его и его сына. Последний вменяемый полководец киданей – Елюй Даши (耶命大石) присоединился к новому императору, вместе они начали теснить Сун, но Елюй Чунь заболел и умер. Тяньцзо-ди бежал снова. Агуда не дожил до окончательной победы и скончался в 1123 г., императором стал его младший брат Ваньянь Уцимай (完顏吳乞買).
В этот момент чжурчжени обнаружили, что Сун вовсю плетет интриги за их спинами. Китайские сановники подстрекали своих генералов и бывших ляосцев к военным действиям против цзиньцев, принимали перебежчиков. В 1123 г. чжурчжэни передали им Яньцзин (современный Пекин) за обещание платить за него взносы, но сунцы стали задерживать выплаты. Появились проблемы и с пограничными таможенными рынками, хотя их открытие и работа были оговорены в договоре. Новое предательство они обнаружили в 1125 г., в ходе погони за неуловимым Тяньцзо-ди. Когда они таки настигли его, то выяснилось, что китайцы предложили бывшему императору убежище, надеясь использовать в дальнейшем против чжурчжэней. Но даже после этого Цзин не спешила идти на конфликт со своим бывшим союзником: остатки Ляо еще сопротивлялись, а Сун все-таки была огромной и могущественной, хотя в бесполезности их армии чжурчжэни уже убедились. Сунские сановники, видя такую нерешительность, обнаглели совсем и подговорили Чжан Цзюэ (張 覺) губернатора Пинчжоу сдать им уезд вместе с тремя областями. Прежде чем предательство свершилось, Цзин разбила войска мятежного губернатора, сам он бежал в Сун, где был казнен, его голову китайцы прислали чжурчженям, но было уже поздно.
Чжурчжэни понимали, что война на истощение и дипломатические игры с Сун приведут к краху. Действовать нужно было так же решительно, как и все эти годы. Нанести мощный упреждающий удар и выбить Сун из игры. В 1125 г. они объявили китайцам войну и перешли границу. Испуганный Хуэй-цзун немедленно отрекся от престола в пользу сына Цинь-цзуна (欽宗, тот первым делом сослал шестерых «министров-мерзавцев» правительства отца, включая генерала Тун Гуаня) и сбежал в даосский монастырь неподалеку от столицы Кайфэна. В 1126 г. после первых побед чжурчжэни хотели заключить мир, Цинь-цзун принял послов и согласился, а сам вероломно приказал генералу Яо Пинчжуну (姚平仲) ночью напасть на чжурчжэньский лагерь. Нападение провалилось, а после этого чжурчжэни узнали, что сунцы активно подстрекают оставшихся в Ляо киданей на восстание и обещают им поддержку. По свидетельствам, командующий Цзин генерал Ваньянь Няньхань (粘罕隱) в ярости вскочил и заявил сунскому послу:
"Вот до какой степени, Вы, южная династия Сун, лишены честности в поступках! Отныне, если от Вас будут прибывать документы, я все равно не буду им верить , а если пришлете послов - не буду с ними встречаться."
После этого цзиньцы решили низложить династию Сун, считая ее слишком ненадежной и подлой. Отметим, что существует и альтернативная точка зрения, гласящая, что Цинь-цзун был тонким политиком и стоял на страже своего народа, а для победы все средства хороши – просто ему не повезло. Сначала провалилась ночная атака, а затем дипломатические маневры с оставшимися киданями.
Едва цзиньцы отошли от Кайфэна, как в высшем правительственном эшелоне Сун вновь заговорили об аннулировании указа о территориальных уступках. Одновременно Цинь-цзун разослал по гарнизонам повеление биться насмерть, а чуть позже направил туда свои войска, которые, впрочем, были разбиты чжурчжэнями. Одновременно в Кайфэне разрабатывали иные варианты борьбы против чжурчжэней, в том числе создание ополчения. По-своему примечательны были акции идейно-политического характера, предпринятые Цинь-цзуном. Так он настоял на возвращении отца в столицу, хотя между ними установились крайне напряженные взаимоотношения: оба избегали личных встреч, а если они случались, предпочитали не разговаривать друг с другом. Кроме того, Цинь-цзун предпринял действия по почитанию консерваторов и их последователей, Сыма Гуану даровали должность Великого наставника, а реформаторы подверглись наказаниям, включая запрет трудов Ван Аньши и удаление его статуй из святилищ Конфуция и вынесение смертных приговоров сосланным министрам. Репрессиям подверглись и потомки Цай Цзина: 32 его сына и внука были отправлены на поселение в отдаленные земли. Этими акциями Цинь-цзун выразил всю свою ненависть к реформаторам, которые довели, по его мнению, страну до катастрофы.
Однако самой Сун смертный приговор уже тоже был вынесен. В 1127 г. чжурчжэни взяли Кайфэн. В целом захват прошел относительно мирно, резни не было, посланники Цзинь доставили дворцовым сановникам эдикт о том, что Сун низложена. Цинь-цзун и Хуэй-цзун сдались в плен и публично отреклись, признав императора Уцимая своим господином. После обсуждения чжурчжэни и китайцы сошлись на кандидатуре нового императора – премьер-министра Чжан Банчана (張邦昌) подписали договор о разделе территории, по которому Кайфэн и все земли до Хуанхэ отходят Цзин. Чжан Банчан на коленях принял от цзиньских послов инвеституру, поклялся в вассальной верности императору Уцимаю и провозгласил марионеточное государство Да Чу (大楚). Наньхань отбыл в Цзинь, увозя более 2 тыс. человек, признанных ими виновными в военных преступлениях и нарушении клятв: Хуэй-цзуна, Цинь-цзуна, их сыновей и наложниц и всех членов августейшей фамилии. Эпоха Сун закончилась.
Хуэй-цзун умер в возрасте 52 лет через 8 лет плена. Его сын протянул подольше, чжурчжэни всячески развлекались с его участием, например, заставляя играть в поло против еще одного императора из коллекции пленников - Тяньцзо-ди. В 1156 г. во время игры хилый телом Цинь-цзун почти сразу упал с коня, а пока охрана отвлеклась, Тяньцзо-ди, будучи кочевником и отличным наездником, несмотря на старость, попытался использовать шанс и удрать. Однако, он недооценил дальнобойность луков чжурчжэней, был подстрелен и затоптан лошадьми. Цинь-цзун более никогда не покидал свой дом, где и умер всеми забытый спустя еще пять лет.
А что же случилось с бравым Елюем Даши? Не дожидаясь окончательной катастрофы он казнил всех чиновников, которых считал в ответе за падение Ляо и с отрядом в 200 солдат в 1124 г. прорвался к тангутам. Там он получил лошадей, верблюдов и овец и отправился в поход по пустыне Гоби. Перейдя ее, он достиг последнего аванпоста Ляо, крепости Хотунь на Орхоне. Забрав с собой 20-тысячный гарнизон он ушел на Запад искать новые земли. Уйгуры пропустили их в Джунгарию, где Елюй Даши основал новое царство – Каракитайское (喀喇契丹, Kālā Qìdān, «черные кидани», затем искаженное Qara Khitai проникло на Запад, отсюда и термин «китайцы») или Западное Ляо. Он покорил Баласагун, Мавераннахр и Хорезм, создав державу до Каспия. В 1141 г. Елюй Даши разбил войска султана Санджара (Muizzeddin Ahmed Sencer, последний султан Сельджуков) в жестокой битве на Катванской равнине – одном из самых больших сражений XII в. После этого кидани захватили Самарканд и Бухару, освободив их от мусульман. Отныне привилегии получили христиане, до того считавшиеся людьми второго сорта. Сам Елюй Даши был, скорее всего, атеистом – мусульманам он начинал письма с приветствия Аллаху, своих солдат радовал языческими прото-монгольскими ритуалами, в равной мере поддерживал буддистов и христиан, если те были полезны. Однако, несториане Востока при нем действительно воспряли после ига сельджуков и, по мнению некоторых исследователей, именно эти события, докатившись до Запада, породили знаменитую легенду о христианском государе Азии – Пресвитере Иоанне. Ушедшие за Хуайхэ китайцы основали новую империю, Южную Сун. И ни чжурчжэни, ни каракитайцы, ни южане еще не знали, какой рок навис над ними всеми. В 1143 г. Елюй Даши умер, а в 1155 г. в степях Монголии родился Тэмуджин, более известный как первый великий каган Монгольской империи. Чингисхан.
