Падение Сун было громким, хотя и не привело (уникальный случай!) к массовой резне и разрушениям. Все территории, севернее Хуайхэ были утрачены и разделены между Цзинь и Западной Ся (вот к чему привела истовая столетняя погоня за несчастным клочком 16 округов). Чжурчжэни захватили огромное количество сокровищ – миллионы лянов золота и десятки миллионов серебра, десятки милионов связок монет, колоссальные библиотеки Кайфэна, драгоценности из нефрита, миллионы рулонов шелка, картины, клише для печати денег, ритуальные изделия из бронзы, навигационные карты, даже лекарства из аптек. Огромное количество ремесленников и ученых – от ювелиров и астрономов до каменщиков и книгоиздателей было принуждено работать на них. Так Сун потеряла империю, а Цзинь ее приобрела, в один присест заграбастав плоды вековых накоплений, культурные и материальные.
Кроме 2000 пленников из дворца чжурчжэни увели с собой еще более 10 тысяч человек, желая доставить их поближе к ставке своего императора. Всем заключенным под страхом смерти приказывали служить аристократам Цзинь, независимо от того, какое положение в обществе они занимали ранее. Цзиньский принц забрал себе дочь Хуэй-цзуна, 6-ю принцессу Чжао Фуцзинь (趙富金), отобрав ее у мужа, наложницы императора тоже были отданы ему. Чтобы избежать рабства многие дворцовые женщины покончили жизнь самоубийством. Многие министры и генералы Сун не пережили изнурительного перехода по степи в столицу Цзинь, страдая от жажды и истощения. По прибытии всех выживших ждали унизительные ритуалы покорности, включающие раздевание догола (что забавно – этот обычай не был характерен для чжурчжэней, они почерпнули его, изучив китайские традиции, собранные экспертами Цзинь по Китаю). Императрица Чжу покончила с собой, не в силах вынести такого унижения. После ритуала мужчин распродали в рабство из расчета один конь за 10 человек. Имперские принцессы Сун стали прачками во дворце Цзинь и наложницами, многие из них в итоге тоже убили себя. Жен у князей Сун отобрали, а взамен им выдали киданьских наложниц (тоже из бывших принцесс Ляо). С Ляо вообще чжурчжэни обошлись куда более жестоко – столичные города были разрушены и сожжены, сотни тысяч убиты, родовые гробницы императоров сокрушены. В том числе поэтому о киданях мы знаем куда меньше, чем о китайцах. С учетом что до того кидани не брезговали насиловать жен чжурчжэньских вождей – о судьбе их принцесс можете сами догадаться.
Масштабы разрушений и опустошений были беспрецедентными для Сун: деньги, сокровища, коллекции произведений искусства, свитки из императорской библиотеки и человеческие жизни были потеряны в невиданных масштабах (хоть Кайфэн и избежал резни, но суммарно в ходе пяти войн с тангутами, затем боевых действий против Ляо и наконец, против Цзинь погибло не менее двух миллионов солдат, крестьян же на разоренных землян, по традиции никто не считал). Кроме этого были утрачены земли Севера с богатыми железными и медными месторождениями. Из-за серьезного ущерба экономике и общей усталости от войны Южная Сун так никогда и не вернула утраченные земли. Этот крах имел важное значение и в мировой истории. Сун утратила очень многое и, прежде всего, все наработки в области зарождающихся социальных наук и государственного управления. Никогда более в Китае не проводили (и даже не пытались!) реформ такого масштаба, экономические инновации были забыты, а после второго падения – от рук монголов, следующей династии Мин уже не осталось ничего вообще, что можно было бы восстанавливать и Китай с невероятной скоростью стал сползать в деградацию. В итоге к XIX в. паровые броненосцы с нарезными пушками столкнулись в ходе Опиумных войн с толпами дикарей с луками и стрелами, вместо великой цивилизации, зарождавшейся в XII веке. Единая и сильная Сун, реформировавшая управление, не ссорящаяся с соседями, скорее всего, смогла бы остановить чудовищный пожар из Монголии еще в его начале. Десятки миллионов бы выжили, вся история Азии, а, скорее всего, и мира пошла бы по абсолютно иному пути, если бы не череда глупых и безответственных решений нескольких десятков человек у власти.
Отвлекаясь от глобальных проблем, отметим, что многие современные китайские фамилии, звучащие очень не по-китайски восходят ко временам Цзинь, когда многие из пленников вынужденно брали себе фамилии чжурчжэней. Кроме этого, после падения Сун в Китае произошел окончательный перелом в отношении к женщинам. Мы уже писали про чжусианцев, возмущавшихся тем, что женщина может ходить по городу и заниматься своими делами независимо, но при Сун эти воззрения пока что считались маргинальными. Однако, после того как вся китайская знать женского пола одним махом была превращена в проституток чжурчжэней шок был так велик, что аристократия Южной Сун стала подчеркивать важность строжайших сексуальных норм, запретов и крайнего целомудрия, вместе с лояльностью к мужу. Китайские правители поздних династий с удовольствием поддались чжусианской философии и проповедовали, что когда женщина оказывается в ситуации выбора: выживание и сексуальный позор для своего рода или же смерть и честь, то выживание – не вариант. Чжу Си, кстати, родился в 1130 г. и вырос на руинах величайшей цивилизации того времени, неудивительно, что его духовные поиски завели его в такие мрачные дебри. Такова судьба многих интеллектуалов, не могущих найти себе место после крушения империй.
Что забавно, чжурчжэни таки вбили в головы сунцев важный урок: нарушать договора – это плохо. В итоге Южная Сун, несмотря на многочисленные войны, вела себя куда приличнее. Интересно и то, что Корё, бывшее, в целом, куда меньше и слабее Сун чжурчжэни не тронули. А. А. Ким, аспирант Института истории, археологии и этнографии нардов Дальнего Востока ДВО РАН пишет:
"На примере отношений Цзинь, Сун и Коре в 1119 - 1127 гг. можно проследить , как могли разворачиваться международные отношения в средние века, когда чрезмерно активные попытки ослабить возможного противника и избежать конфликта оборачиваются неожиданной войной и затяжным противостоянием. Полуизоляционисткая политика Коре сыграла положительную роль для этого корейского государства; цзиньцы никогда не воевали с коресцами, хотя последние были значительно слабее Китая. По своей сути, конфликт между цзиньцами и сунцами появился из-за взаимного страха перед возможным столкновением, когда почти неизвестные друг другу общества неожиданно оказываются соседями. Удар чжурчжэней по Китаю скорее похож на действие, продиктованное отчаянием, так как воевать с сильным противником в их положении ради получения новых земель и добычи выглядит как безумная авантюра. Дальнейшие действия чжурчжэней, их попытки заключить мир с Сун, показывают, что они хорошо понимали это. И только нежелание сунских правителей идти на мир вынудило цзиньцев вести длительную войну."
Интересно и то, что для 2000-тысячелетней китайской империи сунские интриги были абсолютной нормой. То, что необразованные варвары чжурчжэни приняли за вероломство, просвещенные и культурные китайцы называли дипломатией. Азиатские цивилизации веками интриговали, воевали и предавали друг друга, одной рукой подписывая мир, а другой занося яд над чашей и для всех это было нормой. С оттенком грустной иронии можно заметить, что Цзинь слишком близко к сердцу восприняла эскапады китайцев и действовала слишком прямолинейно и грубо, так среди приличных людей было не принято. Именно за такие вещи китайцы и ненавидели варваров: то потребуют именовать себя императорами (хотя очевидно же, что император может быть лишь один!) то обычный политический ход поймут превратно и нападут. Разница культур, как она есть. При этом, к несчастью для самих китайцев, таких грубостей и унижений они никогда прощать не умели и через сто с лишним лет, когда Цзинь корчилась под ударами монголов, Южная Сун наступила на те же грабли, что и в случае с киданями. Ханы монголов не требовали именовать себя императорами, кроме того, вероломство ценили и не обижались не него, отвечая, при случае, таким же вероломством, а значит, были достойными уважения партнерами. Южная Сун помогла им добить ненавистную Цзинь, добить жестоко и окончательно (монголы после победы устроили настоящие этнические чистки, вырезая вообще всех, кто носил фамилию Ваньянь, так, что в современном Китае ее носителей практически нет). А затем монголы пришли за китайцами и раскатали их так, что цивилизация снова пришла в Китай только после революции 1911 г.
Чжурчжэни понимали, что они не смогут ни покорить, ни контролировать стомиллионное население Китая и не хотели увязнуть в безнадежной борьбе на глубоком Юге. В идеале они хотели просто сменить династию на более послушную и провозгласили вместо Сун Великое Чу (大楚) во главе с бывшим премьер-министром Сун Чжан Банчаном. Однако, процесс забуксовал – несчастный Банчан вовсе не желал ссорится с верными старой династии могучими родами, кроме того, прямой наследник Сун, уцелевший 9-й сын Хуэй-цзуна Чжао Гоу (趙構) практически сразу провозгласил себя новым сунским императором Гао-цзуном (高宗) и объявил, что Сун восстановлена. Чжан Банчан в это время откопал в буддистском монастыре одну из супруг прежнего императора Чжэ-цзуна Мэн-хуанхоу (孟皇后), которая так давно удалилась от двора, что о ее существовании все просто забыли и так она избежала чжурчжэньского пленения. Бывший премьер немедленно взял ее в жены и через месяц отрекся в ее пользу, тем самым, реставрировав Сун уже официально. После этого Чжан Банчан прибыл ко двору Гао-цзуна и присягнул ему, сначала он был любезно принят, но позже император повелел ему покончить с собой. Цзинь, естественно, двинула войска против «самозванного» императора, однако, Гао-цзун суммарно собрал в ополчение более 2 миллионов человек и попытки чжурчжэней уничтожить его провалились.
При этом Гао-цзун вовсе не был героем – что бы заключить мир он казнил многих сторонников продолжения войны (а заодно и освобождения из плена своего старшего брата, законного императора Цинь-цзуна), многократно посылал к Цзинь посольства с унизительными предложениями буквально чего угодно, лишь бы его оставили в покое. Гао-цзун без проблем признал чжурчжэньского императора Ваньянь Уцимая своим господином, предлагал территориальные уступки и даже перейти на цзинскую систему летоисчисления. Это еще раз убедило чжурчжэней что у южан нет ни чести, ни смелости – когда они чувствуют силу, то совершают подлости, а когда слабы – начинают униженно корчится. В конце концов Цзинь отстала от Южной Сун ограничившись данью в 250 тысяч лянов серебра и 250 тысяч тюков шелка. Так с 1141 г. настали 20 лет мира.
Чжурчжэни попытались создать еще одно марионеточное государство – Великое Ци (大齐) во главе с бывшим чиновником Лю Юем (劉豫). Территория Ци располагалась на юге Желтой реки, в качестве столицы чжурчжэни щедро отдали ему Кайфэн. Лю Юй был высокомерным и экстравагантным, вымогал деньги у населения под любым предлогом, раскапывал гробницы императоров Сун и разорял их, а в конце дошел и до могил простых людей. В итоге через 8 лет в 1138 г. чжурчжэни решили, что такой правитель им не нужен, отправили его в ссылку и присоединили территории к Цзинь.
Существуют и более редкие монеты Лю Юя, номиналом 5 и 10 вэнь. Монета в 5 вэнь весит около 15 гр и имеет диаметр 36 мм, всего найдено 2 или 3 таких, сейчас они в частных анонимных коллекциях, фото отыскать не удалось. Говорят что с 1900 г. было откопано около 10 монет в 10 вэнь, по описаниям диаметр одной из них был равен 42,5 мм, а вес – колоссальные 25 гр. Все они были выполнены обычным шрифтом. Пара таких находок (кувшины, содержащие более 200 тысяч монет, включая уникальные монеты Лю Юя) были сделаны в 1984 и 1987 г. в городе Холу (获鹿) провинции Хэнань, бывшим крупным центром империи Цзин.
Когда война была еще в разгаре, в 1125 г. еще один авантюрист, Ли Побэй (李婆備) поднял против Сун восстание и объявил себя императором, успев отлить одну монету tài píng tōng bǎo (太平通寶). К сожалению, переводится это как «Сокровище великого благоденствия», что, как вы понимаете, являлось крайне популярным девизом. В итоге за всю историю Китая монет с таким названием было отлито столько, что картинку этой конкретной откопать удалось с великим трудом, стоимость ее неизвестна. Известно, что они существовали в варианте 1, 2 и 5 вэнь и выпускались три года.
Как мы уже говорили, резня вдоль границы с Цзинь закончилась только в 1141 г. Чжурчжэни, естественно, вовсю пытались построить культурную империю, не уступающую Сун. Они взяли от них многое, включая литье монет и даже печать банкнот! Каждый чжурчжэньский император имел аж три имени – родовое, читающееся по-чжурчжэньски, оно же, но читающееся по-китайски и посмертное храмовое в китайских традициях (кстати, также было и во Вьетнаме). В разных источниках их часто путают, так что придется указать все. Как мы помним, в разгар завоеваний скончался блистательный Ваньянь Агуда и трон перешел к его брату, Ваньянь Уцимаю, который и догромил Сун. В 1135 г. он скончался (в разгар войны с Гао-цзуном), ему наследовал внук Агуды – Ваньянь Хэла (完顏合剌, кит. Ваньянь Дань 完顏亶, он же император Си-цзун 熙宗). Си-цзун был знатным синофилом, с детства он воспитывался в китайской культуре, умел не только говорить и писать по-китайски, но даже писал вполне сносные стихи, после восшествия на престол в возрасте 16 лет он тут же начал переделывать страну в соответствии с китайскими традициями. Си-цзун поменял все: от формы одежды до названия должностей на китайский манер и ввел китайскую же систему экзаменов. Вообще это достаточно удивительно: тангуты, кидани, чжурчжэни, вьеты, да даже сами монголы(!) терпеть не могли китайцев и всячески с ними боролись (а победив – начинали угнетать), но при этом все они были невероятными синофилами и, разрушив очередную китайскую империю, немедленно преисполнялись величием китайской культуры и всеми способами пытались пересадить ее в свое общество и культивировать повсеместно.
Монеты Ляо имели т.н. «варварскую» каллиграфию, не вызывавшую у китайцев ничего, кроме презрения, монеты Цзинь же отличались легендами, выполненными прекрасным почерком. Кроме этого, отливались они далеко не так грубо, как кидансьские и из нормальной бронзы, а не непонятно чего. До 1158 г. выпуски цзиньских монет были единичными и выполнялись в донативных и прокламационных целях, информации о них чрезвычайно мало, а стоят единичные найденные экземпляры сотни тысяч долларов. Про монеты второго императора Цзинь ничего неизвестно, а вот Си-цзун порадовал нас несколькими настоящими раритетами.
Интересно то, что чжурчжэньское письмо было создано на основе киданьского примерно в 1120 г. канцлером Агуды Ваньянь Сиинем (完顏希尹), до того они пользовались киданьским, но на монетах оно ни разу не фигурировало. Насколько известно, не существовало ни одного оригинального произведения, написанного чжурчжэньским письмом на чжурчжэньском языке, однако, были осуществлены сотни переводов с китайского. Не сохранилось ни одной строчки ни из одной книги записанной чжурчжэньским письмом, Чингисхан уничтожил все полностью, разгром Цзинь был таким чудовищным, что на 1989 г. вообще было известно о всего 9 коротких надписях (и то на обломках стел и памятников) записанных по-чжурчжэньски.
Си-цзун не был шовинистом – в частности, он разрешил использовать оригинальное чжурчжэньское, китайское и киданьское письмо и любые документы официально составлялись на всех трех языках, для каждой из доминирующих культур Цзинь. В 1141 г наконец был подписан Шаосинский договор, в соответствии с которым Цзинь получила земли к северу от реки Хуайхэ и война с Южной Сун закончилась. Личная жизнь императора была непростой в 1143 г. умер наследник престола, после чего, группирующиеся вокруг императрицы сторонники старых обычаев подняли бунт. В результате Су-цзун вырезал их всех, включая саму императрицу и всех ее родичей.
В 1135 г. Цзинь на свою голову попытались договорится с монголами и даже пригласили Хабул-хана во дворец, где он, первым делом, направился к императору и подергал его за бороду. Выпавшие с такой наглости чжурчжэни преследовали его до границ Монголии, но не поймали, после чего войско хана зашло к ним с фланга и разгромило. Хабул-хан совершал еще несколько набегов на Цзинь, в итоге они плюнули на гордость и признали его в 1147 г. Великим Ханом независимых монголов. Впрочем, пробыл он им недолго, скончавшись через год. В 1149 г. младший брат Су-цзуна Ваньянь Дигунай (完顏 迪古乃, кит. Ваньянь Лян 完顏 亮, храмового имени он не удостоился) решил не дожидаться рождения нового наследника, прирезал брата и узурпировал власть. Естественно, что узурпатор казнил всех представителей клана Ваньянь, кто мог бы возмутится захвату власти, вырезаны были все потомки Ваньянь Уцимая, Няньханя и прочих, осталась лишь кровная линия самого Дигуная.
Дигунай был бестолковым правителем, однако, он тоже отметился на почве нумизматики. Во-первых, в 1154 г. он выпустил в обращение банкноты, причем за три года до литья собственной отдельной монеты - такого в истории Китая не было ни до, ни после. Зато монеты он отлил сразу в количестве – до Дигуная их выпуски насчитывали вряд ли более нескольких связок, в качестве ходовых народ использовал киданьские, сунские, тангутские монеты, преимущественно железные. Дигунай же открыл три монетных двора, которые к моменту его смерти вышли на мощность в 140 тыс. связок в год. Были открыты новые медные рудники и запрещено использовать медь для любых целей, кроме монетных.
Обратите внимание на забавный факт, опять-таки, не имевший аналогов в мировой истории. В Юго-Восточной Азии на протяжении тысячи лет продолжала использоваться стандартная единица стоимости – связка в 1000 стандартных же монет в 1 вэнь, при этом для торговых операций вообще (!) было не важно что это за монеты, каков их эмитент и год. Одна связка всегда стоила тысячу и принималась за тысячу везде и всегда, при том что составляющие ее монеты могли быть выпущены династиями от Суй до Мин и могли включать и частные, разбойные, повстанческие и чужеземные выпуски – от тангутских до вьетнамских. Всем было без разницы и даже текущему правительству. Оно просто доливало свои монеты и выпускало их в оборот, разбавляя уже имеющуюся кашу. Поэтому ни у кого в Азии не было проблем с валютой – даже выпускать свое было необязательно, вьеты, тангуты, кидани, чжурчжэни спокойно пользовали деньги своих врагов китайцев и друг друга на всей территории ЮВА. Ни купцы ни сборщики налогов не отказывались считать легальным средством оплаты такие франкенштейновые связки, где монеты ложного императора Лю Юя висели рядом с повстанческими монетами Ли Побэя, официальными выпусками времен династии Тан, мелочевкой Десяти царств и киданьскими медяхами. Стоимость их, причем, тоже была одинакова – стандартная 1000. Потому-то каждый клад на территории Китая – это просто праздник, россыпи в миллионы монет зачастую содержат выпуски чуть ли не со времен Хань. Примерным аналогом такого уникального механизма можно было бы считать Евросоюз, если бы он не отменил хождение всех национальных валют и приравнял все монеты к евро по курсу 1-1. В итоге 100 евро можно было бы набрать не только евровыпусками всех стран, но еще и монетами в 10 франков, 5 марок, 20 лир и так далее, причем выпущенными века с XVIII. Но ведь серебряные 5 франков Наполеона III стоят в 15-20 раз дороже, чем монета в 5 франков де Голля и монета в 5 евро? Именно, поэтому в Китае тоже существовала практика, когда знающие люди с удовольствием распутывали связки и выколупывали из них старинные монеты, чья стоимость у коллекционеров (а первые серьезные нумизматы в Китае появились еще во время Тан) куда как превышала номинал.
Эпоха массовых цзиньских монет длилась с 1160 по 1210 гг, всего полвека, более поздние выпуски из-за ужасающей войны с монголами снова скатились до единичных раритетов. Зато банкноты продолжали печатать и в количестве, но вот незадача – в хаосе войн до нас не дошло ни одной. Вообще. В принципе. Уцелели только пара печатных клише. Более того, как мы уже говорили в главе про Сун – у нас есть только единичные образцы банкнот Юань, ни сунских, ни южно-сунских, ни чжурчжэньских история не сохранила, хотя печатали их буквально десятками миллионов на протяжении ста лет. Цзиньские банкноты назывались цзяочао (交鈔) и изначально выпускались в 10 номиналах: 100, 200, 300, 500 и 700 вэнь и 1, 2, 3, 5 и 10 гуань. Как и предыдущие китайские банкноты, за их обмен на медные монеты взималась плата: 15 вэней за гуань. Первоначально срок годности цзяочао составлял семь лет, но в 1189 г. он был отменен, и банкноты стали иметь неограниченный срок обращения. Как и другие ранние китайские банкноты уже к 1200 г. цзяочао стали жертвой гиперинфляции, в 1214 г. правительство начало печатать банкноты до 1000 гуаней – миллион вэней! В 1215 г. цзяочао были заменены на баоцюань (寶泉), которые постигла та же участь. Вплоть до монгольского завоевания в 1234 г. Цзинь продолжала выпускать новые виды банкнот, которые отвергались населением, готовым принимать сделки только в серебре. Иронично то, что банкноты Цзинь и Сун продолжали циркулировать на территориях, завоеванных монголами. В 1227 г., в последний год жизни Чингисхана, он отпечатал имитацию южносунских хуэйцзы на шелке. Его ханы тоже печатали частные банкноты для своих оккупационных армий, впрочем, это уже другая история.
Троюродный брат Хабул-хана Амбагай-хан возглавил союз родов монголов в 1148 г., а через 8 лет решил женить своего сына Кадаан Тайши на дочери вождя татар-айриудов. Однако свадьба оказалась частью цзиньского заговора, новый император не простил и не забыл унижение своего предшественника. Хан был схвачен и доставлен ко двору, где цзиньцы долго думали, что бы с ним такого интересного сделать. В конце концов его предали позорной казни, прибив гвоздями к деревянному ослу, где Амбагай-хан и скончался в страшных муках. В 1161 г. объединённое цзиньско-татарское войско полностью разгромило монголов и уничтожило их первое протогосударство.
Взбодрившись таким образом, Дигунай в 1161 г. двинул войска на Южную Сун, но был разбит. К этому времени сунцы построили мощнейший флот с самым современным оружием – ракетными установками, огнеметами и морскими минами, тяжело укрепили границы, заодно прокачав тактику копейщиков для противодействия кавалерии степняков.
"У меня три желания: я буду отвечать за все великие дела государства; я соберу армии для вторжения в дальние края и призову их правителей к ответу за их грехи; я получу в жены самую красивую женщину в мире"
- так мечтал Дигунай, в итоге же войска Цзинь были разбиты и неудачливого завоевателя зарезал его же генерал из киданей – Елюй Юаньи (耶律元宜, вообще чжурчжэням еще аукнется то, что они недочистили свергнутый ими род Елюев и даже предоставили его членам высокие посты). Кроме императора он прикончил и его министров и приближенных, а затем сдался его брату, Ваньянь Улу (完颜烏祿, кит. Ваньянь Юн 完顔雍, император Ши-цзун 世宗).
Улу поспешил возобновить мирный договор с Сун и даже уменьшил дань в знак извинений. Несмотря на классическое китайское образование, новый император не забывал своих корней – запретил чжурчжэням носить китайскую одежду и вернул традиции ежегодной охоты. Кроме этого, все китайские произведения теперь в обязательном порядке переводились на чжурчжэньский. Назначив преемником своего внука Ваньянь Мадагэ (完颜麻達葛, кит. Ваньянь Цзин 完顏璟, император Чжан-цзун 章宗) Ши-цзун скончался в 1189 г.
С Чжан-цзуна началось традиционное вырождение любой династии. Он был терпимым и культурным человеком, основал множество конфуцианских храмов, занимался ландшафтными работами, но был слабым и некомпетентным правителем, отдавшим почти всю власть родственникам любимой наложницы Ли Шиэр (李師兒). При нем на Севере подняли голову разбитые было монголы, а Сун обнаглела настолько, что в 1206 г. канцлер Хань Точжоу (韓侂冑) решил, что Цзинь достаточно ослабла и самовольно устроил вторжение. Однако войска Сун были отброшены, дань снова увеличена, а голову канцлера пришлось привезти Чжан-цзуну вместе с извинениями. С культурной точки зрения Чжан-цзун продолжал следовать срединному курсу – например, не упраздняя систему китайских экзаменов, он добавил туда состязание в стрельбе из лука.
В 1208 г. Чжан-цзун умер, наследников он не оставил, поэтому власть принял дядя императора Ваньян Юнцзи (完顏永濟, больше имен он не заслужил). С этого момента история Цзинь понеслась под откос со скоростью Ferrari, все монгольские племена уже были объединены под властью Чингисхана, напавшего на тангутов. Тщетно Западное Ся умоляло о помощи, Юнцзи проигнорировал проблемы старого союзника и в 1212 г. монголы пришли и за чжурчжэнями. Киданьский генерал Елюй Люгэ (耶律留哥) предал Цзинь и уничтожил их 600-тысячную армию во время чудовищной бойни в провинции Ляонин, а во время осады столицы генерал Хэшили Чжичжун (紇石烈執中) казнил бестолкового императора, посадив на трон не шибко более толкового Ваньянь Удубу (吾睹補, кит. Ваньянь Сюнь, 完顏珣, император Сюань-цзун 宣宗). До самой его смерти в 1124 г. монголы планомерно давили Цзинь, захватывая один город за другим и учиняя бесчеловечную резню.
Его наследником стал второй сын Ваньянь Нинцзасу (寧甲速, кит. Ваньянь Шоусюй 完顏守緒, император Ай-цзун 哀宗). Несчастный Ай-цзун изо всех сил пытался выправить то, что натворили его предшественники, но сопротивляться монголам в одиночку было невозможно. Большая часть страны лежала в сожженных руинах, усеянная миллионами тел убитых, началась чума, император бежал в последнюю столицу Кайчжоу, которую совместно осадили войска Южной Сун и монголов. Резня была страшной, Ай-цзун не хотел, что бы история запомнила его как последнего императора Цзинь и отрекся в пользу своего генерала Ваньянь Худуня (完顏呼敦, кит. Ваньян Чэньлинь 完顏承麟, император Мо-ди 末帝), сказав ему:
"Я слишком толстый и не могу бежать из города, ты же молод и силен. Если тебе удастся сбежать, то, как талантливый полководец, ты еще сможешь спасти Цзинь."
После этого Ай-цзун повесился в своих покоях, через час после этого во дворец ворвались монголы и убили Мо-ди, так он стяжал сомнительную славу правителя, меньше всего пробывшего на престоле за всю историю Китая. Останки несчастного Ай-цзуна разделили между собой как трофеи монгольский генерал Тагачар (получил руки) и сунский генерал Мэн Гун (孟珙, все остальное). Куски тела, доставшиеся сунцам, были привезены в столицу и торжественно принесены в жертву в храме предков династии Сун. Так закончилась история Цзинь, но, несмотря на то, что по приказу монголов весь род Ваньянь был вырезан до последнего человека, история чжурчжэней еще не завершилась и через 400 лет они вернутся, как маньчжуры, основатели Цин.
В завершение еще одна интересная деталь. Пусянь Ваньну (蒲鮮萬奴) был чжурчжэньским генералом, которого в 1214 г. направили в Ляодун уничтожить архипредателя Елюя Люгэ, присоединившегося к монголам. Он проиграл и в 1215 г. сам поднял мятеж, провозгласив государство Восточное Ся (東夏, так же известное как 東真 и 大真) на границе с Корё (монголы не возражали, впрочем, временно). В 1216 г. он провозгласил эру Тяньтай (天泰), создал государственные учреждения по цзиньскому образцу и перенес столицу в Нанкин. В 1217 г. он восстал и против монголов, перерезав их представителей при дворе. С помощью корейцев Ваньну удавалось сдерживать монгольские орды до 1233 г., пока он не был побежден, убит и Ся прекратило существование. Остатки Ся сопротивлялись вплоть до 4-го монгольского вторжения в Корё 1246 г., что, кстати, помогло корейцам отбить первые два и минимизировать ущерб от третьего. В Приамурье в 2011 г. была откопана уникальная монета dōng zhēn xīng bǎo (東眞興寶), скорее всего, она была изготовлена в Восточном Ся. Китайские источники утверждают, что всего было выпущено три типа монет, включая tiān tài tōng bǎo (天泰通宝), dà tóng tōng bǎo (大同通宝) и dōng zhēn xīng bǎo (东真兴宝, обратите внимание, что написание отличается!), но информации о них практически нет, как и картинок.
