Сегодня и вчера

Встречали германские войска как освободителей. Население литовских городов и сёл встречало германские войска как освободителей. 24 июня германские войска вошли в захваченные литовскими повстанцами Каунас и в Вильнюс. В тот же день литовские повстанцы, возглавленные членом Фронта литовских активистов журналистом Альгирдасом Климайтисом (Algirdas Klimaitis), устроили трёхдневный еврейский погром в Каунасе, в результате которого погибли 4000 человек. С июля 1941 г. в строительных котлованах возле посёлка Понары начались массовые расстрелы литовских евреев. Всего к лету 1943 г. здесь было уничтожено около 100 000 человек (евреев, поляков, советских военнопленных). Читать дальше...

Суворов, узнав о выступлении эрцгерцога Карла из Швейцарии и опасаясь за участь Римского-Корсакова, усиленными маршами двинулся из Алессандрии в Таверну, куда прибыл 4 сентября. Для движения оттуда на соединение с Корсаковым имелись два пути: один вполне безопасный и удобный, но более кружный, вел в верхнюю долину Рейна на город Хур, через Киавенну и гору Сплюген, другой - через Беллинцону, Сен-Готард и долину реки Рейсы к озеру четырех кантонов. Незнакомый ни с топографией нового театра военных действий, ни с расположением и силами находившихся там неприятельских войск, Суворов вынужден был во всем этом положиться на заверения австрийских офицеров генерального штаба. Вследствие этого он избрал более краткий путь, которым полагал, достигнув Швица, выйти в тыл Массены… План этот послан был на рассмотрение австрийским генералам Гоце и Штрауху; ни тот, ни другой не обратили внимания Суворова на отсутствие дороги вдоль озера к Швицу и на необычайные трудности наступления через Сен-Готард и ущельем Рейсы.

Как только мы окунулись в действительную русскую буржуазию, мы тотчас же чувствуем себя среди нашей демократии Мелкая буржуазия наша тем теснее только могла и должна была примкнуть к своей демократии: чуждая даже верхнему слою своего собственного сословия, она только тем роднее должна была оставаться с низшим сословием. И кому же неизвестно, до какой степени родство это действительно сохранено. Кто не знает его из жизни, тот пусть только посмотрит его на сцене у Островского. Т. е. как только мы окунулись в действительную русскую буржуазию, мы тотчас же чувствуем себя среди нашей демократии. Другими словами, европейская буржуазия более аристократична, русская же — более демократична. Да оно иначе и быть не могло. Там буржуазность слагалась из ровной помеси аристократизма с демократизмом, и не только помеси политической и экономической, но также физиологической; здесь же последней не было никогда и нет, а в первых двух преобладали и преобладают ингредиенты демократические, а не аристократические, а именно труд, а не капитал и не собственность, равно также опыт, а не знание и не дарование. Отсюда там у буржуазии и власть, здесь же ничего подобного этой власти. Читать дальше...

Литовцам чрезвычайно дорого обошлось Православие Московского Государя: в их глазах, не говоря об уделах, по-видимому, ради Православия, был подчинен Москве Новгород и крепко к ней привинчен; сама Литва лишилась огромных областей; земли ее были разорены Московскими войсками, разграблены служебными Князьями, внутри Государства явился страшный бунт, с юга все Русско-Литовские области опустошены и выжжены Татарами, и все это было из-за Православия Ивана Васильевича. Жалованные грамоты, огромные льготы жителям разоренных областей, были для Литовцев только временным облегчением,— и у них явилась мысль усилиться, для отпора Москве. Но они хотели усилиться тем, что было в сущности главною причиною всех их несчастий, а именно: еще более крепким политическим соединением Литовского Великого Княжества с Королевством Польским

Сначала стоишь совершенно пораженный пред свидетельством собственных чувств, доказывающих реальность таких вещей, которые привык считать противоречащими здравому рассудку. Надо немало времени и внутренней работы, чтобы помериться с неоспоримою действительностью, и когда, наконец, дошел до необходимости признать эту действительность, то все еще тяжело спокойно считать невероятное существующим на деле: время от времена, поднимаются новые сомнения; прежнее направление мыслей опять возникает, и сомнения устраняются лишь полнейшею невозможностью счесть испытанное чем-либо другим, кроме фактической истины. Пред ним стоишь в полном сознании ограниченности человеческих сведений, и уступаешь только потому, что с фактами не спорят.

Вейдемейер Александр Иванович. Царствование Елизаветы Петровны. СПб., 1834 «Государыня любила чрезвычайно пышность и великолепие. Доказательством сему служит выстроенный при ней дворец в Царском селе, блиставший золотом внутри, как и снаружи. Придворные служители жили не только в довольствии, но и обогащались»

Декабрьский номер журнала «Историк» - шестидесятый по счету - приурочен к 250-летию учреждения ордена Святого Георгия - высшей воинской награды Российской империи и современной России. Среди публикаций - история учреждения ордена. Статьи, посвященные солдатским георгиевским наградам и ордену Славы - советскому варианту "Егория", учрежденному в годы Великой Отечественной. Спрашивайте и читайте! Помимо этого, в номере: феномен бархатных революций 1989 года и политика Михаила Горбачева в отношении стран Восточной Европы; председатель СВОП Фёдор Лукьянов об итогах объединения Западной и Восточной частей Старого Света; материал, посвященный 70-летнему юбилею Иосифа Сталина и музейному феномену выставок "подарков вождю"; Также в номере - интервью экс-начальника центра общественных связей МВД РФ Владимира Ворожцова о событиях Первой Чеченской войны и мощная колонка Роя Медведева, приуроченная к 20-летию завершения «эпохи Ельцина». В киосках и книжных магазинах - со 2 декабря! Спрашивайте и читайте! Для подписчиков – электронная версия на сайте издательства. Не пропустите!

Конечно, Греческие цари согласились на требования Олега, но со своей стороны просили: «Пусть приходит Русь в Царьград; но если придут без купли, то месячины не получают. Да запретит князь своим словом, чтобы приходящая Русь не творила пакости в наших селах. Когда приходит Русь, пусть живет за городом, у Святого Мамонта. Там запишут их имена, и по той росписи они будут получать свое месячное: первое от Киева, также от Чернигова, Переяславля и прочие города. В Царьград Русь входит только в одни ворота, с царевым мужем, без оружия, не более 50 человек. И пусть творят куплю, как им надобно, не платя пошлин ни в чем». Затем, в утверждение мира, цари целовали крест, а Олег и его мужи, по Русскому закону, клялись своим оружием, своим богом Перуном и Велесом, скотьим богом. Корабли Олега наполнялись всяким товаром. Шелковых и других тканей было так много, что на возвратном пути Олег велел своей дружине сшить паруса паволочные (разноцветнаго шелку), а остальной рати от Земли—кропийные (ситцевые). Когда подняли кропийные паруса, случилась беда: их разорвал ветер; тогда сказали Славяне: «останемся при своих холстинах, не пригодны Славянам парусы кропийные».

Как приятно посещение модных магазинов для жен, так тяжело отзывается оно иногда на карманах мужей! Взгляните на изображенную на прилагаемое при этом рисунке парочку. Осмотрев разложенные и развешанные в модном магазине вещи: модные материи, готовые платья, пальто, мантилии и т. п. прелести, жена остановила наконец свой выбор на каком-то предмете, и по ее уныло-решительному виду, в соединении с глупо-нерешительной миной мужа, у которого на лице как будто написано крупными буквами: «вот тебе бабушка и Юрьев день!»,—вы можете заключить, что она не только заставит мужа купить выбранную ею вещь, но еще будет считать себя при этом чем-то вроде жертвы. Она, которой недостает так многого, — она, жалея мужа, выбрала может быть только какую-нибудь легонькую матерьицу, вместе с этим веером, который у нее в руках; а он — он бесчувственный человек, не хочет купить и этого! Нет, нет, уж как он хочет, а это будет куплено, иначе она не выйдет из магазина, — и легонькая матерьица, а также и веер покупаются. «Басню эту, — скажем мы в заключение нашего описания, —можно бы и больше пояснить, да чтоб гусей не раздразнить»

Она обратила внимание на красавца-полковника, который стоял пораженный этою величественною в своей простоте сценою и самым видом Императрицы. Румянцев, заметив любопытство Государыни, представил ей Завадовского как человека, разделявшего в продолжении десяти лет его труды. Императрица тут же пожаловала Завадовскому бриллиантовый перстень со своим именем «Екатерина».... Завадовский был очарован: ему, сыну скромного помещика, отдалась повелительница его родины, Монархиня, перед которою преклонялась Европа, и благоговел весь образованный мир. Он, не испытав до сего любви, весь отдался своему чувству и в нем черпал себе полное удовлетворение, не думая о будущем…

При изучении татарских набегов мы всякий раз старались установить пути, по которым они производились. Подведем краткий итог наших наблюдений. Даже о нападениях первого и второго десятилетия XVII в., относительно которых мы имеем менее точные сведения, мы можем отметить, что нападения совершались если не исключительно, то преимущественно по Ногайскому, Калмиусскому и Изюмскому шляхам и более всего по первым двум. В 30-х годах лишь однажды татары (частично в 1632 г.) воспользовались для нападения Муравским шляхом. Выше мы объясняли это явление тем, что нападения совершались либо ногаями, для которых удобнейшими были Ногайский и Калмиусский шляхи, либо крымцами и ногаями; тогда путь татар сдвигался несколько к западу, на Изюмский шлях. Вследствие этого в качестве первоочередной задачи и выдвинуто было укрепление обороны тех рубежей, со стороны которых татарские нападения происходили чаще и сильнее.

России предстоят чрезвычайные потрясения — революция, сложнее западных, затронет не только права, но и землю, и социальную справедливость. Важно использовать момент для оценки ситуации, объединить оппозицию, избегая внутренних распрей. Культура — безусловная, неприкосновенная ценность, выше всех партийных программ и классовых конфликтов, это священное "noli me tangere" и залог будущего.

А между тем временем, чтоб воры не умножались, сколь скоро возможно собрать для вспоможения, что найдется, в той провинции служилых окольных городовых и уездных людей потребное число с ружьем, какое у кого имеется, и чинить за оными погоню, дав доброго командира, хотя и не одного, и в поимке тех воров радетельно поступать, не чиня никакой подданным обиды, и для того Полковникам же и Офицерам у которые будут где в квартирах, смотреть и проведывать накрепко того, чтоб в тех местах, где они обретаются, и в других ближних от них местах, хотя б оные были и иного yезду, разбойников отнюдь не было, а где явятся, тех ловить и отсылать в города, а в городах поступать с ними по вышеписанному ж. А кто где воров и разбойников проведает, о том тем людям объявлять Губернаторам и Воеводам и Полковникам и Офицерам стоящим в квартирах того ж дня без всякого замедления, и в поимке всякое вспоможение чинить, и для того помещикам, которые живут в деревнях своих, а которых в домах не будет, то их приказчикам и старостам, а Дворцовых волостей и Синодального ведомства вотчин управителям смотреть накрепко, чтоб в их деревнях воров и разбойников не было, а где о ворах и разбойниках проведают, о том бы доносили, как писано выше, немедленно; а ежели кто уведав таких воров не донесет, или в поимке не будет вспомогать, а сыщется про то подлинно, то на таковых править выти по уложению.

Майор Диц против «сволочной толпы» Забытый, покинутый на произвол судьбы своим начальником и разбитой конницей, он видел ясно всю роковую неизбежность этой судьбы своей. Во исполнение данного предписания, он решился не уступать ни пяди земли, стоять до последней минуты, до последнего человека. Он видел, что приходится умирать, гибнуть, но твердо решился исполнить долг свой. Тучи пугачевской «силищи» окружали его со всех сторон. Пятьсот человек имели против себя тысячи. Отступать было некуда — все пути заняты, отрезаны, и быстро стягивались вокруг ничтожного двухротного каре плотное, живое, сомкнутое кольцо озлобленных масс пугачевской вольницы… Читать дальше...

Не страшен был России самозванец, ибо довольно имела сил к истреблению его; но страшно было то, что многие бояре предпочитали собственное свое самолюбие общей пользе Отечества, с огорчением повиновались царю Василию, которого они равным себе прежде зрели, тем честолюбие их им казалось униженно, и во всякой перемене мнили лучшую себе судьбу найти… Умысел сей вскоре верными предводителями был открыт, и по полученным повелениям от царя Василия преступники были отвезены под стражею в Москву, и там Князья посланием их в ссылку, а прочие смертною казнью были наказаны, но таковое приключение, произведя недоверенность в войске, остановило его действие, и дало способ злодею приблизиться к Москве. Самозванец с Гетманом Ружинским учредил свой стан в Тушине селе, лежащем в расстоянии от Москвы в десяти верстах, откуда на время переносил его в село Тайнинское, но войска его, быв часто поражаемы от стоящих верных Российских войск на Ходынке, и привоз съестных припасов быв им часто пресекаем, он, возвратясь в Тушино, и предвидя долгое тут стояние, начал изготовлять припасы и все нужное к содержанию войска.