Сегодня и вчера

Пусть англичане и французы владеют Черным морем: они ничего нам не сделают Письма фельдмаршала князя И.Ф. Паскевича генералу князю Михаилу Дмитриевичу Горчакову// Русская Старина. Том XV. СПб., 1876 «Может быть, я представляю все слишком в хорошем виде, знаю, что в войне иногда одно обстоятельство разрушает план действий, но не забудьте, что у турок армия одна; другую они соберут нескоро, а в случае успеха при дальнейших удачных действиях на правом фланге, сообразно предначертанному плану, кампания может окончиться в Адрианополе. Даже не при столь блестящем успехе, вся Булгария в наших руках. Тогда пусть англичане и французы владеют Черным морем: они ничего нам не сделают...»

В шесть часов 40 мин. Государь Император Николай Александровичу Наследник Цесаревич, принц Вельсский, Великие Князья и генерал-адъютанты подняли гроб с останками Почившего Монарха, и вынесли его на площадку перед Малым Дворцом, где гроб приняли люди Собственного Его Величества конвоя и поставили на носилки, которые затем были подняты конвойцами на плечи, так что золотой, ярко блестевший при свете факелов, гроб был далеко виден всем. Медленно, шаг за шагом, двинулись люди с драгоценною ношей в гору, предшествуемые певчими и духовенством. За гробом шествовали Государь Император, бывший в форме лейб-гвардии Преображенского полка, и принц Вельсский, вдовствующая Императрица, с Августейшею Сестрой, принцессою Вельсскою, Высоконареченная Невеста Государя Императора Великая Княжна Александра Феодоровна…

Ежели паче чаяния сделается поход, то без знамен полку как быть возможно? В 1742 году, при коронации, были пожалованы новыми знаменами все три гвардейских пехотных полка. Преображенский получил одно белое и семь оранжевых, Семеновский и Измайловский—по одному белому и пяти оранжевых. Каждое знамя было с изображением вышитого двуглавого орла, у которого в середине, на круглом красном щите Императорский вензель; вокругь щита — золотой борт и вышитая шелками рама, которая поддерживается когтями орла; на раме изображена цепь ордена св. Андрея Первозванного, а по бокам в золотых рамах вышиты: Всевидящее Око и обнаженный меч с золотою рукоятью, обращенный острием вниз. Около каймы полотка имеются разные украшения синего и зеленого цветов. Небольшое пространство между описанными украшениями и краями знамени в Преображенском полку было красного цвета, в Семеновском—синего и в Измайловском—зеленого. Читать дальше...

Подписка о немасонстве Государственная канцелярия 1810-1910. СПб., 1910 Я, нижеподписавшийся, объявляю, что я принадлежал к ложе, которая существовала здесь под наименованием Гарпократа, под управлением великого мастера Федора Петровича Фреза, и посещал оную в 1787 и 1788 годах. По отъезде моем в чужие края в сем последнем году, я ни к какой ложе Масонской или тайному Обществу ни в Империи, ни вне оной не принадлежал, никаких с оными сношений не имел и никаких лож или Обществ тайных нигде не посещал. И что на основании последовавшего повеления, обязываюсь я отныне впредь никаким ложам или тайным Обществам, как в Империи, так и вне ее не принадлежать и никаких сношений с ними не иметь. В. Кочубей

«Руниверс» совместно с Лабораторией исторической геоинформатики Института всеобщей истории РАН и компанией NextGIS представляет проект «Границы России 1462–2018 гг.». Этот картографический проект содержит данные о географическом расположении политических границ России и их изменениях на протяжении последних пяти с половиной столетий. Важнейшей функцией проекта является возможность выбора любого года в интервале 1462–2018. На карте показано семь различных статусов территории Российского государства: основная территория государства, территория под протекторатом, территория в вассальной зависимости или в сфере влияния, арендованная территория, территория в совместном владении и спорная территория.

В ночь на 6 августа, по оставлении нашими войсками Смоленска, положение 1-й западной армии ген. Барклая-де-Толли, расположившейся на Пореченской дороге, сделалось весьма невыгодным; противник быстрым движением вперед мог отрезать ее от 2-ой армии кн. Багратиона, отступившей по Дорогобужской дороге. Главнокомандующий Барклай-де-Толли решил предупредить Наполеона и выступил с 1-ю армиею 6 августа, в 9 ч. вечера, двумя колоннами к Соловьевой переправе. Для прикрытия дороги к Москве, 1-ой армии предстояло двигаться на соединение со 2-ю, причём путь пролегал вдоль правого берега Днепра и на 5 верстах под выстрелами французов, занимавших Смоленск и левый берег Днепра, близ города В последний период боя численность русских войск на поле сражения возросла до 22 т. ч., а противника до 50 т. ч. Потери с нашей стороны простирались до 5 т. ч. убитыми и ранеными; урон противника в этом бою, а также при Гедеонове, — 9 т. ч. Со стороны русских в этом бою в полной мере проявился принцип взаимной поддержки, давший возможность благополучно закончить фланговый марш армии Барклая.

Хомяково дело — дело мировое. Законы мышления и скрижали соборного восточного просвещения Славянофильства Эллин-язычник Аристотель, немец-сектант Гегель и великорусский православный славянин Хомяков, — вот три установителя законов мышления. Первый у подошвы, второй на склоне, третий на вершине горы мысли и слова. О язычестве Аристотеля говорить нечего. О протестанте Гегеле можно сказать, что он христианства держался не твердо. Он не побоялся богохульствовать, когда в 1820 г. сказал: «я готов повторить вслед за Иисусом Христом: я учу истине, я есмь сама Истина»... Представитель соборной православной мысли Славяно-Эллинского просвещения Божьего Слова, Хомяков, был необычайной скромности. Он свое исполинское по силе мысли соборное учение назвал лишь намеком. Тем не менее, Хомяково дело — дело мировое… Хомяков, гонимый и осмеянный за свою пламенную любовь к своему родному племени, довел вдохновленную своею мудростью глубину мысли до вершины горы разумно духовного законодательства, и на этой вершине водрузил скрижали соборного восточного просвещения Славянофильства. Свет Хомякова учения есть свет учения Святого Православия. Читать дальше...

Московские люди, жившие в условиях, в которых созревала Смута, чувствовали ее приближение. Без привычки к свободному и простому изложению наблюдений и впечатлений, они в своих писаниях оставили нам не ясно выраженные опасения и предчувствия бед, но намеки, смутные и тревожные, смысл которых, однако, остается вне сомнений. Из памятников письменности того времени всех яснее говорит о грядущих бедствиях известная «беседа Валаамских чудотворцев», составленная во второй половине XVI века, в те годы, когда уже стал ясен разброд населения и упадок хозяйств в центральных и западных местностях государства. Обращая наблюдаемые в действительности факты в пророческое предсказание чудотворцев, «беседа» говорить, что «при последнем времени» запустеют волости и села «никим гоними», «люди начнут всяко убывати, и земля начнет пространнее быти, а людей будет менши, и тем досталным людям будет на пространной земли жити негде». Это, разумеется, не предсказание; предсказание начинается там, где автор говорить, что «царие на своих степенех царских не возмогут держатися и почасту пременятися начнут».

Монастырский Приказ три раза открывался и три раза закрывался; переходил из одного ведомства в другое: бывал и административно-церковным учреждением, и государственным; являлся и высшею инстанциею в делах, ему подведомственных, и среднею; то имел значение, силу, власть и права высшего самостоятельного государственного учреждения, центрального по своему ведомству для всей России, то подчиненно соединялся с другими учреждениями, от которых единственно и полу-чал свое значение и без которых не имел никакой силы; то стоял выше нескольких приказов, ему подчиненных (каковы: Богаделенный, патриаршие Дворцовый и Казенный), то становился с некоторыми из них наравне.— Круг его деятельности разнообразился в разные времена - но всегда был очень обширный по географическому пространству и по количеству лиц, ему подведомственных. По предметам своего ведомства Монастырский Приказ был и судебным учреждением, и административным, и финансовым, и даже специально назначался для реформаторской деятельности в отношении к некоторым сторонам русской Церкви; но ни в один период своего существования он не был исключительно посвящен какому либо одному роду дел—судебных, административных и т. п. Он всегда сосредоточивал в себе разнообразие предметов по отношению к известным классам русского народа.

В Сургут воеводам господам Федору Васильевичи) Волынскому да Ивану Володимеровичю Благова... И в Сургутцкой бы уезд к тотаром и к остяком от себя отписати, чтоб они, памятуя свою веру и шерсть, были с нами вместе и против бы Полских и Литовских людей и тово вора, которой называетца царевичем Дмитреем, стояли с нами за одно, чтоб Мо(сков)ским государьством не завладели и нашие-б крестьянские веры не разорили и жены и дети в латынской вере не были. А целовати бы вам крест, как мы все Моско(вско)го государьства меж себя крест целовали, а по которой мы записи крест целовали, и с той записи, списав, послали к вам список. И вы-б, господине, целовав крест, всякие люди, а татар привели к шерти, укрепя всяких людей в соединенье за православную крестьянскую веру к Московскому государству, прислали к Москве изо всех чинов, выбрав по человеку, и к нам отписали и жити-б, господине, вам от воров бережно.

Бой после перемирия Бой кипел на всем фронте при ярко восходящем солнце на безоблачном небе; позиция была наша; защитники Столовой горы, которые остались в живых, бежали. Картина обычная: трупы, стоны раненых, полковой доктор Решетов и его фельдшера -- руки по локоть в крови... Между убитыми и ранеными было много арабистанцев, этого лучшего войска у турок. Рослые красавцы в своих белых плащах с широкими коричневыми полосами. Мы накинули такие плащи на наше промокшее платье и согревались в них. Впоследствии я этот самый плащ привез в Россию, подарил Далматову, и он в нем играл в Пензе Отелло и Мурзука. Читать дальше...

По мнению г. Соловьева, страдание состоит в зависимости нашей воли от внешнего, чуждого ей бытия, в том, что эта воля не имеет сама в себе условий своего удовлетворения. Отсюда он выводит, что источник страдания заключается в гетерономии, или чужезаконности воли, а потому высшая цель нормальной практической деятельности состоит в освобождении мировой воли, то есть, воли всех существ, от власти этого чуждого ей бытия. Таким образом, сущность нравственности, заключает г. Соловьев, определяется автономией, или самозаконностью воли, и задача этики состоит в определении условий этой самозаконности. Но эта задача лежит за пределами всякого опыта, ибо мы опытом познаем только волю, связанную чуждым ей бытием и проявляющуюся по законам внешней для нее необходимости, то есть волю гетерономичную. И так, мы неожиданно, говорит г. Соловьев, перешли в сферу моральных идей Канта. Последний результат эмпирической этики переходит в требование этики чисто разумной, или формальной. Действительно неожиданно!

«…Да в полевые стороны от башни острога по обе стороны дороги, к лесному завалу, восемьдесят три сажени, а от того острогу надолб тройных до лесного завалу по осми сажен; да передо рвом с Польскою сторону надолоб двойных, столбы дубовые, по обе стороны дороги, до завалу по пятидесяти сажен косых на сторону; а промеж надолоб на дороге опускная колода дубовая. А от проезжей башни с Польской стороны до первых створных ворот, вдоль по дороге, по обе стороны дороги, надолоб двойных по девяти сажен на сторону; да меж теми воротами и города и меж длинными надолбами, ворота опускные, первые от города верен дубовые. А от тех ворот отметных надолоб, по обе стороны дороги, до лесного завалу восемьдесят сажень; а от тех ворот другие ворота опускные, вереи дубовые. А от тех ворот надолбы двойные, вереи дубовые, по обе стороны, до лесного завалу девяносто два сажени; да перед теми воротами колода дубовая опускная. А от тех ворот колода опускная дубовая ж; а от опускной колоды отметных надолоб; по обе стороны дороги к лесному завалу семьдесят сажен. А от той колоды ворота опускные, вереи дубовые; а от тех ворот отметных надолоб, по обе стороны дороги, к лесному завалу семьдесят три сажени; да у тех же ворот колода опускная дубовая. А от тех ворот сделана колода ж дубовая опускная…»

Русское войско двинулось к устью Непрядвы. Около 9-ти часов утра русские увидели Мамаево полчище, сходившее с холма: оно двигалось, как туча, стенами; задние воины клали копья на плеча передним,— а копья у них были устроены так, что у задних были длиннее, а у передних короче. Одежда у татар была темного цвета: они казались в ней мрачными и унылыми. Наши же войска, напротив, отличались нарядностью и производили приятное впечатление. Множество знамен колыхались от тихого ветра, как облака; светились образа на знаменах, блестели и доспехи ратников, словно утренняя заря в ясное время. Так сходились русские силы с татарскими с противоположных возвышений. Мамай стал с своими князьями на возвышении, чтобы наблюдать оттуда за ходом битвы. Враждебные полчища, сойдясь на близкое расстояние одно от другого, измеряли друг друга пытливым взглядом. Вдруг из татарского войска выезжает богатырь (по имени Телебей), хвалится своею силою и храбростью и вызываешь достойного и способного из русских померяться с ним.