Игорь Рюрикович, сын князя Рюрика, основателя династии. Имя матери князя называет лишь поздний (и, по-видимому, явно легендарный) источник — недошедшая до нас Иоакимовская летопись (XVII в.), пересказанная у историка В.Н. Татищева (умер 15 июля 1750 г.). Это некая норманнская княжна Ефанда. Впрочем, само происхождение Игоря от первого варяжского князя вызывает у историков определенные сомнения, прежде всего, из-за хронологии их жизни. По мнению ряда исследователей, именно Игоря (вошедшего в русскую историю с прозвищем «Старый» — то есть «старейший») с наибольшей вероятностью следует считать подлинным родоначальником династии Рюриковичей — киевских, владимирских, а затем и московских великих князей. Формально великим князем не назывался, но фактически по порядку престолонаследия был таковым вторым.

Точная дата и место рождения Игоря неизвестны. Никоновская летопись (составлена в середине XVI в.) называет 865 г.; в других поздних источниках приводятся иные датировки. По утверждению Воскресенской летописи (также середина XVI в.), ко времени смерти Рюрика (879 г.) Игорю было два года; следовательно, он родился в 877 г. Известно, что после своей смерти (по летописям — 945 г., однако, в новейших исследованиях допускается, что его смерть последовала после Пасхи 946 г. и до ноября этого же года) Игорь оставил малолетнего сына Святослава, то есть умер, во всяком случае, не преклонным старцем. Перед нами очевидное противоречие, разрешить которое можно двояким способом: либо Святослав ко времени смерти отца не был столь мал, как рассказывает об этом летопись, либо все «ранние» даты биографии Игоря выведены искусственно и имеют своей целью хронологическую «привязку» Игоря к биографии его предполагаемого отца.

Согласно рассказу «Повести временных лет» (ПВЛ; начало ХII в.), перед самой своей смертью княживший в Великом Новгороде Рюрик отдал Игоря «на руки» своему родичу Олегу, которому и поручил «княжение», то есть власть над всеми принадлежавшими ему землями.

Политическая биография Игоря, еще ребенка, начинается, по летописи, с 882 г., когда Олегу удалось, завоевав Киев, провозгласить: «Се буди мати градомъ рускимъ» (по Радзивиловской летописи конца XV в. — Д.В. Донской). Хитростью Олег сумел схватить правивших в Киеве бояр-воинов Аскольда и Дира. «Вы нѣста князя, ни рода княжа, — заявил им Олег, — нь (но. — Д.В. Донской) аз есмь рода княжа»; и, подняв над собой Игоря, добавил: «А се есть сынъ Рюриковѣ». С этого времени начинается долгое правление Олега, которое трудно объяснить простым «малолетством» Игоря. По летописи, Игорь номинально считался киевским князем, но во всем был послушен своему родственнику: «хожаше по Олзѣ и слушаша его».

Под 903 г. летопись сообщает о «возмужании» Игоря и о его женитьбе на Ольге, приведенной ему «от Пьскова». Впрочем, Ольга едва ли тогда стала супругой князя. Брак этот произошел позднее, ведь, будучи вдовой, Ольга еще и более чем через десять лет после этого по-женски очаровывала императора Константина VII Багрянородного (из Македонской династии; умер 9 ноября 959 г.). Все это мало согласуется с датой 903 г., предлагаемой ПВЛ для ее брака.

Только после смерти Олега (по летописи, 912 год) Игорь начинает править Русской землей. Прежде всего, он восстанавливает территориальную целостность государства: вновь покоряет отпавших от Киева древлян и возлагает на них «дань болши Олговы», то есть больше, чем те платили в свое время Олегу (914 г.), заключает мир с появившимися в южнорусских степях печенегами (915 г.), воюет с ними же спустя несколько лет (920 г.), подчиняет своей власти уличей — южнославянское племя, жившее в Южном Поднепровье и Побужье. О последней войне в ПВЛ ничего не сообщается, зато о ней рассказывает Новгородская первая летопись младшего извода (памятник середины XV в.), причем дважды: под 922-м (этим же годом здесь датируется и древлянская война Игоря) и 940 г. По словам летописца, Игорь «примучил» уличей и возложил на них дань, которую поручил собирать своему воеводе Свенельду; особое сопротивление оказали киевскому войску жители уличского г. Пересечена (на р. Икел, правом притоке Днестра), который был взят лишь после трехлетней осады. Свенельду же князь вручил и древлянскую дань.

Летом 941 г. Игорь начинает войну с Византией. По всей вероятности, его поход на столицу империи Константинополь объяснялся завершением срока действия предыдущего русско-греческого договора, заключенного Олегом. Согласно показаниям большинства источников, как русских, так и византийских, русский флот, двинувшись из Киева, насчитывал тысячи кораблей-«скедий». Так, по сведениям хроники Продолжателя Феофана (X в.): «Одиннадцатого июня четырнадцатого индикта (941 г. — Д.В. Донской) на десяти тысячах судов приплыли к Константинополю росы». Что касается наземных действий, то только у арабского писателя ал-Мас’уди упоминаются русские гарнизоны, которые ранее наемниками «вступили сухим путем во все области Рума» и теперь, на момент вторжения Игоря, вероятно, оказывали ему солидарную военную помощь.

Русские подвергли жестокому опустошению окрестности Константинополя: «и всю страну Никомидиискую (ныне вилайет Коджаэли в Турции) поплѣнивше, и Судъ (ныне залив Золотой Рог там же. — Д.В. Донской) весь пожьгоша»; пленников одних распинали, других расстреливали из луков, третьим вбивали в головы железные гвозди; были преданы огню многие церкви, разорены села и монастыри. В сражении при мысе Иерон (на азиатском берегу Босфора) 18 июня византийские суда императора Романа I Лакапина (умер 15 июня (по другим данным, июля) 948 г.) войска нанесли русскому флоту чувствительное поражение. По словам кремонского епископа Лиутпранда (умер в 972 г.), греки, прорвавшись в середину «русского [войска], они [начали] бросать огонь («греческий огонь». — Д.В. Донской) во все стороны. Руссы, увидев это, сразу стали бросаться с судов в море, предпочитая лучше утонуть в волнах, нежели сгореть в огне. Одни, отягощенные кольчугами и шлемами, сразу пошли на дно морское, и их более не видели, а другие, поплыв, даже в воде продолжали гореть; никто не спасся в тот день, если не сумел бежать к берегу».

После этого русские, разорив европейский берег Босфора («Стенон»), отступили к северо-западному побережью Малой Азии, где военные действия продолжались по сентябрь. Второе сражение, в котором византийским флотом командовал патрикий Феофан, закончилось для русских катастрофой; решающую роль (впрочем, как и в первом сражении) сыграл так называемый «греческий огонь»; русские воины встретились с ним впервые, и он произвел на них неизгладимое впечатление. Объясняя свое поражение, они так говорили: «пущая же жагаху насъ сего ради не одолѣхомъ имъ».

По свидетельству византийского хрониста X в. Льва Диакона (умер после 992 г.), едва ли с десятком кораблей князь Игорь вернулся к Киммерийскому Боспору (г. Тмуторокань на Таманском полуострове), а оттуда в Киев. Сразу же по возвращении он начал собирать новое войско и готовиться к новому походу на греков, причем привлек к этому походу варягов, то есть наемников-скандинавов.

Но перед вторым походом на Византию Игорь совершает поход в Азербайджан, на город Берда’а, крупнейший в то время центр Восточного Закавказья, расположенный в дельте р. Тертера, правого притока Куры. Согласно известиям восточных источников, этот поход произошел в 332 г. х. = 4 сентября 943 г. — 23 августа 944 г.). Действуя в союзе с ясами (аланами) и лезгинами, русы овладевают городом и, утвердившись в нем, наносят ряд сокрушительных поражений войскам правителя Азербайджана Марзбана I (умер в 957 г.). Начавшаяся в их рядах эпидемия какой-то болезни (дизентерии?) после проведенной зимы 943–44 гг. заставила их после шести месяцев пребывания покинуть город и по р. Куре (впадает в Каспийское море) вернуться восвояси. Русские источники, однако, ничего не знают об этом походе, что дает историкам основание усомниться в участии в нем самого киевского князя.

Второй поход Игоря на Византию русские летописи датируют 944 г., а судя по тому, что по возвращению с Кавказа князь должен был дать войску отдохнуть, выдвижение войска следует относить к середине лета. Игорь сумел собрать огромную армию, в которую вошли варяги, поляне (киевляне), словени (новгородцы), кривичи, тиверцы, а также ставшие союзниками русских печенеги; войска двинулись на конях, сухим путем, и на ладьях, морем. Однако, до войны на этот раз дело не дошло. Византийцы предпочли откупиться, выплатив дань большую, нежели они платили Олегу, и с этой целью отправили навстречу войску посольство, которое встретило Игоря на Дунае, у границы Византийской империи. Дорогие подарки были посланы и печенегам, очевидно, с целью отвадить их от союза с Русью. После совета с дружиной Игорь отправил печенегов воевать Болгарию, а сам, приняв дары от греков, вернулся в Киев.

Итогом войны стало заключение нового договора между Византией и Русью, который развивал положения прежнего русско-греческого договора 912 г., заключенного Олегом. Список договора читается в ПВЛ под 6453 г. Сам договор был заключен в 944 г, не позднее середины декабря, так как император Роман I Лакапин, который и заключал этот договор вместе со своими сыновьями-соправителями Стефаном и Константином, 16 декабря 944 г. был свергнут. Согласно договору, Русь входила в число союзников Византийской империи и обязывалась оказывать ей военную помощь в случае нападения врагов. Обеспечивались и торговые интересы Руси. Договор 944 г. знаменателен еще и тем, что в нем впервые упоминаются христиане, состоявшие в княжеской дружине и пользовавшиеся равными правами с язычниками, а также киевская соборная церковь Святого Ильи, в которой «хрестеяную Русь водиша ротѣ» (дружинники-христиане приносили присягу. — Д.В. Донской). Это свидетельствует о значительном распространении христианства в древнем Киеве при князе Игоре и о сочувственном в целом отношении князя к христианской вере.

Игорь погиб, вероятно, осенью 946 г. (по летописи, осенью 945 г.) во время сбора «полюдья» (ежегодной дани) в земле древлян. В ПВЛ сохранился яркий рассказ о его смерти, к которой косвенным образом оказался причастен его воевода Свенельд. Дружина Игорева, рассказывает летописец, начала жаловаться князю: «Отроци Свѣньлъжи изодѣлися суть оружьемъ и порты, а мы нази; поиди, княже, с нами в дань, да и ты добудеши и мы». Собрав обычную дань (ранее, как мы помним, порученную тому же Свенельду), Игорь не успокоился и, отпустив большую часть дружины, вновь вернулся к древлянам, «желая больша именья». Однако возле г. Искоростень древляне со своим князем Малом истребили остаток дружины Игоря, а самого его убили как нарушившего обычай. «Аще ся въвадить волкъ в овцѣ, — говорили они будто бы между собой, — то выносить все стадо, аще не убьють его: тако и се, аще не убьемъ его, то вся ны погубить». Древляне (по свидетельству византийского хрониста Льва Диакона (умер после 992 г.), который, следуя за античным историком Корнелием Тацитом (умер около 1200 г.; см. его: «О происхождении германцев и местоположении Германии», гл. 46), именовал их «германцами» (в отличие от «варваров»), имея в виду не их национальность, а оседлый образ жизни и умение строить дома) привязали Игоря к стволам двух склоненных к земле деревьев и, отпустив их, разорвали его тело надвое.

Будучи язычником, Игорь имел несколько жен, но известна лишь одна — княгиня Ольга, игравшая особую роль в Киеве как при жизни мужа (в договоре 944 г. имя ее посла упомянуто на третьем месте после имен послов самого Игоря и его сына Святослава), так и особенно после его смерти, когда она становится правительницей Русского rocударства. Ольга одерживает победу над древлянами, отомстив им за смерть Игоря, проводит реформу управления государством (заключающуюся в создании особых погостов как центров сбора дани и форпостов княжеского влияния в племенных землях); посещает Константинополь в 957 г., где принимает крещение с именем Елена. Летописная традиция трактует, что христианское имя «Елена» было дано в честь матери римского императора Константина I Великого (умер 22 мая 337 г.). Однако, поскольку княгиня стала духовной дочерью императорской четы, можно предположить, что христианское имя было дано в честь Елены (умерла 19 сентября 961 г.), дочери Романа I Лакапина и супруги императора Константина VII Багрянородного. В воскресенье, 18 октября того же года, уже после крещения, русская княгиня присутствует на обеде «в хрисотринклине». Император сидел с русскими, а в Пентакувуклии Святого Павла обедали императрица с багрянородными ее детьми, с невесткой и архонтиссой («архонтисса руссов» — княгиня Ольга; из сочинения императора Константина VII Багрянородного «О церемониях византийскою двора». — Д.В. Донской).

Княгиня Ольга умирает в Киеве 11 июля 969 г. как христианка, «познах Бога истиннаго Иисуса Христа». Источники не говорят о месте ее первоначального погребения, но, по мнению историков XIX в., княгиню могли предать земле в Николаевском (Угорском) монастыре. «Мощи по преставлении ея пребыша в земли лѣт яко тридесят», и в 1007 г. (датировка «ПВЛ») переносятся ее внуком, князем Владимиром Святославичем, и митрополитом Леонтием (умер в 1007–08 гг.) в соборную церковь Святой Богородицы Десятинной, где кладутся в каменный саркофаг. Русская Православная Церковь причислила княгиню Ольгу к лику святых как равноапостольную.

Из сыновей князя Игоря летописям известен один Святослав; по нелетописным данным, князь имел еще одного сына — Глеба, казненного братом за покровительство христианам.

По мнению же историка М.Д. Ириселкова (умер 19 января 1941 г.), реконструировавшего генеалогию первых князей-Рюриковичей на основе договора русских с греками (конец 944 г.), можно сделать вывод, что Игорь был «главою большой княжеской семьи, так как, несомненно, все те имена, которые читаются там (в договоре. — Д.В. Донской) между именами княгини Ольги и племянника Игоря Акуна, принадлежат членам княжеского дома. Размещение их и имеющиеся указания... можно понять так, что Игорь был один из трех братьев: от семьи старшего брата Игоря оставался племянник Игоря (тоже Игорь. — Д.В. Донской), а от семьи младшего брата Игоря — племянник Игоря Акун».

Д.В. Донской

«Рюриковичи. Исторический словарь»