Сегодня и вчера


Подвиг рядового 77-го пехотного Тенгинского полка Архипа Осипова 22 марта 1840 года.

Художник:
Козлов Александр Алексеевич (1818—1884)
107 х 139  см
холст, масло
1841

Центральный военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи
Санкт-Петербург

Фрагмент.
Смотреть полностью.

Крикнул своим: "Пойду, сделаю память!»


Лавров А. Н. Краткое описание боевой жизни и деятельности 77-го пехотного Тенгинского Его Императорского Высочества Великого Князя Алексея Александровича полка. 1700-1900. Тифлис , 1900

15-го марта пришел к Лико лазутчик-черкес с известием, что дней через семь горцы огромною силою намерены взять Михайловское укрепление. Не зная в точности дня нападения, горец обещал накануне приступа зажечь на ближних горах сигнальные костры. Штабс-капитан Лико собрал на военное совещание всех офицеров гарнизона, фельдфебелей, унтер-офицеров и из рядовых тех, которые прослужили более 20-ти лет и имели знаки Св. Георгия или Св. Анны. Он сказал, что их ожидает грозная опасность и что он решил защищать укрепление до конца; в случае же неустойки, взорвать пороховой погреб и погибнуть вместе с врагами. Все офицеры и нижние чины с восторгом приняли решение своего начальника, и каждый предлагал себя для совершения взрыва. Когда окончилось совещание, Краузгольд объявил своей роте о решении начальника гарнизона, гг. офицеров и самых заслуженных солдат. Решимость ротного командира перелилась в сердца его солдат.

С этого: дня стали готовиться к встрече неприятеля. Укрепление перегородили завалом на две части, так как для защиты всего вала не хватало людей. Ежедневно после заката солнца Лико производил расчет всему гарнизону, а офицеры указывали; каждому солдату место и объясняли порядок сопротивления. По ночам на валах оставались часовые; прочие ложились спать в полной боевой амуниции.

Все чувствовали, что приближается страшный час и хотели достойно встретить его. Даже больные просились у доктора на выписку из лазарета, чтобы принять участие в бою. Была как раз четвертая неделя Великого поста. Незадолго перед этим в укрепление приезжал для исполнена духовных треб иеромонах Паисий, который благословил гарнизон, обрекший себя на верную смерть. После этого все казались сосредоточенными и задумчивыми, говорили мало, старались заняться каким-нибудь делом, чтобы скорей летело время.

Особенно задумчив был рядовой 9-й мушкетерской роты Тенгинскаго полка Архип Осипов. Он ходил один, заложив руки за спину, часто останавливался и что-то обдумывала Несколько раз его товарищи слышали, как он произносил вслух: «Хочу сделать память России: подожгу пороховой погреб в случае неустойки». Подпоручик Краузгольд донес об этом штабс-капитану Лико. Тот призвал к себе Архипа Осипова и поддержал его решимость. Лико знал, что рядовому легче испол-нить этот подвиг, чем начальнику, более занятому во время приступа своим делом.

Архип Осипов был бравый сорокалетний солдат, высокого роста, с добродушным лицом и серыми глазами; усы его и волоса на голове были русые; говорил он медленно и «пространно». Он происходил из крестьян Киевской губернии, Липецкого уезда, села Каменки. В военную службу был принят в 1820 году и зачислен рядовым в Крымский пехотный полк. На втором году службы он совершил побег, был пойман и наказан 1000 ударами шпицрутенов (его прогнали сквозь строй в 1000 человек один раз). Но последующею своею службой Архип Осипов загладил проступок молодости, и когда в 1834 году был переведен в Тенгинский полк, то имел уже медаль за персидскую и турецкую войны, а потом получил нашивку за 15 лет беспорочной службы. Вместе с Краузгольдом он служил в Крымском полку. Краузгольд был тогда еще нижним чином из дворян-вольноопределяющихся. Вместе они перешли с батальоном Крымского полка в Тенгинский полк и вместе продолжали службу в 9-й роте нашего полка. В 1838 году Краузгольд за отличие в бою получил первый офицерский чин, и с тех пор не разлучался с Архипом Осиповым, который был у него постоянным и любимым вестовым.

Таким образом Краузгольд первым узнал о решении Архипа Осипова и первый укрепил в нем его бесстрашное намерение.

21-го марта начали готовиться к, отражению штурма. Солдаты одевали чистое белье, офицеры — парадную форму. Готовились мужественно, сосредоточенно и тихо, с сознанием величия минуты, которая приближалась; готовились, как готовятся истинные христиане к Причастию, за которыми, наступает конец. Вечером на горах вспыхнули сигнальные огни — знак, что утром будет нападение. Ночь была особенно темная — ни зги вокруг; ветер доносил отдаленный лай крепостных собак, выгнанных за валы — видимо, горцы приближались.

К 3-м часам все были на своих местах. Тенгинцы занимали Богатырскую (или Кавальерскую) батарею, навагинцы и роты линейного батальона Джубгскую батарею. Краузгольд еще раз напомнила своим тенгинцам — биться до последней капли крови. На рассвете тучами голодных озлобленных горцев, тысяч до 12-ти, покрылась выходившая к Михайловскому укреплению джубгская поляна. С диким воем эти человеческие волны хлынули на валы. Грянул залп из орудий и рвы наполнились мертвыми телами. Передние, как волна от скалы, отхлынула назад, но задние на них напирали, давили, топтали, рубили, неудержимо лезли вперед по убитым и затоптанным прямо на валы. От батарей успели дать еще один картечный ружейный залп — и начался рукопашный бой. 12 тысяч против 350-ти, тридцать на одного — это свыше человеческих сил! Уже подпоручик Краузгольд, прапорщик Гаевский, подпрапорщик Карецкий и фельдфебель Камлев были изрублены, много других офицеров и нижних чинов погибло славной смертью, а уцелевшие упорно сражались. Остатки тенгинцев держались на Кавальер-батарее, отстреливаясь картечным огнем; команду над ними приняли унтер-офицеры. В пылу битвы видели, как Архип Осипов подносил снаряды. Невдалеке наш рядовой Александр Федоров бился с целой толпой горцев. Прижавшись спиной к брустверу, он жестко работал штыком, укладывая черкесов к своим ногам. Враги, пораженные мужеством Федорова, думая, что этот богатырь — сам комендант Лико, переодетый в солдатский мундир, решили взять его живым. Но Федоров долго не сдавался. Наконец, выбившись из сил, он опустил ружье. Горцы набросились на него и связали.

6-я рота навагинцев и 2-я рота линейного батальона были прижаты к пороховому погребу. Здесь произошел главный бой, которым руководил сам Лико. Раненый в ногу, он опирался на шашку; из рассеченной брови его текла кровь и заливала ему глаза. Но с каждой минутой редели ряды этих храбрецов. Истекая кровью, Лико упал. Черкесы густо обступили пороховой погреб, распахнули дверь, стали выкатывать бочки, расхватывать порох. Архип Осипов уже два раза успел побывать здесь и видел, что наступила пора. Он схватил горящий пальник, крикнул своим: "Пойду, сделаю память!» и бросился к пороховому погребу. Тенгинцы, до сорока человек, с Иосифом Мирославским во главе, устремились за ним, расчищая дорогу штыками. Там, на Морской батарее, еще виднелись солдаты Навагинскаго полка — надо бежать туда. Уже половина храбрецов Мирославскаго пала; остальные изнемогали в последней борьбе. Вдруг раздался. возглас Архипа Осипова: «Братцы, помните мое дело, кто останется жив!...» И он исчез с фитилем в погребе. Оглушительный удар раздался в тот же миг. Пламя, дым, снаряды, земля, камни и доски полетели высоко вверх. Человеческие трупы, искалеченные, разорванные, разлетелись во все стороны. Все вокруг обрушилось и завалилось.

Черкесы остолбенели от ужаса, а когда очнулись, то бросались без оглядки бежать. Только спустя некоторое время они вернулись и взяли в плен полуживого, израненого штабс-капитана Лико и до 80-ти человек тоже раненых нижних чинов...





В этот день у нас не было недостатка в обыкновенных от Царя подачах
Необходимая в древней России обстановка брачных обрядов
Постой, ваше благородие! Дай еще поломать маленько...
Глядя на нас, можно сказать, что по отношению к нам всеобщий закон человечества сведен на нет.
«О самодержавии теперь мечтают и будут мечтать так, как раньше мечтали о социализме».
И все будет сделано так, как было сказано
И ныне слышене наше, что князи и избратели, и вся земля изобрали тебя государем на цесарство, и ты учинился на деда своего государьствех государем, и мы так же хотим с тобою быти в любви и в завещанье
«Все здешние начальные и чиновные люди встретили меня в замке и отдались с глубочайшей покорностью в протекцию Вашего императорского величества»
Разрешенная властями «экзекуция» стала утихать к пяти часам утра наступившего воскресенья.
Взамен Фридрих Вильгельм обзавелся новым полком, получившим порядковый номер 6, но более известным под прозвищем «фарфоровых драгун».



Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты Сообщить об ошибке
Проект «РУНИВЕРС» реализуется
при поддержке компании Транснефть.