Сегодня и вчера
Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны
Произведение искусства «Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны» Автор:
Якоби Валерий Иванович


Размер:
132,5 × 212,3 см
Техника:
Холст, масло
Время создания:
1872
Местонахождение:
Государственная Третьяковская галерея, Москва
Смотреть полностью
Примечание:


Дело о князе Черкасском





Дело о князе Черкасском 1733-1734 // Русский архив. Историко-литературный сборник. — М.,1871. Выпуск 2. Стб. 035


Божиею милостью мы Анна Императрица и Самодержица Всероссийская. И прочая, и прочая, и прочая.

Понеже князь Александр Андреев сын Черкасской со многими Смоленскими шляхты явился в некоторых изменнических государственных важнейших преступлениях, того ради всемилостивейше учредили комиссию, которая имеется состоять в шести персонах, а именно: нашего канцлера графа Головкина, нашего действительного тайного советника графа Остермана, генерала Ушакова, тайного советника барона Шафирова, чрезвычайного посланника Бестужева, генерала майора Бахметева, которым все дела к тому касающиеся сообщить повелели, и оным чрез сие всемилостивейше повелеваем оное дело подробно исследовать, которым надлежит, не смотря и не щадя никого, разыскивать, дабы всех причастников того злоумышленного и изменнического дела сыскать, и до самаго корня оного достигнуть, и во всем том с таким крайнейшим радением и верностью поступать, как они пред судом Божиим и пред нами своею самодержавнейшей Императрицей и Государыней по присяжной своей должности ответ дать могут. А сидеть вам за тем делом повседневно от седьмого часу утра до полудня, и от третьего до седьмого часу по полудни неотменно, чтоб сие дело скорее окончать.

Дан в Санкт-Петербурхе Генваря 13 дня 1734 году.

Анна.

В Октябре месяце 1733 г. императрица Анна получила писанное в Гамбурге донесение, что у нее в государстве не все покойно: что дворяне-помещики и административные лица Смоленской губернии (тогдашней западной окраины России) замышляют втихомолку свергнуть с себя иго Русского подданства; что заговор не ограничивается одним Смоленском, но связан с брожением в Польше, с Малороссией и даже с Турцией. — Все это пополнилось впоследствии уверениями доносчика, будто бы Смоленские тузы при всяком удобном случае пьют за здоровье Голштинского принца, становясь при этом на колена; будто в Смоленске существует целое тайное общество, члены которого узнают друг друга по особым знакам, которые носят в виде бантов или пучков из лент; наконец будто бы Русские подданные зовут себя слугами Голштинского герцога и чают от него всяких милостей. В подтверждение сказанного, к доносу прилагались письма: кн. Черкасского к герцогу, генерала Александра Потемкина (мож. быть отца Потемкина-Таврического) к Станиславу Лещинскому и другие не менее важные письменные улики.

Чтобы понять, как подобное известие должно было подействовать на Анну и ее правительство в лице Бирона, надобно только вспомнить обстоятельства того времени. Анна была выбрана на престол Русский совершенно случайно и тотчас по приезде встретилась с попыткой сделать ее орудием в руках знатных фамилий. Правда, с Долгорукими она разделалась счастливо, посадив их в крепкие тюрьмы «а важные государственные преступления»; но и после этого нельзя было оставаться в покое: в Голштинии жил опасный совместник, внук Петра Великаго, а по мнению многих воцарение этого принца было бы счастьем для России; в Польше работали иезуиты и Станислав Лещинский; Малороссия казалась также опасною по соседству с враждебной Турцией. Внутри народ Русский был раздражен и озлоблен как против личности временщика, так и против системы управления, — постоянных рекрутских наборов, доимочных указов и правежа, не щадившего ни крестьян, ни дворянства, ни духовенства. Неудачи Русской партии при дворе и успехи Немцев сердили большинство народа, а еще больше высший круг знати, которая принуждена была разоряться для удовлетворения страшных требований безумно-роскошного двора.

(В этом отношении характеристичны приписываемые Черкасскому слова: «овладели черти святым местом, а именно Немцы; за то и хлеб не родится». (Журнал «Заря», 1870, Сентябрь, Приложения, стр.284)

Минуты переживались тяжелые, и в одну-то из них явилось донесение, написанное человеком, который сам был деятельным членом заговора. Приходилось верить и принимать сильные меры. Тотчас известный Ушаков получает приказ отправиться в Смоленск с отрядом войска и неограниченным полномочием в действиях: ему предоставлено забирать себе в подмогу солдат и арестовывать всех невозбранно. Впрочем — отправка сильной военной команды не могла в то время возбудить подозрения: тогда много Русских войск шло в Польшу для утверждения Августа на спорном престоле.

Семену Нарышкину в Глухов был также послан приказ содействовать в розыске Ушакову. Но потом сообразили, что и сам Нарышкин может оказаться причастным заговору; а потому Ушаков получил наставление остерегаться его и, в случае нужды, взять под арест. — Так как в приложенном к донесению письме Смолян на имя Лещинского обещалась ему помощь в количестве 2500 человек, то Ушакову рекомендовано было следить за «подвигами Смоленских обывателей» и расположить в окрестностях Смоленска побольше военной силы.

Ушаков немедленно отправился, взяв с собою генерал-майора Бахметева и полковника Шамердина. Приехав в Смоленск, он арестовал обвиняемых: губернатора Черкасского со всем его домом, генерала Потемкина с семейством, Корсаков и других. Начался розыск, и заговор принял если не большие размеры, то по крайней мере большую определенность. Доносчик Милашевич привлек к делу Бельского старосту Потоцкого и его приближенных, а это не могло казаться пустяками: Бельск был гнездом иезуитов и сторонников Лещинского.

Пошли допросы, очные ставки и пытки в застенках. Начались в показаниях доносчика противоречия, и противоречия немаленькие. Дело было перенесено в Петербург, и 22 Мая 1734 года у Милашевича выпытано окончательное показание, которым уничтожалась вся грандиозность первых доносов, и дело сводилось к изменнической попытке двух лиц, — попытке далеко не доведенной до конца и легко объяснившейся отчасти общим чувством раздражения Русских против Немецкого правительства, отчасти личною злобою заговорщиков на Петербургский двор.

Сообразно с производившимся целый год розыском мы проследим предшествовавшие события 1732 и 1733 годов, давая конечно не столько веры доносчику, сколько повинным самого Черкасского и других причастных лиц. В рассказ наш будут по возможности занесены лишь те факты, которые подтверждаются согласными показаниями обвиненных и не противоречат общему смыслу дела…





Дружеское послание от главнокомандующего в Москве к жителям ее
Томас Блад заявил, что будет разговаривать только с королем. Он рассчитывал на свое ирландское обаяние, ум и известную любовь Карла II к авантюристам и проходимцам.
Принужденный силой обстоятельств, Головин, по здравому размышлению, склонился на представления китайцев
Те народы, которые соделывались просвещеннее в своей целости, всегда имели правление лучшее
Финансовые обстоятельства Крымской войны
Витовт решил сокрушить Орду. Звал Василия. Тот уклонился. Орда победила. Москва спаслась.
И государь скомандовал «В Бобруйск!»
Тому, кто доставит живым шведского короля, было обещано шесть дукатов, а в доказательство требовалось предъявить королевский камзол.
Пойдем, братцы, за границу бить Отечества врагов. Вспомним матушку Царицу, вспомним, век ее каков!
С вами должны быть всегда смерть и победа!



Библиотека Энциклопедия Проекты Исторические галереи
Алфавитный каталог Тематический каталог Энциклопедии и словари Новое в библиотеке Наши рекомендации Журнальный зал Атласы
Алфавитный указатель к военным энциклопедиям Внешнеполитическая история России Военные конфликты, кампании и боевые действия русских войск 860–1914 гг. Границы России Календарь побед русской армии Лента времени Средневековая Русь Большая игра Политическая история исламского мира Военная история России Русская философия Российский архив Лекционный зал Карты и атласы Русская фотография Историческая иллюстрация
О проекте Использование материалов сайта Помощь Контакты
Сообщить об ошибке
Проект "Руниверс" реализуется при поддержке
ПАО "Транснефть" и Группы Компаний "Никохим"